Навигация:
Создание отряда особого назначения «Каскад»
«Каскад», «Кобальт», «Вымпел»
Работы с источниками информации с использованием "метода соучастия"
Лазаренко А. И.
Тактика оперативно-боевых действий вооруженных афганских бандформирований
Осёл как носитель вооружения
Оперативное внедрение в банду
Специфические сложности в работе с агентурой в Афганистане
Контрразведывательная работа противников
«Кобальт» — группа специального назначения МВД СССР, действовавшая в Афганистане с лета 1980 по весну 1983 года
Идея создания лжебанд в своеобразных условиях афганской войны не сработала
Жестокость ХАДовцев
Торговля с противником и наказание за неё
Военно-медицинское обеспечение
Минирование засланным в банду агентом
Специзделия закамуфлированные под обыкновенный патрон
Спецмероприятия по разжиганию противоречий между бандгруппами различной религиозной окраски
Спецоперация в Пакистане
Мины-ловушки
К лету 1980 года, потерпев ряд крупных поражений, противники нового режима в Афганистане перешли к тактике партизанской войны. Акцент был сделан на действия небольших, мобильных (до 20 — 30 человек) бандформирований, основной задачей которых стало активное противодействие созданию и укреплению народной власти на местах, проведение диверсионно-террористических акций против проправительственных войск и подразделений Советской Армии, создание альтернативных органов власти и управления на контролируемой противником территории. Стало очевидным, что в условиях слабости нового режима нормализация обстановки в Афганистане, раздираемого межэтническими и межрелигиозными противоречиями при поддержке извне, будет носить затяжной характер. Противостоять подобным устремлениям противника, а вернее, научить самих афганцев действовать в изменившихся условиях и был призван отряд “Каскад”.
11 июля 1980 года председатель КГБ СССР подписал шифротелеграмму о направлении в Афганистан инициативной группы, состоящей в основном из слушателей Курсов усовершенствования оперативного состава (77 человек). 18 июля 1980 года вышло Постановление ЦК КПСС и СМ СССР за № 615-200 о создании отряда особого назначения “Каскад”, которому предписывалось передислоцироваться из Центра подготовки в Балашихе и начать свою деятельность в Афганистане к 15 августа 1980 года. 22 июля 1980 года председатель КГБ СССР Андропов Ю. В. подписал приказ № 00100, оформляющий в едином документе все вопросы, связанные с деятельностью отряда “Каскад” в Афганистане.
’’Каскадеры” были профессионалами высокого класса. Основную массу командиров и сотрудников отряда составляли спецрезервисты ОБОН — Отдельной бригады особого назначения и, в первую очередь, преподаватели Центра подготовки этого соединения, известного как Курсы усовершенствования оперативного состава. ОБОН (шесть оперативных полков и один оперативный батальон) носила кадрированный характер, предназначалась для разведывательно-диверсионных и специальных действий в военное время и особый период, состояла из отобранных офицеров КГБ, прошедших семимесячную спецподготовку. ОБОН курировала внешняя разведка в лице ее Спецотдела, многие сотрудники которого также стали ’’каскадерами”.
Эти подразделения были кадрированными и должны были разворачиваться в случае глобальной войны или какого-либо стратегического конфликта между СССР и другими державами. Части были специально обучены и формировались из кадровых офицеров госбезопасности, а также “запасников” — сержантов и старшин, служивших в десантных войсках, в морской пехоте, на подводном флоте, в диверсионных и разведывательных группах. Короче, “Каскад” — это было элитное подразделение, хорошо подготовленное и оснащенное. Подобная практика существовала и в армиях других стран.
Команды отряда дислоцировались в восьми крупнейших территориально-административных центрах Афганистана (зоны ответственности), удаленных от Кабула от 200 км (Кандагар, Газни, Джелалабад) до 500 — 700 — 1000 км (Герат, Файзабад). В отдельные периоды до 70 процентов территорий, находящихся в зоне ответственности конкретных команд “Каскада”, были под контролем противника. Таким образом только высокая дисциплина, строгое выполнение указаний руководства отряда, поддержание постоянной надежной связи с главным штабом в Кабуле являлись непременными составляющими успеха деятельности "Каскада”.
Основными задачами “Каскада”, которые поставил его командиру начальник внешней разведки КГБ Крючков В. А., были: оказание помощи в создании органов безопасности на местах, организация агентурно-оперативной работы против бандформирований, организация и проведение специальных мероприятий против наиболее агрессивных противников афганского народного режима и СССР. В последующем к этим задачам добавлялись новые, но они в принципе носили вспомогательный характер. Так, например, решением Центра ’’Каскаду” был передан в оперативное подчинение отряд спецназначения МВД ’’Кобальт” со своим кругом задач. В отряде ’’Кобальт” было 600 сотрудников, вместе с ’’Каскадом” это составило 1600 человек.
Со временем, когда “Каскад” стал поставлять армейцам точные и проверенные сведения по бандформированиям, неоднократно проводились совместные операции. В конце концов то, что называется координацией и взаимодействием, стало нормой жизни в деятельности двух боевых единиц. При этом негласно действовал принцип: "Каждый делает свое дело, а сообща делается наше дело”. Ежедневно данные о дислокации бандформирований выносились в штаб 40-й армии на реализацию через авиа- и артудары.
Всего в Афганистане с июля 1980 года по апрель 1984 года действовало пять спецподразделений “Каскад”: “Каскад-1” (6 месяцев), “Каскад-2” (6 месяцев), “Каскад-3” (9 месяцев), “Каскад-4” (1 год), “Омега” (1 год). Командиром первых трех “Каскадов” был Лазаренко А. И., “Каскад-4” возглавил Савинцев Е. А., “Омегой” руководил Кикоть В. И. Все трое — бывшие сотрудники Спецотдела внешней разведки КГБ. В 1981 году была воплощена в жизнь идея генерала Дроздова Ю. И., и создано профессиональное кадровое оперативно-боевое подразделение — Группа специального назначения ’’Вымпел”. Его задачи были достаточно масштабными, и они хорошо известны. Однако шла война в Афганистане, и ’’Вымпел”, ядро которого составили “каскадеры”, выполнял задачи и на “афганском” направлении. Уже в апреле 1982 года ’’Вымпел” направил в Афганистан свое кадровое спецподразделение “Каскад-4” (первый усиленный оперативно-боевой отдел) в составе 128 человек.
... трудность работы с источниками информации “Каскада”, которые не только надо было найти, но и организовать работу таким образом, чтобы получать достоверные сведения. Большой проблемой была проверка этих источников. Проверить честность и искреннюю готовность источника информации выполнять задания “Каскада” или приносить “в клювике” достоверные сведения было чрезвычайно сложно. В основу мероприятий по проверке и закреплению этих лиц была положена оценка объективных сторон военных действий в Афганистане. Война — это кровь, и если ты участник военных действий, то прямо или косвенно на тебе будут пятна крови противника. А если этот противник исповедует принцип кровной мести, то пролив однажды его кровь, ты прочно становишься в ряды воинов противостоящей стороны. Так и стал основным способом проверки и закрепления источника информации “метод соучастия”:
• он приносил данные, позволяющие нанести по банде удар; его брали на вертолет, по его наводке осуществляли БШУ, и он своими глазами видел результаты собственной работы;
• он сообщал сведения о маршруте движения каравана с оружием;
• на караванной тропе устраивалась засада, участником которой становился и сам источник информации; оружие и сопровождающие его лица захватывались или уничтожались, и он опять-таки видел результаты своего труда. Обратной дороги после таких проверок у источников информации как правило не было.
“Каскадеры” действовали в крайне непривычной для себя обстановке, среди населения, психология которого веками формировалась под влиянием принципов адата (норм неписаного права), в основе которого — гостеприимство, кровная месть (или компенсация вместо кровной мести) и “вхождение” с просьбой о помощи. С учетом местных условий, складывающейся обстановки и ограниченности во времени отряду “Каскад” часто приходилось отказываться от традиционных норм и способов разведывательной работы.
Наряду с упомянутым “методом соучастия” были взяты на вооружение и другие способы проверки. Например, сведения одного агента перепроверялись через других, и если выявлялся обман, с таким агентом расставались или использовали в оперативных играх.
В начале 1980 года заместитель начальника Спецотдела полковник Лазаренко А. И. и его начальник генерал-майор Кирсанов В. Г. были вызваны к начальнику Первого главного управления, будущему председателю КГБ Крючкову В. А. Решался вопрос о командире Отдельной бригады особого назначения, которой предстояло выполнить специфические оперативно-боевые задачи в Афганистане. Собственно говоря, вопрос уже был доложен Ю. В. Андропову, и речь шла о формальном объявлении его решения: маститый разведчик Кирсанов едет в Афганистан, а Лазаренко остается в Москве за начальника подразделения. И тут Кирсанов заявил Крючкову, что он не видит смысла в своем направлении в Афганистан, так как ничего не понимает ни в войсковых операциях, ни в руководстве оперативно-боевыми группами, ни в проведении специальных мероприятий. Крючков побагровел, но сдержался от разноса. Он повернулся к Александру Ивановичу и спросил: - А Вы? — У меня есть опыт руководства подобным подразделением. Крючков посмотрел на Кирсанова и попросил его выйти из кабинета. Та холодная форма, в какой он обращался к Кирсанову, не оставляла сомнений, что начальник ПГУ выгоняет его из кабинета как труса. Тут же Крючков передоложил вопрос Председателю КГБ по телефону. Лазаренко был поставлен во главе бригады, которая стала более известна как “Каскад”, и ’’получил путевку” на свою очередную войну — в Афганистан.
Сформированные к середине 1980 года, подготовленные бандформирования противника при нападении на советские и правительственные войска использовали завалы, обвалы, минные фугасы из авиабомб, засады, обстрелы колонн с заранее подготовленных позиций, огневые налеты в местах привалов и отдыха, узкие части дороги, места нависания скал над ней и тому подобное, то есть то, что называется особенностями местности. Все это сопровождалось быстрой сменой позиций и применением различных тактических уловок. Вот некоторые из них:
• стрельба из пещеры в полутора — двух метрах от входа, что не дает видимости вспышки;
• использование в засадах “буров” — длинноствольных английских винтовок, хорошо зарекомендовавших себя в горах. Одна группа ведет огонь с расстояния 1,5 — 2 км, а вторая вступает по мере необходимости и при прицельной уязвимости объекта с расстояния 300 — 500 метров;
• нападение на передовые посты с целью заманить в хорошо подготовленную засаду воинское подразделение, идущее на выручку;
• закладка мин в полиэтилене, что исключает их обнаружение собаками;
• проведение операций в форме военнослужащих советских и правительственных войск (“легендированные действия под видом противника”).
Душманы регулярно, один раз в сутки в дообеденное время обстреливали из миномета резиденцию наших военных специалистов в Кабуле, причем обычно выпускалось три — четыре мины и налет прекращался. Территория, на которой располагалась эта резиденция, была под контролем и ХАД (местный КГБ), и Царандоя. Но и те, и другие сбились с ног в поисках злополучного минометчика. Просчитывалась траектория полета мин, измерялось расстояние, производились математические расчеты, осуществлялось визуальное и оптическое наблюдения, но мины, хотя и в небольшом количестве, но с завидной регулярностью взрывались на довольно обширной территории резиденции. Разумеется, настроение у военных специалистов от подобной “демонстрации присутствия” не улучшалось.
Спас ситуацию его величество случай. Однажды пост Царандоя с изумлением увидел, что по дороге медленной мирной походкой шествует... осел с большой охапкой сена на спине и торчащим из под поклажи... стволом 82-миллиметрового миномета. Пришла догадка: осел идет к себе домой — это случалось здесь часто. Ослы как умные животные, в отличие от бытующего о них другого мнения (а может это только афганские ослы!), не нуждались в сопровождении хозяина, чтобы добраться до своего обиталища. Такие вот они самостоятельные!
За животным сразу же установили наружное наблюдение, то есть слежку. Три милиционера, шествуя чинно за ослом, спокойно прибыли в то место, где проживал хозяин осла. Первый, кого они увидели, был сам хозяин, с нетерпением поджидавший своего любимого животного. Хозяин тут же был арестован. Разумеется, это был бандпособник. Он рассказал, что практически ежедневно он вместе с ослом направлялся на базар. На осла грузилось сено, под которым аккуратно паковался миномет и все его составляющие, плюс две — три — четыре мины. Отклониться от дороги к разрушенным дувалам — дело считанных минут. Из-за дувалов выпускается “порция” мин по резиденции, затем миномет водворяется снова на спину осла и маскируется сеном. Хозяин давал животному крепкий тычок под зад, а может быть ласково его шлепал по одному месту (история это не уточняла!..) и осел с пониманием полученной команды спокойно шел обратной дорогой домой, а его хозяин из-за опасения облавы после произведенных выстрелов пробирался к своему дому другой дорогой, не имея при себе никаких улик.
В соответствии с оперативным замыслом команда “Каскада” в Кандагаре подобрала с помощью ХАД трех афганцев (старший лейтенант ХАД и два агента) и начала их тщательную оперативную и специальную подготовку, которая длилась один месяц. Их научили выплавлять из бомбы тротил и делать заряды, они совершали походы из Кандагара к аэропорту, зубрили легенды и условия связи тренировались как вести разведку и как обеспечивать свою безопасность и так далее. Словом готовилось то, что на языке разведчиков называется оперативное внедрение. Была со всеми деталями отрепетирована “диверсия” на аэродроме, которую якобы осуществила эта группа.
Наибольшая изобретательность была проявлена на следующем этапе операции. Два агента были направлены в одну банду, а старший лейтенант из ХАД — в другую. Когда захватили двух агентов, они рассказали, как готовилась и осуществлялась “диверсия”, а также сообщили, что их было трое, но после мощных взрывов они, боясь преследования, спешно уходили к пакистанской границе и потерялись. Захваченный старший лейтенант также рассказал, что их было трое, но куда делись два его товарища, он не знает.
Началась детальная проверка: как выплавлялся тол, кто ставил заряды, где шли и переходили речку, что пересекали и так далее. Оперативники “Каскада” детально проработали легенды. Факты, изложенные в них, подтверждались распущенными слухами, ложным расследованием, инсценированным на аэродроме, а также объявлением о вознаграждении за выдачу “взрывников” ХАД и прочее. Смекалка состояла также в том, что были правильно просчитаны все шаги и вопросы контрразведки противника, которая якобы сама набрела на подтверждающие сведения.
Дело закончилось тем, что всем троим поверили. Их воссоединили, наградили, снабдили деньгами, провозгласили героями, возили по лагерям подготовки в Пакистане, где они делились “опытом” борьбы с неверными. А потом пошла работа. Двое агентов были малограмотными, поэтому они только собирали сведения путем визуального наблюдения, бесед, расспросов и передавали их старшему лейтенанту, который записывал информацию и закладывал ее в тайники. Система мест для закладки тайников, разработанная “каскадерами”, действовала безотказно. Поступали данные о численности и вооруженности банд, о караванных маршрутах из Пакистана в Афганистан, о готовящихся операциях душманов, получали характеристики на отдельных бандглаварей и так далее. Вопросник, который агенты знали наизусть, теперь “выстреливал” ответами, входившими в оперативные сводки. Высшую оценку получили, например, сведения о готовящемся налете на индийское консульство в Кандагаре во время визита Л. И. Брежнева в Дели.
Девять из десяти источников информации были неграмотны. Тайниковые операции или точно рассчитанные “моменталки” были для них высшей математикой. В горно-пустынной местности почти все встречи с агентурой проходили с боевым сопровождением. Главными явочными квартирами были БТР и “уазики”. Проведение таких встреч практически не отличалось от боевых операций. Для встреч с ценной агентурой в столице и провинциальных центрах использовали скверы, стадионы, рынки. Избегали встреч с такими агентами на квартирах или на службе и старались общаться в местах, где как правило было достаточное количество советских людей (“шурави”). Здесь учитывалось физическое отличие наших от афганцев, и с учетом такой их национальной черты как любопытство стоило больших усилий скрыться от их глаз.
Тем не менее “Каскад” имел содержателей явочных квартир на рынках и в жилых микрорайонах. С учетом обстановки встречи не затягивались и как правило завершались за 20 — 30 минут. Заранее отрабатывался вопросник, который утверждался командиром. По нему проводились и отчеты агента, и давались ему задания. Разумеется на встречи без карты оперативники не ходили, а иногда сама встреча сводилась к тому, что военные называют “работа с картой”: нужны были точные сведения об обстановке с привязкой к местности. В работе с агентурой учитывался и такой психологический момент, как чуткость афганцев к похвале. Всегда, когда это было заслуженно, выражалась положительная оценка действий источника информации, и чувствовалось, что моральная удовлетворенность иногда играла не меньше значения, чем материальный фактор.
Были и специфические сложности в работе с агентурой в Афганистане. Дело в том, что у мусульман мулла имеет очень сильное влияние на верующих, и в исламе, как и в христианстве, существует обычай исповеди. Агентура рассказывала мулле о себе, а мулла — своим покровителям. Это приводило к гибели агентов. Так спустя некоторое время после внедрения в банды были арестованы и расстреляны трое участников операции “Пуля”, некоторые другие ценнейшие агенты, среди которых был даже главарь банды. Конечно после трагического провала этих агентов засылка в стан противника была продолжена, но уже с учетом горького опыта.
Не сразу “каскадеры” узнали и о некоторых других особенностях мусульман. Например, листовку, брошенную на землю, никто не поднимет (Аллах не позволит), а прикрепленную на заборе или дувале непременно прочтут. Каждые 2 — 3 месяца Лазаренко проводил совещание с командирами команд “Каскада”, начальниками штабов и основными разведчиками. Оценивалась обстановка и взвешивались возможности. Подводились итоги, и осуществлялся разбор проведенных операций.
Основным недостатком во взаимоотношениях с партнерами из Пятого управления ХАД была плохо поставленная контрразведывательная работа. Длительное время довольно высокопоставленное лицо этого подразделения по званию подполковник было связано с разведкой Ахмадшаха Масуда. Подполковник, имевший доступ к секретной информации, передавал противнику сведения о святая святых — готовящихся операциях. В результате нескольких поражений на подполковника сумели выйти и хотели арестовать, но он заранее подготовил себе отходные пути и скрылся в банде. Если бы нормально работала контрразведка, пролилось бы гораздо меньше крови вопреки планам “рыцаря Панждшера”. А вот противнику надо отдать должное: разведка у него была на высоте.
Для получения необходимых сведений использовались родственные связи, симпатии бывших сослуживцев, исламский фактор и племенное происхождение, разногласия между халькистами и парчамистами, за-ложничество и неизбежные последствия военных действий, подкуп и тщеславие, кровная месть и неустроенность жизни. Все это делало противника высокоинформированным. Об этом красноречиво свидетельствует такой случай.
Перед проведением одной из операций под Гератом наш полк из 5-й дивизии подошел к ущелью и остановился. В это время передовой дозор задержал душмана, который не оказал сопротивления и заявил, что он направлен своим начальником с запиской к командиру полка. Записка гласила: “Господин полковник! Уважаемый Федор Иванович! Не ходите в ущелье, иначе будете побиты! Я Вам это гарантирую по всем правилам военного искусства, а этим мы с Вами овладевали вместе, так как в одно и то же время учились и заканчивали академию имени Фрунзе. Ваш однокашник полковник Ахмед”.
Командир полка доложил по команде о предупреждении. Генерал, приехавший из штаба армии контролировать проведение операции, не поверил в возможность серьезного противостояния в ущелье и сам вылетел на вертолете на дополнительную рекогносцировку. Вертолет был сбит, и генерал погиб. Было принято решение зачистку ущелья пока отложить.
“Кобальт” делился с “Каскадом” и своим опытом. Для большинства “кобальтовцев” работа по бандам не была чем-то новым. У себя на Родине они сталкивались с вооруженным бандитизмом и представляли, что деятельность настоящей банды характеризуется устойчивостью, стабильностью состава, совершением значительного количества нападений в течение длительного времени, внутригрупповой дисциплиной, стереотипностью способов совершения преступлений, распределением ролей, жестким подчинением лидеру, дерзостью совершаемых преступлений и неоправданной жестокостью. Опыт борьбы с подобными организованными вооруженными бандитскими группами оказался полезным и на афганской почве.
“Каскад” и “Кобальт” как близнецы-братья проживали в основном совместно; вместе переносили тяготы военного быта (“делили и хлеб и табак”); поднимались по тревоге и плечом друг к другу занимали посты; имея одинаковую вооруженность и оснащенность, участвовали в боевых операциях. В орготряды, бороздившие страну, включались как “каскадеры”, так и “кобальтовцы”.
Лазаренко на всю жизнь запомнил геройского парня, командира отделения из “Кобальта”, который ехал на машине с двумя товарищами из Ваграма в Чарикар. Группа попала в засаду. Парень не растерялся и прямо через стекло машины открыл огонь по бандитам. Его товарищи были убиты, но он вел бой до подхода двух БТР, которые были направлены из полка, охранявшего аэропорт Ваграма, когда услышали стрельбу. За смелость и мужество, проявленные в бою с превосходящим противником, парень был награжден орденом Красной Звезды.
В бою под Шиваками (о нем еще будет рассказано) другой “кобальтовец”, засев в расщелине и подобрав ящики с патронами, всю ночь вел огонь по бандитам, которые пытались унести трупы наших убитых товарищей, чтобы продемонстрировать перед населением свои “подвиги”. Но рыцарь из “Кобальта” не отдал своих товарищей на поругание. Ведь в ночном бою хорошо видно, откуда “бегут” автоматные очереди, так что и огонь противника “кобальтовец” брал на себя, не боясь обнаружения и не страшась ночной атаки. Не уступил врагу! Совершил подвиг! И заслуженно был представлен к званию Героя Советского Союза.
На вооружении у “Каскада” был такой метод — создание и использование легендированных групп под видом противника для действий в его тылу. Такие группы попросту называют лжебандами, так как именно это название наиболее емко отражает суть их деятельности. Команда “Карпаты-1” осуществляла подготовку такой лжебанды, состоявшей из пяти человек. Затем группу вывели в район действий, но она просуществовала всего 20 дней и была жестоко истреблена противником. Где произошла утечка? Ведь о лжебанде знали пять человек: Лазаренко, начальник его разведки, командир команды, оперработник “Каскада”, а также начальник местного ХАДа. Первые четыре исключались. Хадовец вроде был тоже надежен и главное заинтересован в деле. С муллой, да и с местным населением члены группы в этот период контактов как оказалось не имели.
После разбора неудачи с тремя своими “каскадерами” Александр Иванович решил, что утечка имела место все-таки через ХАД и именно в соответствии с одним из заветов восточной мудрости: “не раскрывай тайну даже другу своему, так как у него тоже могут быть друзья”. После этого случая Лазаренко охладел к идее создания лжебанд в своеобразных условиях афганской войны.
ХАД боялись и душманы, и местные жители, и не только. В Шинданде команда “Каскада” захватила двух иранцев. Иностранцы нечасто попадали в сети разведчиков, и поэтому Лазаренко лично прилетел, чтобьгдопросить залетных гостей. На вопросы, кто они такие и что здесь делают, иранцы отвечать отказались. Тогда Лазаренко попросил переводчика перевести, что иранцев немедленно передадут в ХАД. При упоминании ХАД иранцы потеряли способность к сопротивлению и стали униженно просить, чтобы их не передавали туда и что они ответят на все вопросы. Воистину, как говорит пословица, жестокость и страх пожимают руки друг другу. Оказалось, что оба были из Савака и являлись инструкторами по диверсиям в бандах. Далее естественно разговор пошел чисто профессиональный, и конечно в Центр ушла полновесная информационная телеграмма.
Во всех войнах, в которых участвовал Лазаренко, ему приходилось сталкиваться с жестокостью. Пытки военнопленных или гражданских лиц из стана противника всегда были способом получения интересующей информации или выражением тупой и упорной мести. Может на Востоке они были ближе к “кровной мести”. Но дело не в том, Восток это или Запад. Жестокость есть жестокость, с какой бы географической широтой она ни была связана. Но в Афганистане как-то пересекались современные технические достижения и средневековое безразличие к человеческой судьбе. Еще в мае 1979 года он впервые посетил Афганистан во главе группы инструкторов для консультаций партнеров из афганской службы безопасности (предшественница ХАД) по вопросам использования специальных минно-взрывных средств.
Начальник этой службы Сарвари на первой же встрече похвастался, что он сам только что расстрелял 30 бандитов. Лазаренко поинтересовался, откуда известно, что они бандиты. Сарвари объяснил, что просто в его личную тетрадь занесены десятки людей из враждебной среды. О какой-то элементарной проверке действительного положения дел даже речи не было. Раз в списках — значит, “секир башка”. Но это было еще не все. Сарвари познакомил Александра Ивановича и его спутников со своим помощником Юсупом. Последний продемонстрировал столик с двумя телефонными аппаратами, стоявший в его приемной.
Аппараты были не простые, а специально приспособленные для пыток с электрошоковым эффектом. На аппаратах устанавливались всевозможные датчики и дополнительные провода: небольшой поворот трубки приводил к воздействию на человека мощным электрическим разрядом. Даже показ таких “игрушек” был не для слабонервных. Бессмысленно было убеждать партнеров, что подобная жестокость — не самое лучшее средство борьбы с врагом и уж тем более привлечения народных масс на свою сторону. Отцы и дети Саурской революции хорошо помнили воздействие подобных методов на них самих и на их близких.
Однажды через особый отдел армии стало известно, что лейтенант и двое солдат из десантного полка в крепости Балахисар передали душманам два АК с боеприпасами и две армейские радиостанции. Подполковнику из военной прокуратуры было поручено разобраться, а ему в помощь придана группа “Каскада” из семи человек во главе с Пунтусом. Все прибыли в крепость, но когда вышли из машин, группу встретил прицельный автоматный огонь, который вел лейтенант-преступник. С первого выстрела Пунтус уложил его наповал.
В соответствии с установленными правилами на Александра было заведено уголовное дело. Но суды везде работают медленно, и уже после боя под Шиваками к Александру Ивановичу прибыл военный следователь: — А где Александр Пунтус? Я хочу с ним побеседовать. — Пунтус погиб. Уголовное дело прекратили.
Полковник Виктор Васильевич Шленкин родился 16 октября 1957 г. в семье военнослужащего. В 1980 году закончил военно-медицинский факультет при Томском мединституте. Назначение получил в Закавказский пограничный округ, начальником ПМП. В марте 1981 года был откомандирован в Москву, а затем в учебный центр подмосковной Балашихи. С 17 марта 1981 года по 10 апреля 1982 года находился в Афганистане.
У нас было не принято долго расспрашивать, что да как. В горы ехать не пришлось. У разведчиков была явочная квартира на окраине Кабула. Ехали почти час, так как несколько раз останавливали патрули и проверяли документы. Наконец добрались. Зашел в маленькую комнатку. На кушетке лежит “товарищ” в халате и с бородой. Оказывается, заболел он давно. Окружение пыталось лечить его, но видно не получилось, и больному становилось хуже. У него было огнестрельное ранение в ногу, задело мягкую ткань голени, и ранение кисти. С момента получения ран прошло уже наверное дней семь. Если бы еще недельку продержали, началась бы гангрена — и летальный исход неминуем.
С интересной особенностью столкнулся я в Афганистане. Местные жители очень стойкие, иммунозащищенные и по сути никогда не видали таблеток и каких-либо вакцин, препаратов. Лечила их в общем-то сама природа — травы, коренья — да вера в Аллаха. Любые наши таблетки и лекарства, особенно пенициллин, воспринимались как чудодейственные препараты. Но в данном случае пенициллин у них был свой. Рядом с раненым находился фельдшер. Общались мы через переводчика. Любое мое распоряжение выполнялось быстро и безукоризненно. Мои ребята намекнули мне, что этот больной — один из известных полевых командиров. В наших интересах было сделать все, чтобы вылечить его, внедрить в банду своего человека, своевременно давать дезинформацию — словом проводить разведывательную работу. Конечно обо всем этом я тогда не думал, а лишь догадывался. Лечил этого главаря в течение десяти дней. Лекарство и ежедневные перевязки принесли желаемый результат. Басмач начал понемногу сначала садиться, потом вставать и наконец.самостоятельно передвигаться. С кистью правда у него было похуже: ее функция была утеряна. О судьбе его я конечно же не знаю. Мой командир после этого сказал: “Спасибо, хорошее дело сделал”. Наград никаких мне не давали, но за год пребывания там я получил сразу два досрочных звания — старший лейтенант и капитан.
Был случай, когда ездил и в саму банду. Вопреки всякому здравому смыслу это было днем. Выехали за Кабул, опять на окраину города. На дворе была уже ранняя весна, и снега не было. Помню небольшое селение — несколько саманушек. Внутри стояли койки, напоминая нашу казарму. Но что меня удивило — их маленький полевой госпиталь. Увидев, какими препаратами пользуются фельдшера “духов”, я даже позавидовал. В нашем представлении, например, капельница должна быть установлена на штативе, и раствор самотеком входит в вену. Здесь же были пластиковые пакеты, которые подкладывались под больного, и то же происходило за счет давления его веса. Здесь в глинобитном подвальчике разовые шприцы тоже были для меня сюрпризом. Большой интерес представляли плазмо-заменители крови в пластиковой упаковке. Что еще поразило? Душманы всегда при смене мест дислокации берегли врачей. В случае любой перестрелки врачи были в безопасном месте. Расчет был прост: тем, кто погибнет, помощь уже не нужна, а раненых в случае успешного боя всегда принесут к врачу.
Многие, когда я вернулся из Афганистана, узнав, что пришлось лечить и брюшной тиф, удивлялись. И понятно, ведь от этой заразы мы избавились еще в первые годы советской власти. А дело все в том, что местные жители обильно ели жирную пищу часто в плохо вымытой посуде, да и грязными руками. В горах, в банде, в условиях войны законы волчьи: жив, сыт — и на том спасибо. Все это естественно провоцировало заболевания кишечника.
Сомова задержали потому, что его группой “под занавес” пребывания в Афгане была проведена спецоперация по уничтожению крупного склада с оружием противника, о результатах которой было доложено в Кабул телеграммой. Результаты впечатляли: уничтожено 400 ящиков различных боеприпасов, несколько экземпляров ракет класса “Земля-земля” и “Земля-воздух”, гранатометов, снарядов к безоткатным орудиям, стрелковое и тяжелое оружие. Вот и делись теперь “каскадер” своим опытом!
Опыт был изложен в уже упомянутой справке, которая отличалась краткостью и лаконичностью: “Амир” был нацелен на уничтожение крупного склада с оружием. Используя свои оперативные возможности и связи, он успешно осуществил спецоперацию. В ходе ее подготовки “Амир” самолично доставил в район дислокации склада 1 килограмм пластита со взрывателем МУВ-4”, спрятав их в доме одного из своих помощников. После изучения оперативной обстановки в районе склада оружия и системы его охраны (все размещалось в 5-ти комнатах и коридоре двухэтажного дома) “Амир” через другого своего помощника, несшего физическую охрану склада, перед окончанием его дежурства осуществил занос взрывного устройства в одну из комнат первого этажа, где хранились боеприпасы. В 8 часов вечера произошел взрыв”.
В той же справке в качестве примера была изложена еще <здна спецоперация, которую удалось провести несколькими месяцами раньше. Хотелось бы привести ее описание полностью: “В активную бандгруппу под командованием Али (провинция Кунар), состоявшую из 25 человек, был внедрен “Азим”, который сообщил, что эта бандгруппа дислоцируется во дворе двухэтажного дома, имеющего шесть комнат размером 3x4 метра. В соседней комнате размещен склад группы, где имеется легкое и тяжелое стрелковое оружие, боеприпасы к нему, а также шесть противотанковых мин (ПТМ). 16 вооруженных бандитов живут на втором этаже. Режим охраны упрощен. Днем несет службу на улице один караульный, ночью выставляются два поста на северном и южном скате крыше дома. Человек, заходящий на склад, не обыскивается, двери склада не запираются. Оружие членов банды в свободное время также находится на складе, откуда они и берут его при заступлении в караул.
В связи с изложенным, “Азим” предложил использовать ПТМ для уничтожения склада оружия и банды. Для реализации этого плана был изготовлен детонатор с замедлением до 25 минут, который “Азим” установил в горловине одной из ПТМ перед своим заступлением в ночной караул. В результате взрыва ПТМ и детонации остальных боеприпасов и мин склад и мятежники (23 человека) были полностью уничтожены. “Азиму” удалось своевременно покинуть место спецоперации”. На этом совещании прозвучали и другие красноречивые примеры, однако приведенные выше операции носили как бы типовой характер и укладывались в нормальную стереотипную схему: агент в банде — получение им специзделия и инструктажа — закладка взрывателя (чаще с замедлением) в заранее избранное место — взрыв с предшествующим или последующим уходом агента с места операции. Все логично, правильно и оперативно. И все же как-то сухо, буднично и даже вроде слишком просто. Хотелось бы глубже понять задействованный механизм.
Об этом после совещания мы беседовали с Сомовым. Он пояснил: — Суть заключается в правильно подобранном исполнителе. Обратите внимание: в каждом примере фигурирует наш человек в составе охраны объекта или близкий к ней человек. Другим лицам трудно быть исполнителями. Они далеки от уязвимого места и любое приближение к нему может вызвать подозрение. А охранник несет около уязвимого места службу. Ему надо фигурально говоря только руку протянуть.
схема спецоперации по уничтожению крупнокалиберного пулемета ДШК, которая имела место в нашей зоне и как известно в других местах воюющего Афганистана. Бандгруппа мятежников располагала хорошо организованной и оснащенной системой ПВО, которая не позволяла проведение целенаправленного авиаудара и высадки десанта с целью уничтожения базы мятежников. Ключевую позицию в этой системе занимал ДШК. С учетом этого был разработан план оперативных мероприятий по уничтожению ДШК через оперативную связь “Б”, располагавшего возможностями по проникновению на территорию базы мятежников. Ему было отработано задание по доставке и вложению в боекомплект пулемета ДШК специзделия, закамуфлированного под обыкновенный патрон данного пулемета.
“Б” удалось осуществить намеченные мероприятия, о чем он сообщил оперработнику, готовившему его к этой операции, через своего родственника. В дальнейшем при обстреле самолетов ВВС РА, находившихся в районе базы мятежников, произошел разрыв спецпатрона в стволе ДШК, который был полностью разрушен. Вывод из строя крупнокалиберного пулемета привел к значительному ослаблению системы ПВО базы данной бандгруппы и дал возможность проведения операции по ее уничтожению средствами ВВС.
В органы безопасности провинции стали поступать оперативные сведения о возникновении с новой силой противоречий между бандгруппами различной партийной принадлежности, возникавших на основе территориальных притязаний. Данное обстоятельство было учтено и использовано при разработке плана оперативных мероприятий, предусматривавшего в своем замысле доведение имеющихся противоречий до антагонистических с целью разобщения единства бандгрупп, действовавших в этой провинции, отвлечения их от борьбы против государства. Исполнителем указанного плана должна была стать агентурно-боевая группа “Заря”.
На очередной встрече командиру группы была поставлена задача и конкретизированы детали по выполнению разработанного плана. Ему так же были вручены одна осколочная, одна противотанковая, четыре противопехотных мины. Группа приступила к исполнению полученного задания в населенном пункте, где располагались несколько бандгрупп, принадлежащих как к Исламскому обществу Афганистана (ИОА), так и к Движению исламской революции (ДИР).
Первая осколочная мина была заложена в караульном помещении здания исламского комитета ИОА. В результате взрыва два члена бандгруппы погибли и два — ранено. Подозрений у бандглаваря по отношению к своим членам банды, в число которых входил исполнитель из группы “Заря”, не возникло. На следующий день утром взорвалась противопехотная мина, установленная у входной двери, где проживал военный заместитель бандглаваря. Он и еще два бандита погибли.
В тот же день в результате взрыва второй противопехотной мины, заложенной также у входной двери дома одного из заместителей бандглаваря, погиб рядовой член этой банды. В соответствии с разработанным планом члены агентурно-боевой группы распространяли легенду о том, что “это дело рук” бандгруппы ДИР. В тот же вечер они под покровом темноты обстреляли из стрелкового оружия здание исламского комитета ДИР, расположенного на противоположной стороне этого населенного пункта. Возникла обоюдная перестрелка между бандгруппами ДИР и ИОА, в результате которой обе стороны понесли потери. Данных о расшифровке группы “Заря” не поступало, что позволило продолжить оперативную работу с ней в дальнейшем.
Одна из гостиниц в крупном городе Пакистана являлась местом сосредоточения афганских мятежников, прибывающих из Афганистана для лечения и отдыха. Планом проведения спецоперации предусматривалось осуществление взрыва в этой гостинице, для чего было выделено 50 килограммов ппастита и взрывное устройство с часовым механизмом. В качестве исполнителя был подобран агент органов безопасности, являющийся членом бандгруппы. С ним тщательно отрабатывались все детали предстоящей операции. Агент был глубоко законспирирован. Об этом свидетельствует тот факт, что установочные данные, иные сведения и даже псевдоним в имевшихся документах отсутствовали.
Исполнитель в составе своей бандгруппы прибыл в гостиницу на зимний отдых и приступил к осуществлению спецакции. Указанные взрывчатые средства ему были переданы через тайник. Исполнитель через своих родственниц, работающих в числе технического персонала гостиницы, в течение двух дней поэтапно заносил взрывчатку в гостиницу и сосредоточил ее в одной из комнат первого этажа. Затем он установил взрыватель, рассчитав время взрыва на вторую половину следующего дня. В результате взрыва погибли 12 и ранены 20 мятежников, отдыхавших в гостинице. Четырехэтажное здание гостиницы из-за обрушившейся кровли практически не подлежало восстановлению.
Местные контрразведывательные и жандармские органы ввели чрезвычайное положение. К мятежникам были применены ограничительные санкции, связанные с режимом пребывания, передвижения и ношения оружия. Кроме того в городе произошли забастовки в тех местах, где были сосредоточены афганские мятежники. Демонстранты требовали от правительства убрать лагеря афганских мятежников за пределы города. Данные об указанной спецакции были перепроверены через другие оперативные возможности и через пакистанскую официальную печать. Исполнителю в качестве вознаграждения в соответствии с достигнутой ранее договоренностью было передано 70 единиц стрелкового оружия (автомат Калашникова) и АГС (автоматический гранатомет).
В Афганистане мы столкнулись с еще более разнообразной гаммой мин-ловушек. Но надо было научить партнеров не только не попадать в ловушки, но и самим стать специалистами применения в боевой практике этого способа борьбы с противником. Я прибыл в Кабул в 1980 году. С первых дней занятий с афганскими партнерами я понял, что знание ими конкретных способов установки мин-ловушек (сюрпризов) весьма расплывчаты. Отличить подлинные факты от вымыслов было трудно. Каким путем взрываются “русские” игрушки никто из слушателей толком объяснить не мог. Обучение пришлось начать с азов. В дальнейшем познакомился с местными саперами и другими лицами, после общения с которыми узнал обстановку в стране более конкретно. Не- обходимо отметить, что взрывные устройства и другие средства поставлялись из Англии, США, Италии, Китая, Японии, Швеции.
В 1983—1984 гг. из Афганистана в Москву для исследования были направлены взрывчатые вещества (пластичные, листовые и твердые) и взрывные устройства. Среди них имелись два японских транзисторных приемника, два термоса с пластичным ВВ (в одном из них 5 килограмм, в другом — 1,5 килограмма). Взрыв должен был наступить при заливании кипятка в термосы. Среди ВВ оказались камни и щебенка (предположительно из США), совершенно непохожие на взрывчатые вещества. Как потом выяснилось, указанные предметы оказались мощными взрывчатыми веществами, которые можно было насыпать кучей с подкладкой под нее взрывателя замедленного действия. С целью большей эффективности занятий тексты по минно-взрывному делу были систематизированы и переведены на язык фарси.
В окружении злостного непримиримого бандглаваря находился агент-двойник “Фарид”. Он оказывал банде транспортные услуги, что естественно было под контролем оперативников. Через “Фарида” планировалось довести до бандглаваря целенаправленную информацию о движении автомашины с боеприпасами по контролируемой им дороге и побудить его организовать ее захват с грузом на пути следования. Согласно плану указанная автомашина якобы должна была “доставить” в местный отдел органов безопасности два ящика с боеприпасами. Под один из ящиков было закамуфлировано взрывное устройство-“сюрприз”, срабатывавшее при открытии крышки ящика (взрывное устройство “сюрприз” представляет собой металлический ящик, заполненный бутылками (по виду обычными для питья) с горючей смесью и срабатывающий при полном открытии крышки указанного ящика).
Местный отдел органов безопасности предупреждался шифротелеграммой о недопустимости вскрытия ящиков в случае их доставки до конечного пункта. В ходе операции оперработник провел встречу с “Фаридом”, на которой дал задание по сбору информации об обстановке на дороге, по которой должна была проследовать автомашина с грузом. В процессе инструктажа оперработник “проговорился” о характере груза автомашины и дате ее выхода. Информация была доведена до бандглаваря, он устроил засаду на дороге, остановил данную автомашину и подверг ее обыску. При вскрытии “сюрприза” произошел взрыв, в результате которого погибли сам бандглаварь и семь членов его банды.