Навигация:
АПЛ пр.667А за внешнее сходство получили прозвище «Ваня Вашингтон», а в учебном отряде подплава в Северодвинске – «Джоржик»
Ракетный отсек пр.629
Информирование личного состава об авариях и ЧП
Пуск МБР
Готовили нас для службы на атомных ракетных подводных лодках 667 А проекта, где стояли ракетные комплексы Д-5, которые, собственно, мы и изучали. Было интересно потрогать своими руками корпус настоящей баллистической ракеты и погладить ласково и осторожно настоящую (без ядерной начинки) боеголовку.
Кстати, ракетная подводная лодка 667А проекта – это точная копия американской ракетной подводной лодки типа «Джорж Вашингтон». В учебном отряде ходили упорные слухи, что наши конструкторы просто скопировали ее. И поэтому лодки 667А проекта иногда просто называли «Джоржиками». Так ли это или не так – мне, конечно, не ведомо.
Круглый переборочный люк в третий (бис) отсек открыт и я, чертыхаясь неловко, пролезаю в него: – Прошу разрешения. Это тоже неукоснительная традиция – входя и в отсек, обязательно спрашивать разрешения. Следующий отсек – уже наш, четвертый. В глаза сразу бросаются округлые ракетные шахты, обвешенные какими-то приборами, датчиками и трубами. Сами шахты белого цвета, а приборы и датчики – темно-желтого. Слева у борта аккуратненькие 28 спальные места в два яруса. По правому борту между шахтами – деревянные двери офицерских кают.
По распределению я попадаю на боевой пост № 10, находящийся у переборочного люка на верхней жилой палубе. Старослужащего, традиционно передающего свой опыт и знания, на нем нет. То есть осваивать мне придется этот пост самостоятельно. Я получаю книжку – «Боевой номер», где досконально расписаны все мои обязанности по всем тревогам, командам, в том числе и ракетной стрельбе. Все это мне надо выучить наизусть. А еще нам всем надо «проползти на брюхе» все отсеки корабля, которые мы должны тоже знать, как свои пять пальцев. А уж о своем четвертом ракетном отсеке даже и речи нет – здесь мы должны знать и помнить все досконально.
Федор Федорович молча смотрит на них и раскрывает свою коричневую папку. В этой папке содержатся совершенно секретные данные об авариях, случившихся в последнее время на подводных лодках, имеющих на своем вооружении и ракетный комплекс Д-5. Подобный комплекс стоит и на нашем корабле, включающем в себя всего четыре ракетные шахты. И получается, что горят ракеты в ракетных шахтах кораблей не так уж и редко. Наши баллистические ракеты оснащены жидко-реактивными двигателями, и топливом им служит окислитель и горючее, которые при соединении и воспламеняются. Окислитель и горючее составляют основную весовую массу ракеты и размещаются в двух огромных баках, разделяющихся тонкой перегородкой. Трубопроводы, по которым они поступают к двигателям, имеют заглушки или клапаны, открывающиеся при помощи пиропатронов. После каждого пожара в шахте в обязательном порядке устанавливается причина случившегося, но я думаю, что это зачастую просто отписка, поскольку совершенно невозможно установить причину пожара или аварии, глядя на искореженную, обгоревшую груду металлического хлама, бывшего до этого баллистической ракетой. В пользу моих сомнений свидетельствуют и факты – ракеты продолжают гореть, что означает следующее: причину не устранили. А раз не устранили, то это означает только одно – ее не установили. Кстати, окислитель и горючее по своим параметрам очень и очень близки к отравляющим боевым веществам. Особенно окислитель.
Федор Федорович доводит до нас подробности двух последних аварий: лодка 667 А проекта. Во время боевого патрулирования начался пожар в шахте. При достижении температуры в шахте 70о С автоматика включила систему аварийного орошения (а система аварийного орошения ракетной шахты работает следующим образом – забортная вода, движимая мощными водяными насосами, поступает по трубам в шахту. И такими же мощными насосами она откачивается из шахты. То есть аварийная горящая ракета беспрестанно омывается огромным количеством морской холодной воды. Этим самым, во-первых, достигается понижение температуры в аварийной шахте и одновременно вымывание несгоревшего окислителя и горючего из шахты в море). Через энное количество времени, когда температура в шахте упала до нормы, система аварийного орошения была выключена. Лодка снята с боевого дежурства и возвращена на базу. Причины установлены…
Следующая авария. Лодка проекта 667 А стояла у пирса на своей базе, когда начался пожар в шахте. Система аварийного орошения не сработала. Избыточным давлением вырвало крышку шахты, и ядерная боеголовка вылетела на пирс. Пожар тушили… Причина установлена… Я представляю себе, как с грохотом и жутким ревом взлетает крышка ракетной шахты, и из нее вместе со столбом пламени вылетает ядерная боеголовка и, кувыркаясь, летит на пирс. Что там творилось на самом деле?
– Вопросы есть? – Федор Федорович обводит нас серьезными строгими глазами.
– Есть, – Саша Копшук мастер задавать умные вопросы, – что стало с боеголовкой?
– Боеголовка не разрушилась, – отвечает Федор Федорович и захлопывает свою коричневую папку: – Разойдись.
К-102 снимается со швартовых и уходит в море. С нами командир дивизии и несколько штабных офицеров – флагманских специалистов. Пуски ракет у ракетного комплекса Д-5 производятся на глубине 50 метров на малом ходу корабля.
Предстартовая подготовка только двух ракет длится полчаса, а затем следует уже собственно пуск. Если, скажем, перед подводным ракетоносцем стоит задача выпустить все ракеты, а на атомной подводной лодке 667 А проекта, на вооружении которой находится комплекс Д-5, их шестнадцать, на пуски уйдет 8 часов. У нас сейчас в шахтах всего две ракеты, а отстреливать мы будем только одну. Федор Федорович, как командир БЧ-2, находится во время предстартовой подготовки в центральном отсеке на своем боевом посту и оттуда контролирует весь ход ее. Там же у него и пусковой ключ. Таких ключей два. Один для командира БЧ-2, а второй для командира корабля. Иными словами командир БЧ-2 не может самостоятельно дать команду на старт ракеты, точно так же, как и командир корабля. Только вместе. Я слышу его короткие реплики и команды по «каштану», идущие к командиру группы старта старшему лейтенанту Ермолаеву, сидящему у пульта «КСПО» и следящему за ходом автоматической предстартовой подготовки по мнемосхеме.
Все идет нормально. Шахта заполняется забортной водой и одновременно происходит наддув топливных баков ракеты воздухом и азотом, тем самым выравнивается внешнее и внутреннее давление. Мы находимся на своих боевых постах и в случае внештатной ситуации готовы выполнить свои обязанности по команде с поста «КСПО» – для меня это вручную открыть-закрыть клапаны наддува баков ракеты. Тоже все проходит нормально. Вся предстартовая подготовка закончена. Идет команда на открытие крышки шахты. Пуск! Я не слышу рева ракетных двигателей, даже подставив ухо вплотную к шахте, но ощутимо чувствую, как лодка проваливается вниз примерно на метр. Крышка закрывается, и забортная вода, заполнившая шахту, начинает откачиваться. Командир поздравляет нас, весь экипаж с успешным пуском, и корабль возвращается на базу.
На следующее утро мы готовимся к осмотру шахты и пускового ствола, я с некоторым волнением жду, когда откроется крышка шахты: в учебном отряде нас немало пугали обгоревшими стенками шахт и пусковых столов, и я уже внутренне готов их обдирать, шкурить и заново красить. Крышка открывается, и я с изумлением вижу все еще почти свежую краску на стенке шахт и на пусковом столе.