Электронные прятки на высоте 20 000 метров: эволюция РЭБ на ранних U-2

Одинокий Г.Рейнджер

Пребывая в раздражении от знакомства с одной из странных книг о советском атомном проекте, принялся я за М. Е. Болтунова «Погоня за "ястребиным глазом". Судьба генерала Мажорова». Михаил Ефимович создал произведение, неожиданно схожее с работой учёного секретаря ЦНИИРТ профессора Ю. Н. Ерофеева «Шаг за шагом», несколькими годами ранее опубликованной в журнале «Техника и вооружение». Полагаю, сходство обусловлено знакомством обоих авторов с рукописными воспоминаниями главного героя.
Оба источника среди прочего рассказывают о работе сотрудников ЦНИИ-108 с остатками аппаратуры самолёта-разведчика U-2, сбитого 1 мая 1960 года. Так, Болтунов пишет: «В этой куче обломков оказалась и станция помех. Она-то, как предполагали американцы, и должна была защитить самолёт от советской зенитной ракеты. Станция располагалась в хвосте машины, в отсеке, где обычно размещается тормозной парашют. Она оказалась сильно поврежденной. Однако кто-то на месте падения самолёта тщательно собрал пусть и разбитые узлы, платы и иные детали.
…
Позже стало известно, что станция с У-2 носит кодированное наименование «Рейнджер». В её изучении, кроме сотрудников института, принимали участие также специалисты ВВС».

Учёный секретарь ЦНИИРТ профессор Ю.Н. Ерофеев

Ю.Н. Ерофеев описывает несколько иную картину: «При падении U-2 хвостовая часть его фюзеляжа уцелела лучше, чем центроплан. «Фюзеляж U-2 упал на большую поляну в лесу и, как ни странно, сохранился гораздо лучше, чем можно было ожидать после падения с двадцатикилометровой высоты», — писал Ф.А. Ветров [7]. Там, в отсеке, где размещался тормозной парашют, используемый при посадке U-2, находилось целое, практически невредимое радиоэлектронное устройство. Разве что некоторые «лорды», амортизаторы, были срезаны под действием перегрузок, возникших при падении самолёта. Название радиоэлектронной аппаратуры было «Рейнджер». Широкополосные входное и выходное устройства, специфика построения антенн, — все это указывало на принадлежность «Рейнджера» к аппаратуре радиоэлектронной борьбы. Действительно, это оказалась малогабаритная станция имитационных активных помех.»

Огромное удивление вызывает использование Юрием Николаевичем цитаты из художественного произведения (романа-версии Ф.А. Ветрова). Впрочем, суть дела не меняется. Американская аппаратура, свалившаяся с 20-километровой высоты, оказалась целой, за исключением разбитого антенно-волнового тракта и повреждённого блока в кабине. С лёгкой руки инженеров ЦНИИ-108 по страницам отечественных авторов пошло кочевать её странное название «Рейнджер». Подивившись названию (ожидал что-то типа AN/APR-24 или AN/ALQ-19), я пошёл копаться в западных источниках.

Никаких «рейнджеров» на борту U-2, разумеется, не водилось. В отличии от армейских и флотских машин, на ЦРУшном заказе системы электронной разведки и противодействия (производства Ramo-Woolridge, Haller Raymond and Brown и др.) кодировались римскими цифрами. В хвостовом отсеке U-2 работала станция имитационных активных помех System IX. Пауэрс на допросах и в мемуарах называл её «ящиком Грейнджер». Так же было написано на приборной панели в кабине. Вот что лётчик пишет об этом изделии: «Мы также знали, что по нам запускают зенитные ракеты, и что некоторые из них поднимаются опасно близко к нашей высоте. Но мы также знали, что у русских есть проблема с системой наведения. Из-за скорости ракеты и крайне разреженной атмосферы управление практически невозможно. Не исключалась возможность случайного попадания. Мы тщательно следили чтобы маршрут полёта обходил известные позиции зенитных ракет.
...
Для защиты от ракет класса «воздух-воздух», запускаемых с других самолётов, в хвостовой части был установлен новый прибор, называемый «грейнджер». Как нам объяснили, если самолёт захватит цель своим радаром и запустит ракету, грейнджер пошлет ошибочный сигнал, чтобы разорвать захват цели радаром. Выполнялось ли это на самом деле или нет, мы не могли знать, поскольку нам никогда не угрожали самолёты» [22].
Как видите, пилотов инструктировали, что «ящик» мешает работе радиоприцелов перехватчиков, а от зенитных ракет защищает высота полёта и планирование маршрута.

Поскольку речь зашла про маркировку изделий, кратко поясню их важность. Заводские шильдики, серийные номера деталей и маркировка «Собственность правительства США» — это прямые улики, разрушающие любую легенду прикрытия в случае падения самолета на чужой территории. Логичным образом сотрудники ЦРУ создали для U-2 систему принудительной ликвидации самолета (Destruct System).
В кабине каждого U-2 (включая борта Пауэрса в 1960-м и Андерсона в 1962-м) под специальной защитной крышкой находился тумблер системы самоликвидации, соединенный с таймером задержки. Стандартное время задержки взрыва составляло от 2,5 до 3 минут. Этого времени пилоту должно было хватить, чтобы безопасно покинуть кабину и отлететь на парашюте на безопасное расстояние. Внутри фюзеляжа размещались кумулятивные и фугасные заряды взрывчатого вещества (пластид Composition B или циклонит). Главный заряд массой 2,5 фунта находился в приборном отсеке (Q-bay), где находились разведывательные фотокамеры Hycon. Взрыв превращал в пыль уникальные стеклянные линзы и разрывал металлические шильдики и рамы, на которых выбиты серийные номера и марка «Lockheed». Заряды поменьше монтировались в корпуса блоков радиоэлектронной борьбы и шифрования радиосвязи.
В отношении истории про заминированное катапультное кресло Пауэрса скажу кратко — это грамотный пропагандисткий ход. Если сомневаетесь — читайте U-2 Flight Handbook и стенограммы слушаний Пауэрса в Конгрессе.

SIGINT, ELINT и COMINT

Сначала краткое пояснение. Радиоэлектронная разведка в целом (Signals intelligence, SIGINT) — это общая категория. В неё входят две основные подкатегории: разведка систем связи COMINT (перехват общения между людьми: телефонные звонки, радиопереговоры пилотов и т. п.) и радиотехническая разведка ELINT (перехват сигналов РЭС: радаров, систем наведения, связи с БПЛА). Высотный разведчик Lockheed изначально рассматривался как платформа для стратегической фоторазведки, но потом оброс сложным электронным оборудованием (вышеупомянутые системы). Каждой «системе» требовалось свое уникальное расположение антенн для различных диапазонов сигналов, которые обычно записывались на магнитную пленку с целью последующего анализа и дешифрования. И вот тут-то у конструкторов и инженеров начиналась настоящая головная боль.

Каждая система состояла из набора блоков РЭА, которые приходилось изолировать и распределять по различным частям планера. Обычно у подрядчиков закупалось лишь несколько комплектов каждой «системы». Это означало, что проводка, кронштейны и электрические компоненты, необходимые для каждой системы, обычно монтировались только на строго определенных планерах, а не на всех машинах подряд. Можете себе представить прелести эксплуатации парка машин U-2, большая часть которых радикально отличается начинкой. Электронных планшетов и ноутбуков у технического персонала нет, есть только бумажные чертежи и документация по изделию. Вот по ним они и ползали с карандашом, выясняя, какой кабель куда идёт и почему исправные блоки не работают после установки на борт.

Градус эмоций технарей возрастал, когда наводки от существующего бортового оборудования мешали работе новых антенн или регистраторов. Кроме того, некоторые системы, такие как System V, были настолько громоздкими и тяжелыми, что для их установки приходилось демонтировать из Q-bay основную фотокамеру (со специальным стендом-подставкой весит 389,6 кг). Ранние катушечные магнитофоны, на которые записывали результаты перехвата сигналов РЭС, мало того что тяжелые, так ещё и обладали сомнительной надежностью — в полёте плёнку сложно уберечь от вибраций и никак не поправить на роликах.

Однако даже успешное завершение шпионского полёта и исправная работа бортовой РЭА не гарантировали получения полезных сведений. Заместитель директора ЦРУ по специальным проектам Джеймс Каннингем объяснял в своем интервью 1983 года трудности обработки данных, с которыми сталкивались на ранних этапах ELINT-операций: «Это был мир экспериментов, суеты и бесконечной возни с этими чертовыми системами, попыток их оптимизировать, и часто, когда мы возвращались с данными, никто толком не знал, что мы вообще привезли. Они смотрели и говорили: "Господи, да что это вообще такое?"».

Данные приходилось каталогизировать, определять их назначение и значимость. Для радаров их нужно было успешно связать с конкретными типами советского оборудования, что часто было сложно сделать, поскольку это находилось за пределами дальности фотосъемки.

Granger Associates играет с ящиком

На ранних этапах программы U-2 к созданию революционных полезных нагрузок привлекались малоизвестные стартапы из Кремниевой долины: Ramo-Wooldridge, HRB-Singer и другие. Вот тут на сцену выходит Granger Associates — компания, внесшая огромный вклад в развитие авиационной электроники, военных систем связи и радиоэлектронной борьбы в эпоху холодной войны. В 1956 году её основал доктор Джон Грейнджер, бывший глава Лаборатории бортовых систем в Стэнфордском исследовательском институте.

Помимо исполнения секретных контрактов на производство компактных систем РЭБ для U-2, в Granger Associates создали ряд фундаментальных технологий, которые позже стали мировым стандартом в авиации. Инженеры компании разработали уникальные разрядники «нулевого поля», которые монтировались на законцовках крыльев и хвоста, тихо и без радиошума сбрасывая статическое электричество обратно в атмосферу. Вы все видели эти «иголочки» на гражданских машинах. Столь же известны портативные аварийные радиомаяки для спасения военных летчиков — это также разработка инженеров компании Джона Грейнджера.
В той же компании изобрели широкополосные логарифмические антенны, которые работали в широком частотном диапазоне без необходимости физической перестройки. Также в Granger Associates разработали метод ионосферного зондирования. С его помощью радисты мгновенно определяли, от какого слоя атмосферы ВЧ-радиоволна отразится лучше всего, а передатчики автоматически перестраивались на оптимальную частоту.

Доктор Джон Грейнджер (John V.N. Granger), бывший глава Лаборатории бортовых систем в Стэнфордском исследовательском институте

История System IX началась в 1958 году, когда в Lockheed сформировали требования к устройству электронного противодействия для самолётов P2V и U-2. 26 июня 1958 года компания Granger Associates начала разработку прототипа изделия Granger Model 504. В соответствии с техническим заданием Уильям Эмерсон Эйер (четыре инженерные степени — в Стэнфорде от бакалавра до доктора за 8 лет!) переделал ретранслятор уводящих помех S-441 (разработанный директором Лаборатории прикладной электроники Стэнфордского университета доктором Уильямом Рэмбо в 1956–1957 годах). Получилась система самозащиты от радаров X-диапазона советских истребителей той поры (вроде Су-9 и МиГ-19). Система использовала ретранслятор сигналов для создания «ложных угловых координат», убеждая РЛС в том, что цель смещена в сторону. В сочетании с экстремальной высотой полёта U-2 этот же блок должен был спасать и от зенитных управляемых ракет.
В числе достоинств Granger Box можно отметить: автоматический режим (не требовалось внимание пилота), компактность (не требовала места в Q-bay) и надёжность (в теории). Герметизированный блок функционировал даже в стратосфере, на высоте 21 000 метров, где обычная электроника выходила из строя из-за перепадов давления и низких температур.

Однако авиаконструкторы Skunk Works (исследовательское подразделение компании Lockheed) критически оценивали систему радиоэлектронной защиты самолёта-шпиона. Бенджамин Рич, второй (после Кларенса «Келли» Джонсона) руководитель Skunk Works, в своих прекрасных мемуарах вспоминает: «Келли долго подозревал, что чёрный ящик с электроникой для создания помех, который мы установили на хвостовой части U-2 Пауэрса, мог работать не так, как мы хотели, а ровно наоборот. Ящик имел кодовое имя Granger, и он использовал определённые частоты для создания помех и сбивания вражеской ракеты с толку. Это были те же частоты, которые русские использовали на своих радарах. Но вполне вероятно, что к тому времени, когда мы стали устанавливать этот ящик, русские изменили эти частоты так, чтобы головка самонаведения выпущенной ракеты работала на той же частоте, что и лучи, переданные с нашего устройства.»

Саймон Рамо и Дин Вулдридж готовят шпионскую начинку U-2

Пытливый читатель неизбежно придёт к мысли о том, что кроме «девятой системы» в программе U-2 имелись ELINT-устройства с другими номерами. Это абсолютно верная идея. Согласно материалам книги Криса Покока «50 Years of the U-2: The Complete Illustrated History of the Dragon Lady» и обзора оборудования РЭБ для программы U-2 за 1955–1966 годы первые электронные системы для U-2 созданы стартапом двух выдающихся ученых — Саймона Рамо (Simon Ramo) и Дина Эверетта Вулдриджа (Dean Everett Wooldridge).
Саймон Рамо получил докторскую степень Калифорнийского технологического института в 23 года. После учёбы работал в GE над электронным микроскопом и СВЧ-технологиями. Его однокурсник Вулдридж исследовал теорию магнетизма в Bell Laboratories.
С 1946 года Рамо и Вулдридж возглавляли в Hughes Electronics разработку первой боевой управляемой ракеты класса «воздух-воздух» ВВС США, получившей название Hughes AIM-4 Falcon. Эксцентричный Говард Хьюз погряз в чудачествах, и в сентябре 1953 года терпение ученых лопнуло. Они создали в Лос-Анджелесе свою собственную фирму Ramo-Wooldridge Corporation. Их первый офис буквально располагался в здании бывшей парикмахерской, а весь штат состоял из четырех человек (включая самих основателей) и двух телефонных аппаратов.

Внезапно «стартап из парикмахерской» получил контракт на системное проектирование и техническое руководство программой создания МБР. Годовой оборот компании составил 50 миллионов долларов. Возможно, это решение обусловлено членством Рамо и Вулдриджа в Комитете по стратегической оценке ракет, возглавляемом Джоном фон Нойманом. В любом случае доктора Рамо можно назвать архитектором МБР «Тор», «Атлас» и «Титан». С его именем связан известный анекдот. Во время испытательных пусков на мысе Канаверал одна из ракет «Атлас» наконец-то поднялась примерно на 15 сантиметров, прежде чем перевернуться и взорваться. Учёный просиял от радости и сказал генералу Бернарду Шриверу: «Ну, Бенни, теперь, когда мы знаем, что эта штука может летать, нам осталось только немного увеличить её дальность».

Итак, для программы Lockheed U-2 первые семь систем были построены компанией Рамо-Вулдридж. Системы XI и XII создала Haller Raymond and Brown (позже HRB Singer). Крайне доходчиво нам об этом рассказал Кевин Райт. Далее последует обширная цитата из первого тома его превосходной серии «We Were Never There»: «С самых первых оперативных вылетов в 1956 году на борту размещалась System I разработки компании Ramo-Wooldridge. Она обнаруживала и записывала радиосигналы S- или X-диапазона. Было закуплено двенадцать комплектов System I общей стоимостью 309 600 долларов США, которые использовались в 1955—1959 годах. Выбор между S- или X-диапазоном необходимо было делать заранее перед взлётом. Записывающее устройство с 10-часовой ёмкостью обычно включалось пилотом из кабины вскоре после взлёта.

Примечание: В отношении эффективности бортовых средств радиоразведки U-2 в National Security Archive доступен отчёт, где сказано буквально следующее: «Вплоть до конца 1957 года именно System I от TRW была главным источником самого богатого «улова» и самых ценных разведданных о частотах советской противовоздушной обороны. В 1959 году на смену первой модификации пришла более совершенная и автоматизированная System V».
Забавная история — эффективный технический инструмент принёс ЦРУ тяжелое политическое разочарование. Аппаратура показала, что советская ПВО не просто видит U-2, а непрерывно ведет его от рубежа к рубежу, передавая координаты на командные пункты и поднимая на перехват истребители (которые, впрочем, не могли дотянуться до стратосферы по высоте). Данные System I заставили заместителя директора ЦРУ по планированию Ричарда Бисселла экстренно выделить незаверенные фонды на создание System II, III и антирадарного покрытия (Project Rainbow).

Продолжу цитировать Кевина Райта: «Уже в 1955 году велась разработка комплекса System II, призванного обеспечить передачу данных с самолётов U-2 на наземные станции с использованием предварительно заданных сообщений из трёхзначных кодов, что было похоже на простейшую линию передачи данных. Однако в 1956 году проект закрыли, так и не внедрив в оперативную эксплуатацию.

Комплекс System III представлял собой 44-фунтовый (~20 кг) регистратор для перехвата сигналов УКВ-связи советской ПВО и наземных пунктов наведения. Он выдавал результат крайне низкого качества. Радиоразведка (COMINT) имела низкий приоритет для операций U-2 ЦРУ и была быстро свёрнута в 1957 году, хотя и кратковременно возобновлялась в 1963 году.

Разработка комплекса System IV — «автоматического пеленгатора незарегистрированных излучений», оснащённого 14-дорожечным магнитофоном, заняла более двух лет (с 1955 года). Он весил 624 фунта (~283 кг) и применялся в 15 миссиях над Балтийским и Чёрным морями. Установленная на самолёте U-2A (бортовой номер Art 351) System IV вела перехват советских каналов связи, связанных с запуском советской автоматической межпланетной станции «Луна-1» 2 января 1959 года (Миссия 4019). System IV должна была доказать свою высокую ценность, но страдала от серьёзных внутренних электрических помех, вызываемых собственным электрооборудованием U-2. Были приложены значительные усилия, чтобы изолировать и устранить этот шум, вплоть до проведения испытательных полётов над Чёрным морем, но проблемы так и не были полностью решены.

Комплекс System V стал первой чисто ELINT-нагрузкой (радиотехническая разведка). Он использовался с декабря 1956 года всего в трёх миссиях. Комплекс состоял из трёх многодорожечных регистраторов, а его специализированные настраиваемые приёмники были привязаны к ряду частотных диапазонов от 60 до 10 750 МГц. Заявлялось, что он функционировал удовлетворительно, но весил более 400 фунтов (~181 кг) и занимал столько места, что для его установки приходилось демонтировать основную фотокамеру. Срок его службы оказался коротким, и ему на смену пришла более универсальная система System VI». [18]

«Комплекс System VI стал ещё одним продуктом компании Ramo-Wooldridge. Он взял на себя функции ELINT и COMINT прежних Систем I, III и V и был построен в основном из деталей, каннибализированных с этих старых систем. Комплекс обнаруживал сигналы в P-, L-, S- и X-диапазонах (используя по одной антенне на каждой стороне самолёта) и записывал излучения во всех четырёх диапазонах на две трёхканальные магнитные ленты. Блок был достаточно небольшим, что позволяло одновременно нести основную фотокамеру. Всего закуплено восемнадцать комплектов, половина из которых к 1966 году оставалась в строю, пройдя модернизацию как минимум дважды. Аппаратура комплекса также страдала от проблем с внутренними электрическими наводками, но после установки новых распределительных коробок и частичной замены проводки её характеристики значительно улучшились. Впервые он был успешно применён на самолёте Art 367 в составе отряда «B» в 1959 году.

Разработанный компанией Haller-Raymond-Brown комплекс System VII поступил на вооружение примерно в июне 1959 года. В нём использовался регистратор Ampex 814, разработанный для автоматического сбора до 12 минут данных одновременно с шести различных радиочастот. Это оборудование использовало приметную антенну типа «бараний рог». Финансирование получил всего один экземпляр, собранный к концу 1958 года, протестированный на авиабазе Эдвардс и затем спешно отправленный в Турцию. Он использовался только отрядом «B» в 23 полётах в течение 1959—1960 годов. Его задачей был сбор телеметрических данных ракет при их пусках из Плесецка, Капустина Яра в европейской части России или Сары-Шагана в Восточном Казахстане. Будучи передовой технологией для своего времени, System VII также столкнулась с проблемами шума, чувствительности, дальности действия, автоматической активации и качества записи. Даже когда система работала, полученные данные часто были лишь частично записанными и далеко не всегда поддавались дешифровке.
...
На самолётах модификации U-2C, не оснащённых системой дозаправки в воздухе, аппаратура System IXB монтировалась внутри специально разработанного герметичного длинного гаргрота («long spine»), который позволял размещать до 100 фунтов (около 45 кг) нагрузки, при этом блоки можно было устанавливать и демонтировать по мере необходимости. В нём также размещалась однополосная КВ-радиостанция Collins 618-T3, аэронавигационный огонь и КВ-антенна, натянутая к килю самолёта.
Модификации U-2E и U-2F, оборудованные системой дозаправки в воздухе, имели гораздо более короткий наплыв («hump»), в котором находился топливоприёмник с направляющей подсветкой, радиостанция, приводной радиомаяк и антенна». [18]

Первомайский хаос: как был сбит Ф. Г. Пауэрс

Базовая ракета комплекса С-75 (В-750) могла сбить цель на высоте примерно 20 км. Действительно, в разреженном воздухе из-за падения эффективности аэродинамических рулей В-750 плохо управлялась. Кто же в Lockheed и в ЦРУ мог знать, что коллектив КБ «Факел» под руководством Петра Грушина с 1956 года работал над новыми ЗУР? «Высотный» вариант ракеты с форсированным ЖРД и управлением в 10-сантиметровом диапазоне получил обозначение 11Д (В-750В). Максимальная высота поражения целей теперь составила 25—27 км, добавилась возможность вести стрельбу вдогон.
Ирония ситуации в том, что Пауэрс имел задание сфотографировать завод им. Калинина, который снабжал новыми ракетами дивизионы, расположенные вокруг Свердловска, постепенно заменяя устаревающие образцы ЗУР.

1 мая 1960 года ни высота полёта, ни System IX не защитили нарушителя воздушного пространства — вместо штатной работы по радиоприцелу перехватчика от «ящика» потребовалось поставить помеху СНР ЗРК. 2-й зрдн 57-й бригады первой ракетой подбил шпионский самолёт (№56-6693, за частые поломки прозванный «королевой ангара»). Дивизион майора М. Р. Воронова выполнил стрельбу ракетой 11Д комплекса С-75М «Двина» 10-сантиметрового диапазона. [17]

Вторая и третья ракеты в очереди с пусковых 2-го зрдн не сошли. Как пишет Ю. А. Кнутов: «Причем пуск первой ракеты как в зрдн майора М. Р. Воронова, так и в дивизионе подполковника И. И. Новикова задержался по одной и той же причине. Офицеры наведения от волнения забыли переключить на шкафу три канальных тумблера «Неисправность/Боевая работа» в положение «Боевая работа». (По официальной версии, в дивизионе майора М. Р. Воронова две пусковые установки встали на угол запрета.) [17]

Перегрузкой Пауэрса зажало между приборной панелью и сиденьем неуправляемого самолёта, поэтому он не мог воспользоваться катапультой, не повредив ног. Уже после того как лётчик смог выбраться из кабины, залп трёх ракет 1-го зрдн под командованием капитана Н. И. Шелудько окончательно развалил U-2. Сложная воздушная обстановка и плохая работа боевого расчёта главного командного пункта армии ПВО привели к обстрелу 4-м зрдн 57-й зрбр тремя ракетами пары МиГ-19: Сергей Сафронов погиб, Борис Айвазян уклонился от ЗУР.
Последнюю (восьмую) ЗУР пустил по истребителю Су-9 5-й зрдн подполковника И. И. Новикова из 37-й бригады. Дивизион имел новейший для того времени ЗРК С-75М «Десна» 6-сантиметрового диапазона с перестраиваемым по частоте магнетроном, с системой селекции движущихся целей (СДЦ) и ракетой 13Д. [17]

Дальнейший ход событий хорошо известен и многократно описан. Американское правительство запустило операцию прикрытия. NASA выступило с официальным заявлением, в котором сообщалось о пропаже невооружённого гражданского самолёта, занимавшегося метеорологическими исследованиями. Репортёрам продемонстрировали самолёт U-2, перекрашенный в оранжево-белые цвета NASA с вымышленной регистрацией.
Операция по дезинформации провалилась уже на следующий день. Пауэрс признал, что выполнял задание по фотографированию военных и промышленных объектов в СССР. Инцидент вызвал громкий международный скандал и сорвал запланированный саммит в Париже между СССР, США, Великобританией и Францией. Напряжённость холодной войны существенно возросла. Пауэрса судили за шпионаж, но позже обменяли на советского разведчика Рудольфа Абеля, а в довесок отдали американского студента-экономиста.

Прошу заметить, что у пилота одноместного высотного самолёта, всецело занятого управлением очень непростой машины и выполнением стратегической фоторазведки, не имелось возможности заниматься ещё и управлением System IX. Она включалась автоматически. Соответствующий предохранитель Granger Box хорошо виден на фото с выставки в Шахматном павильоне ЦПКиО им. Горького в Москве. Никакого экрана воздушной обстановки или сигнала оповещения о работающем радиолокационном прицеле перехватчика на этом U-2C не было. Не понимаю, о каком разрушенном и обгоревшем «маленьком индикаторном блоке, находившемся в кабине пилота», упоминает Ю. Н. Ерофеев. U-2 получит подобные устройства лишь спустя несколько лет.
Кстати, у Ю. А. Кнутова читаем: «Чтобы повысить живучесть самолёта, его оснастили автоматической аппаратурой постановки активных помех «Рейнджер», работающей в Х-диапазоне. Правда, из-за ошибки спецслужб США она имела отличный от ЗРК С-75 диапазон частот, поэтому не влияла на функционирование станции и действие ракеты (СА-75М «Двина» работал в 10-сантиметровом, а С-75 «Десна» — в 6-сантиметровом диапазоне)». [7]

Пропустим ссылку на «Рейнджера», существующего лишь в отечественной литературе. Вспомним, что рабочая частота РЛС X-диапазона находится в пределах от 8 до 12 ГГц, а длина волны — от 2,5 до 3,75 см. Предположим, что проблема Granger box не только в частотном диапазоне. System IX проектировалась под постановку помех в диапазоне 8–12 ГГц, а СНР-75 ЗРДН подполковника Воронова работала примерно на 3 ГГц в 10-сантиметровом диапазоне (S-диапазон). Вероятно, существенную роль сыграла и недостаточная мощность системы РЭБ. Сложно обеспечить такого потребителя электроэнергией на борту предельно облегчённого стратосферного планера, к тому же на размер и расположение антенн действовали существенные ограничения.

U-2 в авиационном фольклоре

Полагаю, примерно в то же время в фольклоре летного состава и наземных служб обеспечения ЦРУ и ВВС США образовался целый пласт черного юмора, подчеркивающий экстремальный характер полётов на Lockheed U-2.
Посадка U-2 считалась (и считается до сих пор) контролируемой авиакатастрофой. Поскольку пилот почти ничего не видел внизу, на взлетно-посадочную полосу выезжал спортивный автомобиль (обычно Ford Mustang или Chevrolet Camaro), в котором сидели два пилота U-2. Они мчались за садящимся самолётом на скорости 150 км/ч, и один из них орал в рацию: «Два фута до земли... Один фут... Тормози!». Сами пилоты шутили: «Мы — единственные летчики в мире, которые доверяют свои жизни парню на пассажирском сиденье Мустанга».
После таких посадок военлёты называли U-2 не иначе как «Велосипедом за миллион долларов» (The Million-Dollar Bicycle) — хохма с намёком на «велосипедное» шасси самолёта. Из-за расположения колёс строго под фюзеляжем друг за другом U-2 не мог удерживать равновесие на стоянке без специальных подпорок на концах крыльев (pogos), которые сбрасывались при взлете. По той же причине U-2 после остановки всегда заваливался на бок, на титановую лыжу на законцовке крыла. Механики острили: «Если Леди приземлилась и не упала на бок — значит, вы забыли сесть и всё еще летите».

Пилоты проводили в воздухе по 8–10 часов в герметичных высотных скафандрах. Единственным способом поесть было выдавливание пюре (со вкусом яблока, говядины или шоколада) из специальных алюминиевых трубочек-тюбиков через специальный клапан в шлеме. Так появилась суровая авиационная хохма: «главный враг стратегической разведки США — это когда тебе по ошибке положили два тюбика с горчицей вместо обеда».
Специфическая физиология полётов нашла отражение в ещё одной хохме. Из-за невозможности сходить в туалет во время многочасовых заданий пилоты использовали первые примитивные катетеры и абсорбирующее белье. Наземный персонал незамедлительно охарактеризовал элитных пилотов «самыми высокооплачиваемыми младенцами Пентагона», а самолёт — «электронным подгузником». Ещё одно широко распространённое прозвище: «Useless Two» («Бесполезная двойка»).

Скунсы из Skunk Works и тумблер выживания

Подозрения в неэффективности System IX возникли сразу после анализа катастрофы самолёта Гэри Пауэрса. Во-первых, инженеры Skunk Works заподозрили, что зенитная ракета навелась на излучение «ящика Грейнджера». Советские зенитчики могли отработать по U-2 в режиме «наведения на помеху». Перейдя в ручной режим, офицер наведения мог отследить самолёт среди помех, так как его метка была более яркой. Во-вторых, среди пилотов программы U-2 (включая тех, кто летал с нарушением воздушных границ СССР) возникло устойчивое мнение, что советские средства ПВО начинали реагировать на них гораздо агрессивнее и точнее после включения «ящика Грейнджера».

Как ни странно, ключом к возвращению пилотам уверенности стала быстрая переделка кабины. После анализа инцидента под Свердловском кокпит U-2C доработали:
1. Управление РЭБ из общей приборной панели вынесли на правую боковую консоль кабины. Там смонтировали компактный специализированный пульт управления оборонительными системами (ECM Control Panel).
2. Для управления каждой станцией РЭБ (включая System VII Грейнджера) установили трехпозиционные тумблеры, защищённые П-образными скобами (чтобы пилот случайно не зацепил их рукавом громоздкого высотного скафандра MC-3). Три положения: «включено» (боевой режим), «выключено» и «ожидание» (аппаратура прогрета, слушает эфир, не выдавая себя).
3. Выше авиагоризонта установили сигнальные лампы, подключенные к пассивным датчикам облучения (RWR). Желтый/зеленый свет: самолёт обнаружен обзорными РЛС ПВО (вроде П-20/П-30). Действие пилота: держать Granger выключенным, чтобы не выдать свое положение в пространстве.
Если мигает красная лампа и звучит зуммер в шлеме, значит радар СНР-75 взял самолёт на сопровождение либо уже наводит ракеты. Действия пилота: перевести тумблер управления системой РЭБ в активный режим MAN/AUTO, чтобы попытаться внести помехи в управление ракетой, а затем экстренно выключить прибор.
4. Добавлен аварийный автомат Master Kill Switch. Если кабина заполнялась дымом из-за перегрева мощных ламп ЛБВ «ящика» или если тумблер режимов неисправен, пилот мог одним движением обесточить весь комплекс РЭБ. Теперь летчик самостоятельно решал — соблюдать радиомолчание или включать систему РЭБ.

Последнее китайское предупреждение

После первомайского инцидента программу полётов U-2 над территорией СССР свернули, но разведка не отказалась от использования уникального самолёта. Главной целью стали объекты атомной программы Китайской Народной Республики. Обратите внимание, что борьба с полётами U-2 над территорией КНР описана в статье Анатолия Демина и Геннадия Серова в номерах журнала «Авиация и космонавтике» за 2002 год. Разумеется, в тексте упоминается аппаратура помех «Рейнджер» — транслитерация искажённого названия компании-производителя станции имитационных активных помех System IX (она же Granger Model 504). Впрочем, для интересующихся темой эта работа (один из немногих русскоязычных источников) будет однозначно полезна.
Кратко напомню контекст. Потерпевшие поражение в гражданской войне чанкайшисты, изгнанные с материковой части страны на Тайвань, перешли к тактике воздействия силами авиации и флота на досягаемые цели: прибрежные провинции КНР, её гражданские и рыболовные суда. Фактически в этом регионе с 1949 года шла малая воздушная война, в которой эпизодически участвовали советские и американские лётчики.

ЦРУ имело обширные разведывательные связи с националистическим Китаем (Тайванем) задолго до появления U-2. Совместные американо-тайваньские экипажи в течение нескольких лет совершали ночные вылеты для заброски агентов, сброса листовок и ведения радиотехнической разведки (ELINT) над районами Китая.
Тайбэй и Вашингтон достигли соглашения о том, что высотные разведывательные полёты будут выполнять гоминьдановские лётчики на американских самолётах с опознавательными знаками ВВС Тайваня (ROCAF). В 1958 году ЦРУ профинансировало программу обучения нескольких лётчиков с Тайваня ведению высотной фоторазведки и пилотированию стратегического разведчика Martin RB-57D Canberra. Через год на авиабазу Таоюань прибыла матчасть: два или три RB-57D (общий объём выпуска 20 машин), которые совершали дальние разведывательные полёты над территорией КНР.
7 октября 1959 года боевой расчет 2-го дивизиона в/ч 543 под командованием Юэ Чжэньхуа (при негласной поддержке советских специалистов) в окрестностях Пекина сбил RB-57D №5643 очередью из трёх ракет. Первое в мире успешное боевое применение ЗРК.

Примечание: Если переводить официальные документы НОАК, то правильным термином будет «зенитно-ракетный батальон». Однако, в русскоязычной военно-исторической и аналитической литературе применительно к ПВО Китая закрепилось понятие «дивизион». Китайские зенитно-ракетные войска создавались в конце 1950-х годов под прямым руководством советских военных советников с использованием комплексов С-75. В СССР огневое подразделение ПВО, состоящее из батарей и способное самостоятельно вести бой, всегда именовалось зенитно-ракетным дивизионом (зрдн). Из-за этого исторического наследия в отечественных публикациях принято писать «2-й дивизион ПВО НОАК», а не «2-й батальон».

«Чёрные кошки» оседлавшие «Dragon Lady»

ЦРУ использовало запутанные схемы для передачи планеров высотных разведчиков Тайваню. Lockheed предоставила смету на ремонт двух «поврежденных» U-2 на намеренно завышенную сумму в 800 000 долларов. Агентство отклонило эту высокую цену, поэтому планеры были напрямую предложены Lockheed для «утилизации» по 250 000 долларов за каждый. Восстановленные и модифицированные компанией Lockheed, они были тайно проданы Тайваню по цене 1,2 миллиона долларов за штуку (борты Art 358 и 378), а шесть лётчиков прошли обучение на авиабазе Лафлин (штат Техас). Официально полёты U-2 над КНР выполняли пилоты из «Секции метеорологической разведки и исследований» 35-й эскадрильи ROCAF (Republic of China Air Force). Неформальным названием и эмблемой «Чёрные кошки» её наградили за то, что «Dragon Lady», как и коты, отправлялись на прогулку ночью и отлично видели в темноте. Местом базирования разведчиков стала авиабаза Таоюань (Тайвань).
Для правительства США 35-я эскадрилья и любой персонал ЦРУ/ВВС США, назначенный в это подразделение, во всех документах были известны как отряд «H». Всем военнослужащим США и сотрудникам ЦРУ/правительства, дислоцированным в Таоюане и приписанным к отряду «H», выдавали официальные документы и удостоверения личности с вымышленными именами и поддельными должностями. Они выдавали себя за сотрудников Lockheed и ходили в гражданской одежде. С февраля 1962 года пилоты ЦРУ из отряда «G» начали использовать немаркированные машины отряда «H» для полетов над Северным Вьетнамом.

Примечание: Наличие двух вариантов записи имён и фамилий у пилотов 35-й эскадрильи обусловлено оперативной необходимостью и особенностями китайского языка.
1) Американским инструкторам, авиадиспетчерам и техникам Skunk Works было крайне трудно правильно произносить и запоминать китайские имена (например, Hua Hsi-chun или Wang Tai-yu). Поэтому каждому китайскому пилоту еще до прибытия в США присваивали привычное англоязычное имя (Майк, Робин, Тигр, Спайк).
2) В документах баз ВВС США и в радиоэфире настоящие китайские имена пилотов никогда не использовались. Английские имена служили их официальными оперативными позывными.
3) Смена лингвистических стандартов: В 1950–1970-х годах на Тайване и в США использовалась старая система транслитерации Уэйда — Джайлза (например, фамилия писалась как Hsi или имя как Hsi-chun). Позже в мире утвердилась современная система Пиньинь (где та же фамилия пишется как Xi, а имя — Xijun). Из-за этого в архивных документах ЦРУ пилот может значиться под одной фамилией (по старой системе), а в современных исторических статьях — под другой (по новой системе).
4) В самом Китае и на Тайване в то время еще сохранялась традиция, когда мужчина помимо официального имени, данного при рождении (Мин), по достижении совершеннолетия или при окончании академии получал от родителей или учителей второе, уважительное (дипломатическое) имя — Цзы. Яркий пример — лидер эскадрильи Чэнь Хуай. Его настоящее официальное имя было Чэнь Хуай. Но после его трагической гибели в 1962 году президент Чан Кайши посмертно присвоил ему почётное уважительное имя Хуайшэн («Рожденный в сердцах»). В результате в документах и истории он остался как Чэнь Хуайшэн.

Главной целью «Чёрных котов» стало проведение разведывательных миссий для оценки ядерного потенциала КНР. Первоначально вся фотопленка отправлялась самолётом на Окинаву или Гуам для обработки и проявки, и американские войска не делились фотографиями с миссий с Тайванем. Лишь в конце 1960-х годов ВВС США согласились помочь Тайваню создать подразделение по проявке и анализу аэрофотоснимков на авиабазе Таоюань.
В то время как «Чёрные кошки» отвечали за высотные разведывательные миссии, 34-я эскадрилья «Чёрные летучие мыши» (ещё одна программа ЦРУ и ВВС Тайваня) продолжала низковысотную разведку и сбор радиоэлектронной информации над материковым Китаем и, позднее, над Северным Вьетнамом.

У меня есть System XIII, только я вам её не отдам

После фиаско под Свердловском американцы модернизировали системы РЭБ и РТР. Бортовая аппаратура теперь позволяла вскрывать систему радиотехнических средств ПВО. Помимо системы IX (Applied Technology, Inc.), самолёты U-2C отряда «H» оснащались радиолокационным детектором системы XII (разработка Haller-Raymond-Brown), но сначала не имели системы XIII (постановщика помех производства Sanders Associates), поскольку Министерство обороны США запретило её установку на разведчиках, летающих на материковый Китай.

Итак, что могли применить островитяне против земляков из ПВО КНР? Ответ можно найти в превосходной книге Кевина Райта «CIA U-2 Operations over Europe, USSR, and the Middle East, 1956–1960». Цитата: «После катастрофы 1960 года ещё больше усилий было направлено на разработку электронного оборонительного оборудования для U-2, которое вскоре было спешно введено в строй. Комплекс System XII строился с 1962 года, и к марту 1963 года было поставлено 15 комплектов. Он предупреждал пилота U-2, когда его самолёт облучался радаром наведения «Fan Song» советского ЗРК С-75. Позже система стала более сложной, получив сопутствующие блоки для индикации дальности и азимута угрозы». [18]
Компания Sanders Associates в 1963 году начала работу над комплексом System XIIIA, использовавшим части передатчика помех ALQ-19 и предназначенным для подавления радаров управления огнём ЗРК С-75. Часть аппаратуры монтировалась внутри подвесных контейнеров (пилонов) и стала крайне важной для операций U-2 ЦРУ, выполнявшихся с Тайваня.
Аналогично, System XIV (ALQ-49) и System XV (ALQ-51) являлись средствами постановки помех СНР комплекса С-75. AN/ALQ-51 показал себя эффективной станцией на самолётах принадлежащих ЦРУ и позже был приобретён для SR-71, RB-57 и U-2 ВВС США.
С февраля 1965 года на U-2 монтировали комплекс Oscar Sierra (Oh-Shit) System в основе которого пассивный детектор, активировавший сигнальную лампу в кабине пилота при обнаружении пуска зенитной ракеты в радиусе 40 миль, автоматически включая станции помех «System XIII» и выдавая оповещение на систему автодоклада Birdwatcher.
Система Birdwatcher периодически собирала данные о параметрах работы систем U-2 в полёте (высота, температура выхлопных газов двигателя и т. д.), а затем отправляла их в виде короткого закодированного КВ-сигнала. Она использовалась, чтобы помочь установить возможные причины в случае потери U-2.
В 1967–1968 годах появился комплекс System XX построенный вокруг инфракрасного датчика для обнаружения теплового следа двигателей истребителей противника.
Хотя эффективность всех этих систем иногда подвергалась сомнению, с них началось развитие электронных средств защиты самолёта.

Поиск бортовых средств РЭБ в обломках U-2

Долгое время единственным средством уничтожения тайваньских высотных самолётов-разведчиков являлись ЗРК С-75. Всего в 1958–1960 гг. СССР поставил в КНР пять комплексов модификации «Двина», причём три из них использовались в ПВО Пекина (543-й полк).
Летом 1962 года началось скрытное перемещение ЗРК по позициям в районах, где появление U-2 оставалось наиболее вероятным. 9 сентября 1962 года тактика засад привела к успеху — зенитчики тремя ракетами сбили U-2C (серийный № 56-6711, заводской № 378). Командир дивизиона Юэ Чжэньхуа скомандовал «Пуск», когда цель находилась в 39 км от позиций ЗРК.

История с изучением американской аппаратуры повторилась. В обломках сбитого U-2 нашлись непонятные электронные блоки. Специалисты из технического отдела ВВС утверждали, что гоминьдановцы с их помощью определяли пеленг и рабочие частоты РЛС ЗРК. Соответственно, тайваньские пилоты получали предупреждение и уводили свои машины из зоны поражения. К этому времени советские специалисты уже убыли из КНР, так что китайцы назвали неизвестный блок по-своему: «разведштучкой», а не «Рейнджером» (в терминологии ЦНИИ-108).
В свою очередь, в США модернизировали «Системы», оберегавшие пилотов U-2. К маю 1963 года компания Джона Грейнджера поставила улучшенный вариант System IXA (позднее доведённый до IXD) .

Одновременно прекратилась поставка в Китай военно-технического имущества из СССР. Ограниченный запас ракет В-750 (объём поставки — 62 штуки) вынудил китайских зенитчиков прекратить учебные стрельбы. Учебные ракеты стали дорабатывать на заводах и превращать в боевые. Однако запчасти ко многим видам боевой техники были в большом дефиците, и взять их было неоткуда.

Китайцы тренируют расчёты ЗРК и изобретают новые тактические приёмы

28 марта 1963 года в рамках миссии GRC144 самолёты вернулись к объекту Шуанчэнцзы. На этот раз, чтобы запутать китайскую ПВО, разведывательный полёт начался с авиабазы Кунсан в Южной Корее, использовавшейся в качестве промежуточной базы. Самолёт прибыл туда накануне вечером под управлением американского пилота. Основным пилотом на эту миссию был назначен Тайгер Ван (Tiger Wang), а резервным — Майк Хуа (Mike Hua).
Ван направился на запад от Кунсана и вошёл в воздушное пространство КНР в районе Циндао. Он взял курс далеко на северо-запад, чтобы развернуться и пройти над Шуанчэнцзы, снова с севера, затем вдоль края озера Кукунор (Koko Nor) к Ланьчжоу и Баотоу, также охватывая промышленные комплексы вокруг них. В послеполётном отчёте отмечалось лишь то, что со времени предыдущего пролёта в Шуанчэнцзы произошли незначительные изменения, и просто фиксировалось расширение железнодорожной сети. Что не отражено в отчёте, так это воспоминания Майка Хуа о том, что вблизи цели у Ванга несколько раз срабатывала система предупреждения «System XII».

Примечание: Инженеры HRB спроектировали System XII так, чтобы устройство перекрывало сразу три частотных диапазона радаров в пределах от 2 до 12 ГГц. Система выводила данные на маленький 3-дюймовый электронно-лучевой экран в кабине пилота, отображая направление и силу сигнала в виде светового луча (строба) от центра. По типу линии (сплошная, пунктирная или штриховая) пилот понимал, радар какого диапазона его облучает.
По звуковому тону в наушниках можно было определить характер работы вражеской РЛС. Плавно «пульсирующий» (возрастающий и убывающий по громкости) в гарнитуре пилота, звучал как предупреждение о наведении ракеты на самолёт. Услышав его, пилот закладывал вираж с креном 30 градусов, выполнял S-маневр с обратным разворотом к траектории полета, а затем удирал из зоны поражения.

Со стороны ПВО ситуация выглядела следующим образом. На удалении цели в 113 км личный состав 4-го зенитно-ракетного дивизиона включил излучение РЛС наведения ракет. Однако U-2 сразу же сделал маневр и удалился от позиций ЗРК. Излучение СНР-75 выключили. Самолёт после некоторого времени снова приблизился к позициям ЗРК. На расстоянии 98 км от позиций расчёт вновь включил высокое излучение на станции наведения и произошло то же самое: «Как будто врага кто-то предупреждал».

Для анализа ситуации китайцы создали рабочую группу. В результате её работы претензий к технике и командному составу не возникало, но оставался невыясненным ряд вопросов. Почему на облучение обычными РЛС самолёт-разведчик не реагировал, а при включении станции наведения ракет U-2 сразу же делал разворот? Можно ли предположить, что на U-2 есть обнаружитель облучения и определения координат источника облучения? Не используется ли неизвестный блок именно для этой цели?
«После несостоявшегося боя 28 марта все китайское командование было очень озабочено сложившейся ситуацией, а вскоре из 4-го зенитно-ракетного дивизиона в рабочую группу поступило "рационализаторское" предложение — сократить удаление, на котором происходит включение излучения РЛС наведения ракет ЗРК, с тем, чтобы разведчик не успевал сделать маневр до входа в зону поражения. Требовалось обоснованно определить все эти временные балансы и дальности. Позже рассчитали, что оптимальным является удаление около 41 км, т.е. когда разведчик уже входил в зону пуска.
…
… они начали внимательно изучать маршруты пролетов с привязкой к местности. Выяснилось, что самолёт начинал делать разворот спустя ~10 с после включения излучения станции наведения ракет, и за это короткое время необходимо успеть совершить ряд предпусковых операций. По советским инструкциям включать излучение РЛС наведения ракет следовало на удалении до 100 км. При удачных пусках 2-й дивизион в Тунсяне включил РЛС за 115 км, второй раз в районе Наньчана станцию наведения включили за 78 км. Как правило, от момента включения излучения РЛС до команды «Пуск» проходило 7–8 минут. По китайским расчетам, на удалении 41 км это время сокращалось до десяти секунд. Предпусковыми расчетами и временными балансами занималось все командование дивизиона. Они определили, что необходимо существенно сократить время выполнения всех предпусковых операций, и провели более 50 тренировок и учебных тревог. После включения излучения станции наведения ракет требовалось выполнить 14 операций, но девять из них допускали выполнение еще до включения излучения РЛС наведения. Оставшиеся пять при соответствующей тренировке личного состава расчета можно было выполнить за 10 секунд. Историки из КНР писали, что китайские «ученики» усовершенствовали инструкции, составленные «советскими учителями».
Следует отметить, что особой технической проблемы здесь не могло быть. Ракета начинала наводиться по радиолучу уже в полете, спустя 10–15 секунд после старта, так что в принципе РЛС наведения можно было включать одновременно с пуском и даже чуть позже.
А пока китайцы упорно тренировались, высотные разведчики продолжали летать над КНР. По китайским данным, в 1963 г. U-2 вторгался на континент 17 раз, в том числе 6 раз — в районе провинций Цзянсу и Чжэцзян. На КП войск ПВО СССР сигнал оповещения они передавали лишь 1 раз, когда нарушитель приближался к границам Советского Союза особенно близко». [4]

Метод быстрого боя на ближней дистанции

В конце октября 1963 года большинство зенитно-ракетных дивизионов скрытно заняли позиции в одну линию по направлению с юго-запада на северо-восток вдоль побережья. Комплексы тайно перемещали по стране на грузовиках, замаскированных маскировке под «бурильщиков воды».
1 ноября 1963 года Чангди «Робин» Е выполнял миссию GRC184 на борту № 355. Его полёт включал повторную разведку зоны ракетного полигона Шуанчэнцзы (сейчас это китайский космодром Цзюцюань). На обратном пути установленная на самолёте система System XII зафиксировала пуск ракеты и выдала высокотональный звуковой сигнал предупреждения.

«По данным РЛС высота цели составляла 20 500 м, скорость — 750 км/ч. 1-му и 3-му дивизионам также приказали привести ЗРК в полную боевую готовность. На удалении 39 км прошло сообщение, что цель потеряна. Китайцы пишут, что комбат-2 не включал излучение и внезапно приказал изготовиться к стрельбе по предыдущим целеуказаниям. В это время самолёт уже был в 35 км. Времени на пуск оставалось всё меньше и меньше, но все боялись спугнуть разведчика. Однако комбат пошёл на риск и приказал включить излучение. Но их РЛС координаты цели почему-то не зафиксировала, поэтому они попытались обнаружить её чуть ли не визуально. В итоге, когда самолёт приблизился к позициям ещё примерно на 1 км, последовала команда „Пуск“. От включения излучения станции наведения до пуска прошло около 8 сек.» [4]

Пилоту U-2 удалось уклониться от первой ракеты, но вторая ракета С-75 оторвала у его самолёта правое крыло. Взрыв тяжело ранил пилота. Он выжил лишь благодаря китайским врачам, которые извлекли из нижней части его тела 53 крупных металлических осколка и множество мелких кусочков, а также сделали ему переливание крови.

Вот так командир 2-го дивизиона применил «метод быстрого боя на ближней дистанции». До локализации производства ЗУР в Китае их было мало, и они были очень дороги, а предложенный способ стрельбы расходился с советскими инструкциями. Однако Юэ Чжэньхуа выдержал давление со стороны начальства и неоднократно применял этот тактический приём.

Система противодействия №1

«Ещё до уничтожения U-2 в Шанжао китайские военные предположили, что на самолёте есть новое радиоэлектронное оборудование. Изучение сбитого шпиона могло предоставить доказательства. И действительно, при осмотре обломков и сличении аппаратуры с предыдущим самолётом обнаружили небольшой блок размером примерно с пачку сигарет. Позже выяснилось, что это детектор облучения РЛС, выдающий световой и звуковой сигнал двух типов — при удалении свыше 60 км от источника и менее 60 км, то есть когда наступала повышенная опасность.
Китайцы новую систему называли «двенадцатой системой» и в ответ стали модифицировать своё оборудование и изобретать методы радиоэлектронного противодействия. Своё оборудование они назвали «системой противодействия № 1». 8 мая 1964 г. 2-й зенитный дивизион передислоцировали во Внутреннюю Монголию. 7 июля, ровно через месяц после получения наград за сбитый 1 ноября 1963 г. U-2, они подтвердили своё звание «героев», сбив ещё одного нарушителя. В тот день тайваньские ВВС решили провести разведывательную операцию масштабно — двумя высотными разведчиками, с одновременным отвлекающим манёвром». [4]

Подполковник Ли Наньпин (Li Nan-ping) считался выдающимся пилотом (12 разведывательных вылетов вглубь материкового Китая на U-2). Пилот вылетел с авиабазы Куби-Пойнт в рамках крупной комбинированной миссии C184C по фотографированию секретных военных объектов КНР в провинции Фуцзянь на юге Китая. Пилотируя U-2G с бортовым номером Art 362, лётчик пересёк береговую линию материка между Гонконгом и Хайнанем. В то же время из Таоюаня вылетел Чэньвэнь Ван (Chenwen Wang) на запланированную пятичасовую миссию (C174C) для фотосъёмки целей в Нанкине, Ухане, Ханчжоу, Шанжао и Фучжоу. Одновременно с этим тайваньский тактический разведчик RF-101 Voodoo должен был выполнить полёт на малой высоте вдоль побережья.
Зенитчики напряжённо ожидали, наблюдая, как маневрируют три нарушителя. Расстояние и пеленги до целей постоянно изменялись. Ближе к полудню один из U-2 оказался на удалении 32,5 км от ЗРК. Расчёт включил «высокое» на станции наведения и через 3 секунды на удалении 32 км пустил очередь из трёх ракет. Несмотря на наличие систем обнаружения излучения и постановки помех, опытнейший пилот Ли Наньпин уйти от них уже не смог.
В 12:36 командный пункт в Таоюане услышал доклад Ли Наньпина о том, что у него мигает лампа активации системы «System XII». Позже выяснилось, что по нему было выпущено три ракеты, по меньшей мере одна из которых попала в цель. Его самолёт упал на землю в семи милях к западу от позиции ЗРК.
Основной причиной успеха посчитали удачное применение «системы противодействия № 1», но не забыли и бойцов — 309 человек во 2-м дивизионе получили награды. В общей сложности они сбили пять самолётов: RB-57D, три U-2 и позже ещё один беспилотный самолёт.
Таким образом, изучение американской System XII, модернизация аппаратуры ЗРК, анализ маршрутов, организация засад, обстрел на обратном пути, позднее включение СНР, тренировка расчётов и другие мероприятия привели к успеху в борьбе с воздушным шпионажем.

Система противодействия №2

В 1964 году, после испытаний китайской атомной бомбы, U-2 усилили активность. Разведки Гоминьдана и США нуждались в разведывательных данных, способных раскрыть происходящее внутри стен завода в Ланьчжоу. Процесс обогащения урана сопровождался выделением значительного количества тепла. В связи с этим было принято решение провести серию ночных вылетов с использованием инфракрасной камеры. Инфракрасный сканер FD4 разработала компания Texas Instruments. Система весила 54 кг, имела угол обзора в 100 градусов и на высоте 21 300 метров обеспечивала съёмку полосы местности шириной около 45 км. В конечном счёте система оказалась не слишком успешной, поскольку для получения приемлемого разрешения требовалось, чтобы расстояние между объектами составляло не менее 10,5 метров. Впрочем, ЦРУ закупило всего два таких устройства.
Первая миссия с ИК-сканером FD4 стартовала 22 ноября 1964 года (миссия C284C) примерно через 30 минут после полуночи с авиабазы Кунсан в Южной Корее, пилотом был Лии Чжан. 25 ноября 1964 года U-2, пилотируемый Питом Вангом, двигался по заданному маршруту, когда примерно в 30 милях от завода в Ланьчжоу устройство предупреждения «System XII» зафиксировало пуск ракеты, а «System XIII» начала глушить РЛС ЗРК С-75. Яркие вспышки света позади него указали на то, что взорвались три ракеты, что временно ослепило его в темноте. Лётчик прервал миссию и направился на свой аэродром.
Для обеспечения безопасности пилотов американцы вновь обновили системы предупреждения и постановки электронных помех. Сработавшая световая сигнализация отказа «System XIII» стала обязательным условием для отмены вылета. Китайская «система противодействия № 1» стала бесполезной.

17 ноября 1964 года в районе Баотоу установили стационарную «систему электронного противодействия № 2». Насколько я понимаю, это электронный блок, который в документах НОАК фигурирует под шифром «аппаратура 202».
В ходе предыдущих полетов тайваньских U-2, китайцы записывали сигналы активных помех формируемые System XIII. Используя анализ помех и реверс-инжиниринг систем РЭБ самолёта-шпиона, группа инженеров восстановила математический алгоритм искажения угловых координат. Станция помех принимала сигналы СНР ЗРК, запоминала их форму и выдавала в ответ ложный, инвертированный по фазе сигнал («False-Angle Device»). Таким образом, ракеты улетали мимо стратосферного разведчика.
«Аппаратура 202» в режиме реального времени анализировала входящий эхо-сигнал. Она вычисляла искусственную фазовую задержку, которую генерировала американская System XIII и восстанавливала истинные координаты самолёта. На экранах СНР ложная цель исчезала, а операторы брали на сопровождение реальный U-2.

Кроме того, в усовершенствованных "импортозамещённых СНР" появился новый режим сопровождения цели. Поставленная в КНР самая ранняя модификация ЗРК (СА-75) для сопровождения цели использовала метод конического сканирования. Антенна РЛС вращала свой луч по узкому кругу вокруг цели. Если самолёт смещался, отраженный сигнал менял свою амплитуду. РЛС это фиксировала и доворачивала антенну, минимизируя рассогласование. Самолёт противника «слышал» вращение луча своей «System XII» (системой предупреждения — RWR). Затем «System XIII» определяла частоту этого вращения и посылала в ответ ложные импульсы в противофазе, чтобы РЛС потеряла цель.

Насколько я понимаю, китайцы реализовали в скопированных советских СНР СА-75 режим автоматического сопровождения цели с коническим сканированием диаграммы направленности только на приеме. Суть в том, что сканирует только приёмная антенна. Передающая при этом работает в обычном режиме (её диаграмма направленности не вращается). Чтобы система корректно работала, передающая антенна должна иметь достаточно широкую диаграмму направленности — так, чтобы её «луч» гарантированно перекрывал весь конус, который описывает приёмная антенна при сканировании. Для этого режим критически важно, чтобы канал приёмника «отпирался» строго только при приёме сигнала от одной выбранной цели.

10 января 1965 года майор Лии «Джек» Чжан отправился к Баотоу для фотографирования завода по обогащению урана с использованием ИК-прибора FD4. Чем глубже он продвигался над материком, тем слабее становились сигналы его телеметрии. Наконец, около 21:20 тайваньские наземные станции полностью потеряли с ним связь. Как позже вспоминал лётчик, внезапно, без всякого предупреждения, его самолёт был поражён ракетой: «Когда я почти достиг цели, рядом со мной внезапно взорвалась ракета. Ослепительная вспышка — и самолёт начал разваливаться на части. Ни «System XII», ни «System XIII» не выдали мне заранее никаких признаков предупреждения.» По-видимому, из-за применения «системы противодействия № 2» System XII на засекла радиокоманд наведения ЗУР, как следствие не включилась система постановки помех System XIII.

В США инженеры предположили, что китайские инженеры изменили частоту повторения импульсов СНР-75, чтобы нейтрализовать защитные системы U-2. Ответом стала «System XIIIA» с расширенным диапазоном рабочих частот. Тем временем на территории КНР шло изучение обломков самолёта-шпиона. В контейнере под левым крылом нашлась «System XIIIA». Китайские специалисты обезвредили устройство самоликвидации, изучили аппаратуру и создали систему противодействия.

8 сентября 1967 года пилот Юнпэй «Том» Хуанг (Jungpei «Tom» Hwang) в своём первом боевом вылете пересёк береговую линию материка. На бортуработала система «OS», однако в 75 милях к юго-западу от Шанхая самолёт был сбит, невзирая на противоракетный манёвр.
С со стороны КРН практически нет сведений по этому противовоздушному бою. Известно лишь, что огонь вёл 14-й дивизион, впервые применивший ракеты «Хунци-2» («Красное знамя-2») китайского производства. Позже в китайских источниках упоминалось применение системы радиоэлектронного противодействия, созданной на основе анализа «System XIIIA», найденной в обломках машины Лии Чжана.
Обратите внимание на разность советского и китайского подхода к организации ПВО. Вместо расстановки ЗРК на стационарных позициях, китайцы скрытно использовали часть своих комплексов С-75 в качестве полумобильных систем, перемещая их в районах, где, как было известно, пролегали маршруты полётов U-2. Они тайно развёртывали ЗРК в промежутках между стационарными объектами, где заранее оборудовались скрытые позиции. Организация ложных позиций ЗРК заставляла пилотов планировать маршрут в обход опасного участка. Таким образом, количество возможных направлений пролёта сокращалось.

«Чёрные коты» уступают место спутникам-шпионам

Пока над «Поднебесной» происходила известная игра в «кошки-мышки», в высоких сферах разыгрывали свои гамбиты. В марте 1967 года в соглашение, определяющее зоны ответственности при операциях U-2, тайваньская сторона внесла изменение с целью снизить вероятность одностороннего выхода американцев из программы «Razor». Однако несколько месяцев спустя, в октябре 1967 года, США приняли решение приостановить проведение нетрадиционных военных операций силами совместных экипажей ЦРУ и Тайваня на самолётах P-2V над материком, что заметно охладило американо-тайваньские отношения. Американцы подсластили пилюлю: пообещали союзникам вновь модернизировать защитные системы и оборудование радиотехнической разведки U-2, а также установить разрабатываемые фотокамеры типа «H».
К апрелю 1968 года США уже увязли в войне с Вьетнамом и активно пытались улучшить отношения с КНР. Столкнувшись с растущим дефицитом планеров U-2 и увеличением доступности спутниковых снимков приемлемого качества, американцы приняли решение прекратить разведывательные полёты с пролётом территории КНР. Запрет ознаменовал собой переход к исключительно периферийным миссиям с использованием одного оставшегося U-2C. Первый разведывательный полёт состоялся 18 мая 1968 года. Теперь это были, безусловно, осторожные комбинированные фотографические и SIGINT-вылеты в 20–25 милях от берега материка.

«Чёрные коты» совершили около 220 вылетов, примерно половина из которых проходила над материковым Китаем. За 14 лет существования эскадрильи по боевым причинам и катастрофам погибло 11 пилотов из 26 подготовленных американцами. Потери материальной части составили 14 машин из 19 использовавшихся самолётов U-2C/F/G/R. Обычно в эскадрилье одновременно находилось только два U-2, а иногда лишь один борт.
Разведывательные миссии вблизи и над Китаем окончательно завершились после визита в Китай в 1972 году президента США Ричарда Никсона. Впрочем, к 1972 году американские спутники фоторазведки обеспечивали качественные снимки без риска международных инцидентов. 29 июля 1974 года два U-2R перебросили с Таоюань на авиабазу Эдвардс (Калифорния, США) и передали ВВС США.

«Прощайте, мистер Андерсон!» (агент Смит, «The Matrix»)

Пока в небе КНР шла малая воздушная война, в западном полушарии разразился Карибский кризис.
«По мере углубления кризиса вокруг Кубы Объединённый комитет начальников штабов усилил давление на министра обороны Роберта Макнамару с целью начать полёты непосредственно над территорией острова и передать ответственность за операции U-2 Стратегическому авиационному командованию (SAC), что тот в итоге и сделал.
…
По мере стремительной эскалации напряжённости, едва не спровоцировавшей ядерную войну, полеты U-2 ВВС (SAC) стали важнейшей частью американского управления кризисом. Незамедлительно возникла проблема, связанная с тем, что самолёты ВВС относились к модификации U-2A, а не к более современным и высотным версиям U-2C/F с их более мощными двигателями J-75. Два пилота Военно-воздушных сил, Стив Хейзер (Steve Heyser) и Рудольф Андерсон (Rudolph Anderson), были быстро ознакомлены с новым вариантом и подготовлены к полётам на U-2C пилотами Агентства на базе Эдвардс.
…
14 октября в ходе полёта Стива Хейзера было обнаружено развёртывание советских баллистических ракет средней дальности (БРСД) в Сан-Кристобале — там же, где борт 3088 впервые заснял позиции ЗРК 29 августа. Как только это открытие было сделано, ситуация переросла в полноценный кризис, и командованию SAC было разрешено запускать столько миссий U-2, сколько требовалось. Они были дополнены маловысотными фоторазведывательными вылетами самолётов RF-101C ВВС США и RF-8A Crusader ВМС США.» [19]

К 26 октября разведчики U-2 выполнили 24 полёта над Кубой, но не зафиксировали работы СНР ЗРК и никаких инцидентов с открытием огня. Разведка США пришла к заключению (правильному), что Хрущёв приказал не открывать огня по невооружённым разведывательным самолётам, чтобы не провоцировать ответного воздушного нападения, пока строятся позиции ядерных ракет.

С советской стороны это подтверждается воспоминаниями офицера наведения, лейтенанта Алексея Ряпенко 4-го зрдн 507-го зенитно-ракетного полка 27-й дивизии ПВО:
«… дивизион был готов к боевому дежурству (БД), что признала полковая комиссия. Высокое напряжение передатчиков станции наведения ракет (его называли просто "высокое") не включалось; работали "на эквивалент", но подъемы по учебным тревогам и тренировки личного состава проводились часто. Техника включалась ежедневно с обязательным проведением контроля функционирования всего комплекса. Регламентные работы и техническое обслуживание техники проводили тщательно, учитывая повышенную влажность и жару. Станция разведки и целеуказания (СРЦ) была в общей сети радиолокационного поля наших войск, и по графику включалась в дежурство.»

Тем временем, опасаясь воздушного нападения, Фидель Кастро приказал своим частям зенитной артиллерии открывать огонь по всем самолётам США. Далее, по настоянию Кастро, генерал Плиев привёл в полную боевую готовность советскую систему ПВО. В качестве меры предосторожности, командующий советской группировкой приказал доставить часть ядерных боеголовок на пусковые площадки и вывести полк тактических ядерных крылатых ракет ФКР-1 в провинции Ориенте на огневые позиции в 15 милях от Гуантанамо. Никто на острове не знал, что Кеннеди получил письмо от Хрущёва с предложением о выводе ядерных ракет в обмен на обещание США не вторгаться на Кубу.

Перед полётом никаких новых разведданных, касающихся советской ПВО, майору Андерсону не сообщили. Между тем СНР ЗРК С-75 впервые включили высокое напряжение и находились в полной боевой готовности, а командование советской группировки осознавало недопустимость фотофиксации развёртывания ФКР-1 на боевых позициях. Как следствие изложенных обстоятельств, 27 октября 1962 года в районе кубинского города Банес дивизион майора И. Герченова сбил U-2F (серийный № 56-6676). Осколки боевой части ЗУР повредили высотно-компенсирующий костюм пилота. Лётчик погиб от мгновенной декомпрессии на экстремальной высоте, ещё до падения самолёта.
Уничтожение разведывательного самолёта советскими зенитчиками стало кульминацией Карибского кризиса и едва не развязало Третью мировую войну. Кеннеди был взбешён, но подозревал, что U-2 могли уничтожить без разрешения Хрущёва, поэтому разумно решил отложить массированный авиаудар на два дня. Как и Хрущёв, он понял, что события выходят из-под контроля и заключение мирного соглашения не терпит отлагательства. Президент направил генеральному секретарю встречное предложение, которое было принято утром 28 октября.

U-2 под грифом ЦРУ: армейский импорт шпионских технологий

Интересные подробности о развитии событий и о работе электронных систем противостоящих сторон приводит Генри Уэйн Уиттен в книге «Without a warning: The avoidable shootdown of a U-2 spyplane during the Cuban Missile Crisis». Краткий пересказ её содержания на русском языке доступен по ссылке.
На протяжении нескольких дней плохая погода на западе Кубы не позволяла вести съёмку с большой высоты, и на 27 октября прогноз был плохим. Майор Андерсон получил задание, предусматривавшее полёт над восточной Кубой, очевидно, с двумя целями. Во-первых, пролететь через зоны поражения восьми позиций ЗРК, что, как ожидалось, вызвало бы включение радаров в активный режим для сбора данных средствами электронной разведки САК и АНБ. Во-вторых, лётчику следовало средствами фоторазведки решить вопрос о подозрительной военной активности в провинции Орьенте вблизи военно-морской базы США в Гуантанамо.

В книге Генри Уэйна Уиттена также читаем: «Андерсон был внесён в график полётов на 27 октября — в тот день планировалось выполнить четыре вылета самолётов U-2. Данные радиотехнической разведки (ELINT) подтвердили растущую угрозу для американских разведывательных самолётов, и три миссии U-2 были отменены. Однако высшее руководство Стратегического авиационного командования (которое контролировало активы U-2 Военно-воздушных сил) решило продолжить вылет Андерсона. Он стартовал с авиабазы Маккой по маршруту, который должен был пролечь над ключевыми объектами в восточной части Кубы, а затем завершиться на базе Лафлин».
В начале 1960-х годов большинство военных пилотов U-2 могли полагаться только на собственное зрение, чтобы обнаружить запуск вражеских ракет. ЦРУ разработало и установило в кабинах своих машин раннюю систему предупреждения о радиолокационном облучении (SPO/RWR). При обнаружении излучения радара (например, СНР-75 зенитно-ракетного комплекса С-75 / SA-2) на устройстве загорался жёлтый индикатор. На запуск ракеты и работу системы радионаведения указывала ярко-красная лампочка.

Американские средства радиотехнической разведки зафиксировали всплеск активности радаров С-75 на востоке Кубы, включая позицию в районе Банеса. Однако самолёты RB-47 и другие платформы, перехватывавшие эти сигналы, никак не могли передать предупреждение пилотам U-2. Из-за эскалации угрозы ВВС «одолжили» у ЦРУ самолёты U-2, оснащённые системами предупреждения. 27 октября Андерсон пилотировал одну из таких машин. Самолёт с серийным № 56-6676, на котором он выполнил уже пять полётов над Кубой, построен и передан ЦРУ в базовой модификации U-2A. В течение нескольких лет он использовался преимущественно для тренировок пилотов и испытаний новой техники. За год до Карибского кризиса машина прошла глубокую техническую модернизацию до версии U-2F. Главным отличием U-2F было наличие системы дозаправки топливом в полёте (в верхней части фюзеляжа за кабиной пилота устанавливался характерный заправочный приёмник). На машины ставили турбореактивный двигатель Pratt & Whitney J75-P-13B который давал больше тяги, увеличивал практический потолок и позволял нести тяжёлые крыльевые гондолы с оборудованием.

Пара модифицированных U-2F, выделенных военным лётчикам от щедрот ЦРУ, оснащалась аппаратурой System VI, которая могла записывать на магнитные ленты параметры СВЧ-излучения радаров ЗРК для послеполётного анализа. Благодаря сочетанию скрытных незаверенных фондов и прикрытия в виде института SEI «рыцарям плаща и кинжала» удавалось за считаные недели создавать, тестировать и монтировать в кабины высотных разведчиков аппаратуру РЭБ, о существовании которой до поры до времени не знали даже в Министерстве обороны США. Неудивительно, что машины из SAC таких систем не имели.
Важно, что эти самолёты имели на борту раннюю модель System XII (она же приёмник Vector). Изделие определяло дальности и азимуты облучающих U-2 радаров, работало в комплексе с блоком постановки активных помех. Аппаратура умела подавать в гарнитуру пилота звуковой сигнал о наведении ЗУР. Этакий «пульсирующий», но весьма угрожающий звуковой сигнал.

Интересная версия о наличии сразу двух комплексов радиоразведки System VI на борту U-2F, выделенных для пролётов над Кубой, предложена В. Бубновым в статье «Ещё раз об уничтожении самолёта-разведчика U-2 на Кубе 27 октября 1962 года»
Цитата: «После тщательных поисков удалось выяснить, что самолёт U-2С Андерсона, бортовой номер 343 имел два устройства Система-VI. Видимо, одно устройство использовалось для общей электронной разведки источников радиоизлучений, а второе конкретно отслеживало и перехватывало сигналы станции наведения ракет (СНР) ЗРК-75. То есть, оно по существу являлось приёмником радиолокационного предупреждения (RWR).
На сегодняшний день однозначного ответа на это предположение нет, хотя Система-VI могла перехватывать сигналы станции наведения ракет (СНР) и оповещать пилота об опасности. Воспользовался ли этой возможностью Андерсон, неизвестно».
Автор тезиса ссылается на документ «Project Idealist Concept of Operations». К сожалению, я не могу проверить возможность работы двух комплексов РТР на один набор антенн либо особую конфигурацию двух бортов ЦРУ под специфическую задачу.

Как бы то ни было, Рудольфу Андерсону не повезло — может, приёмник RWR не работал или System XII не включилась. Пилот моторизованного стратосферного планера даже не успел начать выполнение противоракетного манёвра и погиб от мгновенной декомпрессии.
Майор Н. Л. Гречаник сделал несколько фотоснимков сбитого разведчика, а досмотром обломков занимались советские и кубинские спецслужбы. Сейчас в закрытой экспозиции Форталеза Сан-Карлос-де-ла-Кабанья (Гавана) хранится часть фюзеляжа борта 56-6676 и элементы его разведывательной аппаратуры. Увы, ни одной нужной фотографии из крепости-музея я не нашёл.
Никаких иных сведений об изучении оборудования сбитого разведчика, к сожалению, мне отыскать не удалось. Буду признателен за указание источников информации по этой теме.

Удивительная история про поиски System XIII-A во вьетнамских джунглях

9 октября 1966 года у майора Лео Стюарта (349-я стратегическая разведывательная эскадрилья) возникли технические неполадки над Северным Вьетнамом. U-2 удалось увести в Южный Вьетнам, где Стюарт благополучно катапультировался, а самолёт упал в джунгли к северо-востоку от Сайгона на территории, контролируемой Вьетконгом.

Успешный поиск аппаратуры System XIII-A провела оперативная группа, состоявшая из американских советников («зелёных беретов») и вьетнамцев кхмерского происхождения. Эта история заслуживает отдельного рассказа. Отдельные участники этого мероприятия спустя много лет добавили массу удивительных подробностей: от самолёта авиационных наводчиков «Bird Dog», с которого спустили в джунгли трос за грузом, и до детонирующего шнура на шее пленного вьетнамца назначенного проводником оперативной группы 957.
Кому любопытно, читайте отдельную статью: Операция «Black box» — поиск блока РЭБ разбившегося Lockheed U-2

Вечно молодой

Завершая рассказ, отмечу, что дорогостоящую сложную машину неоднократно пытались снять с вооружения. Военные справедливо указывали на усталость планера (некоторым бортам почти 60 лет) и огромную стоимость содержания. Политики неоднократно срывали планы по выводу самолётов из эксплуатации, наиболее известным примером чего является неоднократное блокирование попыток отправить штурмовики Fairchild Republic A-10 на свалку. Видимо, у членов Оборонного подкомитета Палаты представителей Конгресса США имеются веские причины (Ирак, Сирия, Афганистан), чтобы «Dragon Lady» оставалась на службе. [20]
В отличие от спутников-шпионов и БПЛА, U-2 может долго оставаться в стратосфере и быстро менять объекты наблюдения. Им не нужно нарушать воздушное пространство, чтобы вести радиоэлектронную разведку и получать качественные изображения земной поверхности.
По открытым данным, к 2026 году в состав 9-го разведывательного крыла ВВС США входили две разведывательные эскадрильи, укомплектованные самолётами U-2. В строю 20 одноместных разведчиков U-2S и 3 двухместных учебных самолёта TU-2S. Учтите, что всего было построено немногим более сотни бортов. Все машины базируются на авиабазе Бил (Beale AFB) в Калифорнии. Предположительно, до пяти единиц находятся на хранении в ожидании капитального ремонта или модернизации. Кроме вышеперечисленных бортов, космическим агентством NASA используются 2 машины, доработанные до ER-2.
Модернизированные U-2S Block 10 остаются высотной платформой для новейших систем: электрооптической инфракрасной камеры, оптической панорамной камеры, радара с синтезированной апертурой, средств радиотехнической разведки. Соответственно, ВВС США используют эти машины в большинстве современных конфликтов и раз за разом откладывают снятие «Dragon Lady» с вооружения. В феврале 2026 года сообщалось, что компания BAE Systems обновила систему радиолокационного предупреждения и радиоэлектронной борьбы AN/ALQ-221 (создана в 2004 году). Впрочем, чем ближе к текущему моменту, тем меньше публикаций об электронной аппаратуре U-2.

Словом, U-2 продолжают играть в «кошки-мышки». Например, в 2020 году США отправили самолёт-разведчик в заявленную Китаем бесполётную зону во время учений с боевой стрельбой. В ответ Военный музей Китайской Народной Республики опубликовал в своём аккаунте в Sina Weibo (гибрид Twitter и Facebook) пост с приглашением американским пилотам посетить обломки U-2 №3512.
Пожалуй, самый громкий международный инцидент с прямым участием U-2 произошёл, когда огромный китайский аэростат вошёл в воздушное пространство США. USAF задействовали двухместные модификации TU-2S, чтобы сделать детальные снимки оборудования аэростата, а бортовые системы РЭБ глушили канал связи между зондом и китайскими спутниками.
В начале 2026 года присутствие американских стратегических разведчиков U-2 на Кипре стало причиной геополитических трений. Проиранские силы атаковали британские базы беспилотниками, мотивируя это тем, что американские машины используются для ведения воздушной разведки в регионе.
Учитывая непростую международную обстановку, полагаю, прежде чем эти самолёты-разведчики уйдут в закат, мы ещё увидим результаты исследования нового поколения «разведштучек», «рейнджеров» и прочих «ящиков».