Навигация:
Идея вооружения подводных лодок управляемыми баллистическими ракетами
Первый шаг – отработка пуска ракеты в надводном положении
Проблема старта ракеты с качающегося основания
Стенд СМ-49 имитации качки и рысканья подводной лодки
Подводная лодка Б-67 проекта В-611
Отработка аварийного сброса ракеты
Первый пуск ракеты с подводной лодки
Автоматическая отмена старта и сброс аварийной ракеты
ЧП при загрузке ракеты в шахту стенда
ЧП при подготовке испытательного пуска
Отработка подводного старта ракеты с погружного стенда
Переоборудование подводной лодки С-229 для отработки подводного старта
Первый попытка старта ракеты с лодки в подводном положении
Вторая попытка подводного пуска
Испытания ракет Р-13 на подводной лодке 629 проекта
Начало воплощения в жизнь идеи вооружения подводных лодок управляемыми баллистическими ракетами было положено военными моряками примерно в 1952 году. В инициативную группу вошли инженер-контр-адмирал Н. А. Сулимовский, инженер-капитан 2 ранга П. Н. Марута и инженер-капитан 3 ранга Н. П. Прокопенко. Группа отдавала себе отчет в том, что, прежде чем выходить с предложением в промышленность, необходимо самим разобраться в специфических условиях эксплуатации и боевого применения нового оружия и сформулировать требования, соответствующие этим условиям.
Идея была, конечно, понята главным конструктором С. П. Королевым, однако и сложность ее реализации – тоже. Ведь условия боевого применения и повседневной эксплуатации баллистических ракет на подводных лодках не имели ничего общего с наземными. Не вдаваясь в подробности, достаточно выделить несколько проблемных вопросов, дающих представление о сложности поставленной задачи.
Прежде всего надо было разместить ракетные шахты диаметром одного порядка с диаметром прочного корпуса лодки к при этом сохранить не только традиционные архитектурные формы, но и все тактико-технические свойства, присущие этому классу кораблей. Далее, следовало осуществить ориентацию ракеты на цель и стрельбу с качающегося и движущегося основания. Ведь в наземных условиях ракета перед стартом устанавливалась строго вертикально и ориентировалась в горизонтальной плоскости на цель с геодезической точностью.
Поскольку в боевых условиях заранее неизвестно время ракетной атаки, должно быть обеспечено поддержание ракетного оружия в постоянной готовности к пуску ракет в течение всего срока автономного плавания. Нужно было надежно удерживать ракету на столе пусковой установки до старта и освобождать ее в момент запуска двигателя, исключив при этом разрушение выдвижных устройств и корпусных конструкций лодки от воздействия газовой струи. Не менее важным было снижение до минимума времени предстартовой подготовки. И, конечно, что уже само собой разумелось, при хранении заправленной компонентами топлива ракеты в шахте в аварийных ситуациях, в боевых условиях необходимо было гарантировать безопасность личного состава и лодки.
Как вспоминает П. Н. Марута, тогда начальник группы 4 Отдела ВМФ, при посещении вышестоящих инстанций он нередко встречал непонимание. Но Павел Никитич, толковый, прямой и независимый, смело отстаивал эту идею в высоких инстанциях как военного, так и промышленных ведомств. За свои убежденность и принципиальность был известен, уважаем и имел доступ в организации этих ведомств. Он настойчиво продолжал добиваться согласования и подписания подготовленных им документов, имеющих одну цель – начать работы по вооружению подводных лодок баллистическими ракетами. В рождении этой темы заметную роль сыграл заместитель главкома ВМФ по кораблестроению и вооружению инженер-адмирал Николай Васильевич Исаченков, кстати, тоже "технарь". Оказывал всяческую поддержку и адмирал Лев Анатольевич Владимирский. Оба неоднократно встречались с С. П. Королевым.
Необходимо отметить, что П. Н. Марута не оставался в стороне и принимал самое активное участие в рассмотрении технических вопросов у С. П. Королева. Отстаивая свое мнение, мог и не согласиться с ним и даже поспорить. Разногласия между ними были по возможным способам старта. Военные предлагали осуществить подводный старт с запуском двигателя в шахте. С. П. Королев опасался, что от резкого повышения давления и температуры в шахте ракета может разрушиться и не выйти из нее. П. Н. Марута же считал, что процесс будет быстротечным и неопасным, так как на ракету будет действовать не только сила тяги, но и давление газов, образующихся в подракетном пространстве. В ОКБ-1 без привлечения моряков был поставлен эксперимент с запуском двигателя ракеты, закрепленной в шахте, и она сгорела. П. Н. Марута прямо и нелицеприятно, без стеснения в выражениях, высказал С. П. Королеву по этому поводу свое мнение, смысл которого заключался в том, что некорректная постановка эксперимента (с закреплением ракеты в шахте) и не могла привести к иному результату.
Знаменательно, что П. Н. Марута оставался несгибаемым первопроходцем при создании новых ракетных комплексов и двадцать лет спустя. Не случайно главнокомандующий ВМФ адмирал флота Советского Союза С. Г. Горшков предложил именно его включить в руководство наземными и корабельными испытаниями совершенно необычной по способу боевого использования баллистической ракеты.
Для подводного корабля естественным является использование оружия без всплытия на поверхность. И военные моряки, конечно, ратовали за подводный старт, тем более, что у них были наработки, создающие определенную уверенность в возможности его осуществления. Однако у ракетчиков оптимизма на этот счет было меньше. Не было полной ясности в ряде важнейших и новых для них вопросов, таких как запуск двигателя ракеты в шахте, выход ракеты из нее и встреча с набегающим потоком от хода лодки (а лодка при старте должна двигаться, иначе она не управляется), движение ракеты на подводном участке и другие.
По приглашению Н. А. Сулимовского в Ленинграде на испытательной базе моряков побывал С. П. Королев, где ему были продемонстрированы пуски моделей ракет из шахты, сухой и заполненной водой. И хотя результаты этих экспериментов были положительными, главный конструктор понимал, что этого недостаточно для принятия решения по данному способу старта. В практике ракетостроения не было никаких материалов научно-технического и экспериментального плана по этой проблеме. И поэтому постановка сразу такой "максимальной" задачи потребовала бы длительных научных исследований, различных экспериментов и натурных испытаний, а следовательно, и подготовки соответствующего материального обеспечения. Необходимо было бы создать специальный подводный стенд. На подготовку к испытаниям и их проведение ушло бы значительное время.
Мне довелось, уже в 70-х годах, руководить испытаниями по отработке подводного старта. И хотя это был уже четвертый тип ракет, стартующих из-под воды, проблем не убавлялось, испытания шли трудно и медленно. В ту пору отрицательные результаты испытаний (а вероятность их получения нельзя было исключить при том уровне познания сложных гидродинамических процессов, сопровождающих подводный старт) могли привести не только к затяжке сроков, но и вообще, учитывая обстановку, к закрытию темы как таковой. Мне думается, что именно такой ситуации в первую очередь опасался главный конструктор С. П. Королев. И он принимает решение – пуск ракеты производить в надводном положении лодки. Как вспоминает П. Н. Марута, в развитие принятого решения была полажена идея, высказанная Н. А. Сулимовским. Смысл ее заключался в следующем.
Предстартовая подготовка ракеты в шахте начинается еще при нахождении лодки под водой, затем лодка всплывает, открывается крышка шахты, и пусковой стол вместе с ракетой поднимается на верхний срез шахты. Из этого положения производится пуск ракеты. Затем стол опускается, крышка шахты закрывается и лодка погружается. Все вроде бы просто. Но даром, как известно, ничто не дается. Ведь море это стихия, и на его поверхности может быть волнение, вплоть до штормового. Под влиянием волн лодка будет качаться, при этом размахи ее могут достигать значительных углов. Учитывая незначительную повторяемость волнения моря свыше 5 баллов, установили эту величину предельной для использования оружия. В этих условиях бортовая качка подводной лодки, планируемой для проведения испытаний, ожидалась в пределах до 12 градусов, килевая – до 6 градусов.
Таким образом, сформировались условия надводного старта ракеты: лодка движется, рыскает при этом по курсу и качается в поперечном и продольном направлениях. Так что ушли от трудных условий подводного старта и пришли к не менее сложным надводного. Правда, каковы первые – мы могли только предполагать, а вторые были совершенно определенными, что и позволяло приступить к решению задачи. Напомню, что при стрельбе в наземных условиях ракета перед стартом устанавливалась строго вертикально и парой своих стабилизаторов (плоскость I-III) ориентировалась на цель. В этом положении запускались бортовке гироприборы, которые обеспечивали стабилизацию и полет ракеты на активном участке траектории в соответствии с программой. А как добиться этого в морских условиях?
В принципе, теоретически существовали три пути решения проблемы. Первый – стабилизировать корабль, второй – стабилизировать пусковую установку, а третий – решить проблему с помощью системы управления самого ракетного комплекса. Наиболее реальным был третий путь, и вся тяжесть модернизации ракеты "Р-11" легла на плечи управленцев. Как уже упоминалось, разработка системы управления была поручена трем организациям: НИИ-885. НИИ-49 и МНИИ-1. Главный конструктор головного института Н. А. Пилюгин создал небольшую группу молодых энтузиастов, которым доверил работу по морской тематике. Во главе группы был поставлен с правами заместителя главного конструктора 26-летний Владилен Петрович Финогеев. С ним вместе трудились Р.В.Малеева. Н.В.Аникин, А.И.Котляров. С.Н.Галкина и другие товарищи.
Группа специалистов НИИ-49 предложила решение задачи. Ракета жестко связана с кораблем и меняет свое положение в пространстве вместе с ним. В предстартовое положение приводятся оси бортовых гироприборов, связанных с приборами навигационного комплекса лодки. При такой ориентации ракета стартует с лодки под углами, соответствующими мгновенным ее положениям в момент отрыва от пускового стола. Затем по сигналам датчиков гироприборов газовые рули выводят ракету в вертикальное положение, и свое дальнейшее движение на активном участке ракета выполняет по заложенной в аппаратуру программе. В качестве гироприборов были использованы существенно модернизированные гироскопы типа "Гировертикант" и "Гирогоризонт". Для управления дальностью полета был предложен гироинтегратор продольных ускорений с синхронным гироскопом. Разработанный ранее, этот прибор успешно прошел весь комплекс испытаний, в том числе и на ракете "Р-2", созданной в ОКБ-1.
Предложенный способ начальной ориентации ракеты был реализован тремя коллективами: по бортовым гироприборам – во главе с главным конструктором В.П.Арефьевым, по счетно-решающим корабельным приборам (преобразователю координат) – во главе с главным конструктором П.М.Зеленцовым, по приборам управления движением лодки – во главе с главным конструктором П.П.Коптяевым. Всей разработкой руководил главный конструктор В.Ф.Печурин. В этих работах на разных стадиях участвовали Ю.А.Щербаков, В.Л.Соколов, М.Цветков. А.Кунцевич и другие товарищи. Впервые на борту ракеты была применена ампулъная батарея разработки Н.С.Лидоренко. Она не требовала никакого обслуживания и "задействовалась" практически мгновенно. Это был еще один элемент ракеты, определяющий степень ее боеготовности
В мае 1955 года группа военных моряков, испытателей создаваемого морского полигона и членов экипажа подводной лодки "Б-67" Северного флота вместе с ее командиром Ф.И.Козловым, прибыла на Государственный центральный полигон (ГЦП) в Капустин Яр для стажировки.
На стартовой позиции нашей площадки находился уникальный стенд "СМ-49", основой которого была натурная шахта подводной лодки. С помощью специальных приводов шахта могла раскачиваться с амплитудой до 12 градусов и колебаться в пределах плюс-минус 6 градусов вокруг своей продольной оси, чем имитировались качка подводной лодки и рыскание ее по курсу. В шахте был установлен пусковой стол, который мог подниматься и опускаться с помощью подъемного механизма и разворачиваться вокруг продольной оси шахты. На пусковом столе было смонтировано пусковое устройство. Основу его представляли две удерживающие стойки, оканчивающиеся полузахватами. При сведенном положении стоек полузахваты образовывали кольца, охватывающее ракету. Сама же ракета своими бобышками на корпусе опиралась на упоры, расположенные на стойках, и не касалась пускового стола. Перед стартом открывалась крышка шахты, и пусковой стол вместе с ракетой поднимался в верхнее положение. Ракета, качаясь вместе с шахтой, удерживалась в пусковом устройстве. При запуске двигательной установки и начале движения ракеты срабатывали замки полузахватов, электрический сигнал от них поступал на пироболты нижних замков, и удерживающие стойки под действием мощной пружины раскрывались. Освобожденная из объятий пусковой установки ракета стартовала. После старта по команде с пульта стойки сводились. Пусковой стол опускался в свое нижнее положение, и крышка шахты закрывалась. Расходящиеся стойки и торчащие на них полузахваты создавали пусковому устройству вид какой-то "рогатой" конструкции, что послужило поводом в шутку называть его "рогами и копытами".
Качающийся стенд позволял не только проверить работоспособность всех штатных корабельных конструкций ракетного комплекса, но и воссоздать динамику предстартовой подготовки и сами условия старта с подводной лодки при волнении моря 5 баллов. Спроектирован он был совместными усилиями ЦКБ-16, ЦКБ-34 и ОКБ-1. И вот здесь я хотел бы рассказать о той критической ситуации, которая создалась при разработке пускового устройства. В число организаций-участников работы по теме "Волна" ЦКБ-34 попало по предложению Н.А.Сулимовского, много лет работавшего совместно с главным конструктором Е.Г.Рудяком по созданию морских артиллерийских систем, в качестве разработчика пускового устройства. Однако Е.Г.Рудяк, не согласившись с предложенными С. П. Королевым сроками, от разработки пускового устройства отказался. Я не думаю, что сильный коллектив конструкторов ЦКБ-34 не справился бы с поставленной задачей. Скорее здесь было личное: Е.Г.Рудяк не привык "ходить в смежниках", тем более, у С. П. Королева, с которым у него были натянутые отношения. Как вспоминает П.Н.Марута, их взаимная неприязнь доходила до оскорблении даже на совещаниях у председателя ГКОТ К.Н.Руднева.
Вначале нам было неясно, почему Сергей Павлович взялся за разработку и изготовление подобного оборудования, ведь ОКБ и без того перегружено сложными заказами. Потом выяснилось, что смежная организация (речь идет именно о ЦКБ-34. А.З.) отказалась от выполнения задания из-за сжатых сроков. А они диктовались тем, что вся остальная материальная часть эксперимента (ракета и подводная лодка) могла быть готовой за шесть месяцев. Тогда, чтобы не снижать темпа, Сергей Павлович и решил выполнить эту работу в своем ОКБ. Мы применили метод скоростного проектирования, при котором вместе с конструкторами трудились технологи завода и сотрудники отдела снабжения, одновременно с разработкой чертежей готовилась технологическая документация, обеспечивались поставки нужного металла и других материалов. В цехах было организовано двухсменное дежурство конструкторов. Такая совместная работа конструкторов, технологов, снабженцев и работников цехов завода позволила выполнить в рекордные сроки разработку и изготовление трудоемкого пускового устройства".
Пусковое устройства были вовремя поставлены и на качающийся стенд, и на подводную лодку, продемонстрировали надежную работу и простоту в обслуживании. А если бы С. П. Королев согласился при определении сроков с Е.Г.Рудяком, пусковые устройства пришлось бы долго ждать, их первые образцы на подводных лодках следующего проекта 629 появились только в 1959 году.
Чтобы завершить описание стартовой позиции, нужно сказать, что в комплект ее оборудования входили аппаратура подготовки и производства старта разработки НИИ-885 и аппаратура, обеспечивающая ориентацию гироприборов ракеты в пространстве и ввод исходных данных стрельбы разработки НИИ-49. Все это размещалось в подземном бункере в непосредственной близости от стенда. Испытания проводились государственной комиссией, в которую входили представители организаций промышленности и военно-морского флота. В числе членов комиссии был также инженер-капитан 2 ранга Н.П.Прокопенко. Техническое руководство испытаниями осуществлял заместитель главного конструктора Леонид Александрович Воскресенский, один из пионеров ракетной техники, разделивший с Сергеем Павловичем все трудности ее создания ...
Под стать Л.А.Воскресенскому был начальник стартовой позиции инженер-майор Игорь Александрович Золотенков. На полигоне много рассказывали о смелых, с риском для жизни, поступках каждого из них. Вот и тогда, при подготовке к испытаниям, они решили проверить, как при подъеме пускового стола во время качки стенда ракета перемещается относительно шахты. Привязавшись пожарными поясами к леерам ограждения мостика на верхнем срезе шахты, они подали команду на включение приводов, затем на подъем пускового стола с ракетой. Шахта начала качаться, совершая максимальные размахи, а вместе с нею на высоте пятиэтажного дома двое экспериментаторов. Пусковой стол был поднят в верхнее положение. Касаний и соударений удерживающих стоек о шахту не наблюдалось. Никакие инструкции такой проверки не предусматривали. Но оба испытателя посчитали, что она необходима. Риск был, но последствия соударения удерживающих стоек, которого они опасались, и их раскрытие в шахте были еще опаснее. Однако все закончилось благополучно.
Стоявший у стенки корабль, подводная лодка "Б-67" проекта В-611, мало отличался от обычной подводной лодки, во всяком случае, разница не бросалась в глаза. Выделялось только более высокое и длинное ограждение боевой рубки, охватывающее также выходящие из прочного корпуса две ракетные шахты. Диаметр их был таков, что на дне могли единовременно находиться несколько человек, не мешая друг другу.
Спускаюсь вниз и прохожу в IV отсек, он теперь ракетный, и в нем все по-иному. В носовой части в диаметральной плоскости установлены шахты. Приборы и устройства размещены на двух палубах. Среди них две системы с красивыми наименованиями "Сатурн" и "Доломит". Это гироазимут-горизонт и связанная с ним и бортовыми гироприборами ракеты счетно-решающая аппаратура. А всего в ракетном отсеке шесть боевых постов. Тесно, но зато весь ракетный комплекс можно охватить взглядом. Здесь все рядом: и аппаратура, и люди, и ракеты в шахтах, и океан за бортом.
Технический проект был готов к сентябрю 1954 года, рабочий – к концу года. И за последующие полгода подводная лодка проекта 611 была переоборудована в подводный ракетоносец проекта В-611 ("В" – первая буква в слове "Волна"). Трудно сейчас представить, как за такое короткое время удалось не только разработать всю проектную документацию, но и переоборудовать, причем кардинально, такую подводную лодку. Это был поистине трудовой подвиг коллектива судостроительного завода №402 во главе с его директором Евгением Павловичем Егоровым ...
Контрольный выход проходит нормально. Намеченный план мероприятий выполнен. При возвращении с моря уже в акватории базы проведена операция "Аварийный сброс". Для этого перед выходом в море в шахту был загружен грузовой макет ракеты, обладавший положительной плавучестью. Макет был поднят на верхний срез шахты, заполнением балластных цистерн одного борта создан крен лодки. По команде с пульта разброса стоек был задействован механизм сброса, который приподнял макет, стойки удерживающего устройства раскрылись, и макет полетел за борт. Упоминаю об этом, чтобы подчеркнуть, что было предусмотрено все, что могло случиться на испытаниях. Дальнейшие события показали, что проверка эта была не напрасной ...
Лодка приближается к исходной точке предстартового маневрирования и ложится на боевой курс. По часовой готовности начинаются операции предстартовой подготовки. Первую из них, весьма ответственную – заправку шара-баллона ракеты сжатым воздухом – производят ведущий конструктор И.В.Попков и старший инженер Я.С.Кноблер, разработчик воздушной системы корабля. По 30-минутной готовности к старту в отсеках лодки звучит сигнал ревуна, и через динамики разносится голос командира лодки Ф.И.Козлова: "Боевая тревога!" Командир БЧ-2 С.Ф.Бондин подает команду на разворот пускового стола на курсовой угол стрельбы. Сергей Павлович поднимается в боевую рубку, чтобы оттуда руководить пуском. Такое непосредственное участие в стрельбе было вовсе не обязательным для главного конструктора, но свое место и функции С. П. Королев определил сам. Рядом находятся Ф.И.Козлов и Л.А.Владимирский. В центральном посту Н.Н.Исанин и В.П.Финогеев. Стартовая команда надевает шлемофоны и включается в связь между собой и с "Первым". Это позывной технического руководителя испытаний С. П. Королева. В наушниках слышны команды, подаваемые "Первым". Командует Сергей Павлович четко, по-военному. Голос у него чуть глуховатый, с мягким произношением буквы "г". Я обратил внимание на это еще при первых встречах, но не мог тогда сообразить откуда это у него. И только потом, когда была опубликована биография Сергея Павловича, я узнал, что детство и юность он провел на Украине.
Идут последние минуты. Подано питание на борт ракеты. Запускаются гироскопические приборы. Вводятся и поступают в ракету исходные данные стрельбы. Загораются транспаранты согласования бортовых и корабельных приборов системы управления: ракета ориентирована на цель. Подводная лодка подходит к точке старта. Сергей Павлович командует:
– 5-минутная готовность!
Отдраивается кремальера и открывается крышка шахты. Пусковой стол с ракетой поднимается в верхнее положение. Ракета над лодкой и вместе с ней покачивается.
– Минутная готовность!
– Есть минутная готовность – поступает со всех постов ракетного отсека.
– Внимание! Пуск!
Нажата кнопка "Пуск". По светящимся транспарантам слежу за протекающими процессами и громко репетую их значение:
– Есть "Запуск ДУ!" (ДУ – сокращенно двигательная установка) и вслед за этим:
– Есть контакт подъема!
Ракета оторвалась от стола. Это произошло в 17 часов 32 минуты 16 сентября 1955 года.
Сергей Павлович, несмотря на свою предельную занятость, на каждую стрельбу выходил с нами в море и руководил всеми пусками ракет. Думаю, поступал он так не потому что не доверял нам, а для того чтобы взять на себя непосредственное руководство в критической ситуации, если таковая возникнет, и всю ответственность за ее исход. А случаи такие были. Так, при предстартовой подготовке пятой ракеты уже после нажатия кнопки "Пуск" и наддува баков ракеты произошла автоматическая отмена старта. Аварийная ракета осталась на столе пусковой установки. Своими впечатлениями о происшедшем делится В.П.Финогеев. "Сложилась крайне опасная ситуация: над лодкой качается заправленная компонентами топлива ракета, неизвестно что с ней и что делать дальше. Можно, конечно, сразу сбросить ее за борт. Но как можно такое сделать, не попробовав разобраться в причине неисправности и не использовав все возможности запустить такую дорогую ракету.
И вот Сергей Павлович принимает крайне рискованное решение – выбраться наверх и осмотреть ракету, так как он подозревал причину в неплотной стыковке отрывного разъема, связывающего бортовую систему управления ракеты с корабельной аппаратурой. Я был вызван на мостик, и втроем, вместе с Сергеем Павловичем и Федором Ивановичем, мы подобрались к ракете и осмотрели все, что было возможно, ничего аномального мы не обнаружили. И хотя все понимали, как важно было установить истинную причину отказа, чтобы исключить его вероятность в дальнейшем, главный конструктор скомандовал: – Аварийный сброс! Невозмутимый Анатолий Юшков – оператор на пульте разброса стоек выполнил эту команду. Ракета была сброшена за борт". Такой выбор сделать было не просто, но Главный, взвесив все "за" и "против", принял единственно правильное решение ...
Загрузка ракеты в шахту стенда производилась с помощью автокрана с большой стрелой. Высота подъема ракеты при погрузке, кроме длины самой ракеты, вмещала в себя еще и высоту верхнего среза шахты, который возвышался метров на двенадцать над землей. Приближался день очередного пуска, а кран оказался неисправным: не держал тормоз вертикального перемещения гака. Его неоднократно чинили, но через некоторое время неисправность проявлялась снова. Дело дошло до высокого командования. Дали нахлобучку старшему подъемно-транспортного оборудования стартовой позиции лейтенанту Андрееву (почему-то запомнилась его фамилия), хотя это был очень дисциплинированный и ответственный офицер. Выведенный из равновесия недостаточным вниманием отвечающих за функционирование подъемно-транспортного оборудования, председатель комиссии Г.М.Табаков выразил свое возмущение, пообещав сообщить в Москву о происходящем. После заверений главного инженера полигона о полной исправности крана Г.М.Табаков принял решение на загрузку ракеты в шахту.
Операция началась. Управляет краном солдат. Андреев стоит у крана. Вот ракета зависла, и начался ее подъем. Мы все находимся недалеко от стенда. Ракета поднимается все выше, вот она уже достигла требуемой высоты, и осталось только переместить ее к шахте и установить на пусковой стол. Наблюдаем за происходящим, высоко задрав головы. И вдруг ракета начинает самопроизвольно опускаться: злополучный тормоз все-таки не держит. Скорость опускания на бетонную площадку растет, а баки ракеты заправлены компонентами топлива. Опасность их разрушения при ударе реальна. Сделать мы ничего не можем и резво разбегаемся в стороны. Это я долго рассказываю, на самом деле, все происходило гораздо быстрее. Андреев одним прыжком вскакивает в кабину крана, и ему удается несколько снизить скорость опускания, однако ракета все же ударяется хвостом о бетонку, слышен треск. Получив точку опоры, ракета начинает наклоняться, и, если теперь она соскользнет по бетонке, потери герметичности баков не избежать. Надо чем-то удержать ракету от скольжения. Выход из положения находит председатель комиссии. Он хватает к счастью находящийся здесь кусок пенькового троса, за что-то привязывает один его конец и бросает второй по другую сторону ракеты, а я закрепляю его.
Ракета не успевает соскользнуть со своей точки опоры. Авария не произошла, но две из четырех рулевых машинок газовых рулей, находящихся на выходе из сопла двигателя, выведены из строя. Ракета была уложена на ложементы транспортного агрегата, и рулевые машинки заменены прямо здесь же, на стартовой позиции. Помню, в этой работе участвовал как слесарь сам главный конструктор В.П.Макеев и вместе с ним его надежные помощники Г.С.Перегудов. Л.М.Косой и В.Л.Клейман. Интересно, что результаты пуска этой восстановленной ракеты были отличными ...
Испытания боевой техники требовали от всех четкой организации работ, постоянной собранности и внимательности, особенно во всем, что касалось безопасности. Пренебрежение этими, казалось бы, очевидными правилами могло быть чревато несчастными случаями. Так, в ходе подготовки одного из пусков произошел такой весьма, поучительный случай. Ракета краном была установлена на стол пусковой установки, сведены стойки удерживающего устройства и закрыты его замки. Теперь для освобождения ракеты от крана нужно было опустить стол, чтобы отсоединить стропы. Обязательно при этом нужно было следить за тем, чтобы гак был слегка потравлен, ибо, если стол будет опускаться, а гак оставаться без движения, ракета начнет, как при старте, перемещаться вверх относительно стоек удерживающего устройства, сработают замки, и стойки разбросятся, произойдет соударение их с шахтой и вывод из строя. Руководил работами инженер-подполковник И.А.Золотенков. А на узком круговом мостике на верхнем срезе шахты стенда как нарочно скопилось много людей.
В общем, случилось то, что и должно было случиться. Крановщик вовремя не потравил гак, трос при опускании стола, естественно, натянулся, и ракета стала вытягиваться из пускового устройства. Замки раскрылись, стойки мгновенно разбросились и почти легли на леера ограждения мостика. Это просто чудо и счастье для людей на мостике, что они не оказались в секторах разброса стоек и остались живы и здоровы. Ведь сила, с которой разбрасывались стойки, составляла 7 тонн.
Первым пришел в себя сам Игорь Александрович. Представив, вероятно, возможные последствия и злясь на себя за то, что вопреки привычно строгому соблюдению правил техники безопасности допустил на мостик лишних людей, он, не стесняясь в выражениях, прогнал всех вниз. Чудом уцелевшие ссыпались по скоб-трапу, вероятно, превысив все пожарные нормы. Это тоже был для нас один из практических уроков. Механизм разброса стоек удерживающего устройства, тяжелая крышка шахты, глубокая шахта большого диаметра с движущимся внутри ее столом пусковой установки – все это были конструкции повышенной опасности, что впоследствии и проявлялось, к сожалению, в процессе эксплуатации подводных лодок на флоте.
1958 год стал годом вступления в строй серийных подводных ракетоносцев проекта АВ-611, созданных на базе проекта В-611. Четыре корабля на Северном флоте были сведены в бригаду.
Несмотря на то что были уже развернуты работы по теме "Волна", где предусматривался старт ракеты из надводного положения лодки с верхнего среза шахты, военные моряки не расстались с мыслью о подводном старте. По-прежнему оставаясь его приверженцем, уже известный читателю П.Н.Марута продолжает настаивать на необходимости отработки этого способа старта. Ему удается убедить заместителя начальника НИИ-88, согласившегося принять на себя научное руководство темой.
Ознакомившись с имевшимися материалами по теоретическим исследованиям и экспериментам, проведенным в ракетном НИИ ВМФ, Е.В.Чарнко принимает решение готовиться сразу к так называемым бросковым испытаниям, предусматривающим отработку старта на натурных макетах ракеты "Р-11ФМ". Всю же работу предусматривалось провести в три этапа: бросковые испытания с неподвижного погружного стенда, продолжение этих испытаний с движущейся опытной подводной лодки и, наконец, прицельные стрельбы на полную дальность ракетами с движущейся подводной лодки. В своей постановке цели и задачи испытаний становились определенными, но возникало сразу несколько вопросов: с чего производить пуск, где его производить и что следует доработать в ракете и пусковой установке.
Под руководством главного конструктора Я.Е.Евграфова проектируется и строится специальный погружной стенд. Основой его была натурная шахта высотой 12 и диаметром 2 метра, которая устанавливалась на понтоне. Стенд был рассчитан на погружение до глубины 20 метров. Для проведения испытаний он сначала притапливался в "позиционное" положение путем заполнения балластной цистерны, а затем, после ухода с него людей, затягивался на стартовую глубину лебедкой с помощью троса, соединенного со стендом и пропущенного через блок, установленный на бетонном массиве на дне моря под стендом. Управление подготовкой и производством пуска осуществлялось по кабелям, проложенным по дну от стенда к берегу.
Для испытаний было спроектировано два типа макетов ракеты: один с пороховым ракетным двигателем – С 4.1, другой с жидкостным – С 4.5.
Одновременно с созданием погружного стенда велось проектирование и переоборудование средней подводной лодки проекта 613 "С-229" под проект В-613. На этой лодке в средней ее части по бортам были подвешены две ракетные шахты. Предусматривалась возможность обеспечения старта макетов ракеты с глубины 15-20 метров при скорости хода лодки 3-4 узла. Второй этап испытаний, с подводной лодки проекта В-613, начался вскоре после выполнения программы пусков макета С 4.1 с погружного стенда. В июне 1957 года было произведено 3 пуска с лодки макета С 4.1. Далее в испытаниях наметился перерыв до февраля следующего года, связанный с изготовлением и поставкой макета ракеты с жидкостным ракетным двигателем – С 4.5. Не дожидаясь завершения всей программы бросковых испытаний, комиссия Президиума Совмина с учетом результатов пусков макета С 4.1 со стенда и лодки принимает решение о переоборудовании подводной лодки "Б-67" под проект ПВ-611 (появившаяся литера "П" означала "подводный" ). В феврале 1958 года бросковые испытания были продолжены, и до середины апреля произведено 7 пусков макетов С 4.5, четыре со стенда и три с подводной лодки проекта В-613.
Третий этап испытаний начался в конце лета 1959 года. К этому времени первая морская баллистическая ракета "Р-11ФМ" была доработана для подводного старта и ей присвоен шифр С 4.7, а подводная лодка "Б-67" была переоборудована под проект ПВ-611.
Первый пуск ракеты из-под воды оказался неудачным, я бы сказал, даже драматичным, и только по чистой случайности не закончился катастрофой.
При подходе в подводном положении к точке старта были выполнены все штатные операции по подготовке и проведению пуска. Послышался шум в шахте (а до этого звукового сопровождения стартующей ракеты никто слышать не мог, так как на бросковых испытаниях на стенде никого не было), и по показаниям транспарантов старт вроде бы состоялся. Крышку шахты закрыли. Члены экипажа ликовали. Возбуждение понятно: первый старт ракеты с лодки в подводном положении. А в это время находившиеся на опытовом корабле "Аэронавт" представители флота и промышленности пребывали в ожидании выхода ракеты на поверхность. Она не появлялась. И когда лодка всплыла, их ожидание сменилось недоумением. Вместо желанного сообщения с "Аэронавта" о достижении ракетой боевого поля на лодку был передан семафор: "Старт, не наблюдали".
Пока озадаченные ракетчики высказывали различные догадки и вообще сочли этот семафор каким-то недоразумением, шло время. К борту лодки подошел и пришвартовался "Аэронавт". На его мостике адмиралы В;Н.Иванов, П.Г.Котов, Л.Г.Осипов, В.П.Цветко, руководители промышленных предприятий. Стали советоваться как быть. Решили открыть крышку и осмотреть шахту. На мостике лодки под козырьком находились председатель комиссии А.Н.Кирток, командир лодки Д.Д.Яикин и главный конструктор Е.В.Чарнко. Для осмотра к шахте направился В.И.Лямичев, за ним наверх поднялись старпом и сигнальщик. Еще до полного открытия крышки шахты В.И.Лямичсв увидел в ней… ракету, которая должна была улететь около часа тому назад. Начинаются переговоры между оказавшимися рядом мостиками на тему: "что делать дальше?" Дискуссия, однако, не получает развития, так как в этот момент происходит несанкционированный (есть такой термин у ракетчиков) пуск. Вернее сказать, санкционированный, но вовремя не исполненный.
На глазах ошеломленных очевидцев ракета с ревом вылетает из шахты, устремляется вверх и уходит из поля зрения. Направление ее полета осталось неизвестным, ибо лодка лежала в дрейфе и ее положение по курсу не контролировалось. Все происходит так быстро, а на верхнем мостике так тесно, что никто не успевает спрятаться. У присутствовавших запечатлелись отдельные кадры "экстренной эвакуации". В едином порыве командная группа под козырьком бросается к спасительному верхнему рубочному люку. Но так как времени для соблюдения очередности не осталось, да еще прыгнул сверху и застрял вниз головой старпом, дальше комингса люка никому продвинуться не удалось. Кое-кто при этом еще и был легко травмирован. В.И.Лямичев, до момента старта переговаривавшейся с П.Г.Котовым, посчитав, что с борта на борт продолжать диалог неудобно, вознамерился перейти на "Аэронавт". И только он перекинул ногу, чтобы по скоб-трапу на ограждении рубки спуститься вниз, как заработал двигатель ракеты. Василию Ивановичу, ощутившему неприятное тепло, ничего не оставалось как прыгнуть вниз, на палубу "Аэронавта". Когда он поднялся на мостик, там все лежали. Нет, никто не погиб. Просто каждый застыл в позе, которую ему удалось принять в целях своей безопасности, не веря еще, что пронесло.
На своем боевом посту остался лишь один сигнальщик. Он успел только одним боком подлезть под открытую крышку шахты и прикрыть лицо своими флажками. Даже не был опален. Цепь благоприятных случайностей сопутствовала счастливому исходу этого чрезвычайного происшествия. Двигатель аварийной ракеты заработал при открытой крышке шахты, а с равной вероятностью эта могло произойти в любой момент при закрытой крышке как в подводном, так и в надводном положении лодки. Никто не пострадай от пламени и газов, выходящих из сопла двигателя ракеты. Небольшие "производственные" травмы и легкий испуг, я думаю, не в счет. Нервных потрясений ни тогда, ни после тоже не отмечалось.
Ракета вышла из шахты с небольшим наклоном в сторону "Аэронавта", благодаря чему на его мостике образовалась мертвая зона, куда не попала газовая струя. Если бы ракета наклонилась в противоположную сторону, последствия могли быть неприятными. Ракета не упала ни на лодку, ни на "Аэронавт", хотя это могло случиться, так как в полете она была неуправляемой. Несмотря на произвольное положение лодки и случайную ориентацию ракеты по горизонту перед стартом, она, как потом выяснилось, полетела в сторону малонаселенного берега.
И последняя случайность. Пролетев, как было установлено, несколько десятков километров, ракета упала недалеко от сарая, рядом с которым, к счастью, в тот момент никого не оказалось. Военные моряки, отправившиеся через некоторое время на поиски упавшей ракеты, нашли ее с помощью местных жителей. На замаскированный вопрос, не видели ли те упавший самолет, простодушные, но цивилизованные "аборигены" ответили: "Самолет не видели, а вот ракета ваша лежит там, за сараем!" Это, вероятно, характерно для всех людей, когда грозившая им беда проходит стороной, вспоминать потом о случившемся с юмором.
В общем, произошло обыкновенное чудо, обошлось без жертв. А вот испытания были остановлены, и надолго. Возобновились они только через год. За это время был произведен еще один, контрольный, пуск со стенда: Такая длительная пауза объяснялась не только, даже не столько выяснением и устранением причины случившегося, сколько психологическим фактором: всем надо было прийти в себя после потрясения. 14 августа 1960 года лодка, командовать которой стал ветеран испытаний В.К.Коробов, выходит на вторую стрельбу. И снова неудача.
Опять в процессе предстартовой подготовки при заполнении шахты водой происходит разрушение корпуса ракеты, на этот раз ее головной части. Сопровождается это снова расстыковкой отрывных разъемов, и ракета с наддутыми топливными баками, аналогично прошлой аварии, остается в шахте. Чтобы исключить ее самопроизвольный пуск, надо стравить давление из баков, но это можно сделать, только восстановив электрическую связь ракеты с корабельной аппаратурой системы управления. Для этого необходимо подстыковать разъем в шахте. Но как это сделать и кому? Никто не имеет права приказать исполнить эту нештатную и опасную операцию.
Нашлись добровольцы и среди офицеров стартовой команды – Н.А.Друин и Е.Ф.Онанко. После осушения шахты первый из них, более изящный по сложению, через горловину в нижней части шахты влез внутрь под ракету. Другой страховал его, находясь в отсеке. Разъем был подстыкован. Благодаря мужеству отважных молодых офицеров, выполнивших с риском для жизни не предусмотренную никакими инструкциями операцию, ракета была приведена в безопасное состояние, и лодка вернулась в базу. Только сохранив ракету, удалось выяснить причину двух аварийных пусков. К сожалению, подвиг этих людей никак не был отмечен и вообще забыт.
Выход на третью стрельбу состоялся через месяц, 10 сентября 1960 года. На этот раз пуск был нормальным, и ракета, пролетев заданное расстояние, достигла района боевого поля.
Весной 1963 года я возвратился с Камчатки. К тому времени закончились транспортные испытания ракет "Р-13" на подводной лодке следующего проекта, 629-го. Целью этих испытании, на которых я был заместителем председателя государственной комиссии, было определение возможности увеличения срока хранения ракет в шахтах. Испытания проводились также и в экстремальных условиях, характерных для районов тропических широт, чтобы убедиться в боеготовности ракет при высоких температуре и влажности воздуха в шахтах.