Штейн Доу, Сёдерлунд Арне «Железный кулак из-под воды»

Операция «Кег / Симпл» по уничтожению мостов в районе бухты Жираул в ноябре 1982 г. Предыстория

Порт Мосамедеш (позднее переименованный в Намибе) являлся ключевой базой на основном маршруте снабжения сил ФАПЛА и СВАПО в Южной Анголе. Основная часть грузов из него поступала в город Лубанго, — штаб всех войск в юго-западной Анголе и главный центр их тылового и материально-технического обеспечения и снабжения. Два города были связаны автомобильной дорогой и железнодорожной веткой.
...
Все горюче-смазочные материалы из порта доставлялись в Лубанго железнодорожными цистернами и, поскольку в городе не было нефтехранилищ, они перекачивались прямо из цистерн в топливозаправщики или бочки для последующего распределения по различным подразделениям автомобильным или воздушным транспортом. По подсчетам, сделанным в то время, 90 % всех военных поставок для сил ФАПЛА внутри страны и 70 % поставок для СВАПО осуществлялись по железной дороге. Несмотря на то, что вся горнодобывающая деятельность на юге была остановлена вскоре после обретения независимости и начала в стране гражданской войны, на руднике Кассинга имелись большие запасы железной руды, и, судя по всему, ангольское правительство рассматривало возможность экспорта этой руды через рудный терминал в Сако, расположенный к северу от Мосамедеша. Учитывая тот факт, что для этого предполагалось использовать ту же железную дорогу, по которой осуществлялись и военные поставки в Лубанго, командование Сил обороны ЮАР начало всерьез рассматривать возможность блокирования этого основного маршрута снабжения путем разрушения моста через реку.
Если мост будет разрушен, то в отношении обеспечения своих войск на юго-западе страны и ФАПЛА, и СВАПО станут полностью зависимы от автомобильных и воздушных перевозок, а поскольку они уже зависели от автодорог и авиации в распределении всех своих грузов за пределами Лубанго, то такая диверсия, если и не отрезала бы их от поставок, то породила бы неразбериху и огромную нагрузку на и без того испытывающие трудности силы. Дополнительно, это еще и демотивировало бы вражеские войска, в том числе кубинцев, численность которых в этом районе росла, и одновременно привело бы к активизации противостоящих им сил УНИТА. Наконец, поскольку тяжелые насыпные грузы по железной дороге больше перевозить было бы нельзя, прерывание железнодорожного сообщения имело бы и значимые экономические последствия для ангольского правительства.

Еще в мае 1979 года разведгруппа 4-го полка спецназа, высадившись с подводной лодки, провела в том районе разведку мостов и склада горючего (операция «ПЛОТНОСТЬ»), а в середине 1981 года, для разведки северной части плато Жираул, которое простиралось к югу от мостов и через которое проходил основной маршрут подхода к ним, с ракетного корабля была высажена малая разведгруппа спецназ из двух человек (операция «ПРИВЫЧКА»). Год спустя, в мае 1982 года, была проведена еще одна разведка с подводной лодки (операция «СЕКУНД / АСИТИ»), в результате которой была существенно дополнена подробная разведывательная картина на побережье и было получено достаточно подробной информации для проведения операции. Поскольку нападение должно было осуществляться скрытно, и быть никак не связанным с южноафриканской армией или военно-морскими силами, в планировании не оставалось места для ошибок.
В спецназе уже давно пришли к выводу, что все разведывательные данные необходимо обновлять непосредственно перед самим специальным мероприятием, поэтому, несмотря на все предыдущие разведывательные выходы в этот район, перед проведением диверсии необходимо было провести доразведку, чтобы убедиться, что обстановка на берегу не изменилась. Оба моста были очень прочными, имели широкие пролеты, и для их эффективного разрушения требовались значительные усилия и мощные подрывные заряды. Поскольку добраться до объектов можно было только пешим порядком, а обход почти непроходимого болота в устье реки требовал перехода по извилистому маршруту, проложенному между поймой и плато Жираул южнее, было очевидно, что потребуется большая диверсионная группа.

Операция «Кег / Симпл». Специальные подрывные заряды

Несмотря на то, что в качестве подрывных зарядов использовались стандартные заряды пластида (PE4) с механическим взрывателем с задержкой срабатывания, соединенные в единую цепь, возникла проблема крепления зарядов на нужной высоте на бетонных опорах для достижения необходимого разрушительного эффекта, — особенно с учетом того, что все специальное снаряжение необходимо было переносить и забирать с собой (или уничтожать в процессе подрыва), чтобы не осталось никаких свидетельств присутствия южноафриканцев. Чтобы решить эту проблему, на помощь пришла изобретательность известного эксперта по взрывчатым веществам и боевой химии доктора Вернона Джойнта из компании MECHEM (научно-исследовательское подразделение Совета по научным и промышленным исследованиям). Интересно, что его решение не имело ничего общего со взрывчаткой, а представляло собой чрезвычайно прочный жидкий клей, который очень быстро высыхал на воздухе. Он наносился на кусок дерева с предварительно закрепленным крюком, который затем крепился к бетонному столбу на нужной высоте. Таким образом, к столбам можно было подвесить подрывные заряды из 15-20 кг взрывчатки, упакованные в купленные рюкзаки гражданского образца, и быстро соединить их в цепь для детонации. Для подъема на нужную высоту потребуется несколько легких алюминиевых лестниц.

Операция «Кег / Симпл». Проведение диверсии

В ночь на 7-е число, в 20:00, примерно в пяти милях от участка высадки с борта двух ракетных кораблей на воду спустили четыре «Барракуды» с подгруппой управления, подгруппами подрыва, охранения и со всем их снаряжением.

После завершения посадки всех подгрупп, пары катеров столкнулись с некоторыми трудностями при встрече с друг другом, поскольку оба ракетных корабля спускали катера независимо друг от друга, чтобы не привлекать внимания, если их засекут радары. Однако уже к 21:40 «Барракуды» были у берега, пловцы-разведчики отправились на участок высадки, и через 35 минут смогли подтвердить, что высадка безопасна. Пять минут спустя, преодолев сильные волны и сильное прибрежное течение, которое максимально проверило навыки рулевых, лодки уткнулись в песок, и промокшие диверсанты смогли собрать свое снаряжение на берегу и сориентироваться. Из-за большого количества снаряжения и важности его распределения между всеми диверсантами, а также из-за необходимости работать в темноте, соблюдая звукомаскировку, к тому времени, когда лодки смогли отойти на выжидательную позицию за линией бурунов, в готовности по сигналу эвакуировать группу, было уже 23:15.
Как только катера отошли, подгруппа управления с четырьмя подгруппами охранения во главе с капитаном Крайтцем направилась к объектам. Поскольку разведчики этих подгрупп не были сильно нагружены, им удалось без особых проблем преодолеть скалистые склоны, и к 00:30 они достигли объектов диверсии, расположив свой пункт управления с видом на мосты. Подгруппы охранения быстро заняли свои позиции, и поскольку местность под железнодорожным мостом была непроходимой, а на мосту не было замечено присутствия людей, две подгруппы, в задачу которых входило прикрытие подступов на северном берегу реки, смогли пересечь мост, подтвердив, что он не охраняется. Примерно в 50 метрах к северу от железнодорожного моста находился небольшой «крааль» — группа хижин, обитатели которых на протяжении всего времени, пока подгруппа охранения сидела в темноте с южной стороны построек, болтали на местном диалекте.
Взвалив на свои спины все снаряжение и оборудование, следом по тому же маршруту вышли подгруппы подрыва. Несмотря на то, что маршрут был безопасным и вражеских сил в непосредственной близости не было (хотя в 2,5 милях к югу находилась зенитная батарея), продвижение шло медленно из-за тяжелого груза операторов, каждый из которых нес не менее 60 кг, а также громоздкого снаряжения, включая лестницы. Бoльшая часть пути пролегала по песчаному склону с многочисленными препятствиями, такими как огромные валуны, и в некоторых местах для того, чтобы обеспечить проход, приходилось закреплять веревочную лестницу. При преодолении одного из препятствий возникло некоторое замешательство, когда лейтенант Эразмус, которых шел замыкающим, пробираясь вдоль большой скалы, повис над отвесным обрывом с рюкзаком, прижатым к скале. К счастью, его приглушенный призыв о помощи услышал сержант Фурье, который находился чуть впереди и смог оказать ему помощь.
По причине большого веса, который переносили операторы, и физически изматывающего маршрута, обе подгруппы вышли к подгруппе управления только через полтора часа после того, как район объектов был обеспечен подгруппами охранения. К этому времени они отставали от графика уже на два часа, однако руководитель операции принял решение продолжать операцию, сдвинув крайнее время отхода на 03:00 ночи. После этого обе подгруппы разделились и выдвинулись к своим объектам, начав подготовку к подрыву мостов в 02:20. Непроходимость водной артерии под железнодорожным мостом означала, что первоначальный замысел использования одной взрывной цепи оказался неосуществимым, поэтому было решено подрывать голову моста, и подготовить для подрыва четырех опор с северной стороны и четырех опор с южной стороны две отдельные взрывные цепи.
Находившиеся у кромки воды разведчики не знали глубину реки между ними и опорами, и лейтенант Грейлинг, не без некоторых колебаний, сняв рюкзак и прошептав: «Расскажите всем, что я погиб храбро», — прыгнул в реку. Глубина воды в ней оказалась чуть выше колен. Используя доски и «вондергом» («чудо-клей»), созданный доктором Джойнтом, спецназовцы, работая в парах, быстро подвесили рюкзаки со взрывчаткой на нужной высоте на восьми мостовых опорах и еще один заряд уложили под головой моста. Каждый подрывной заряд имел промежуточный заряд из флегматизированного воском гексогена с отрезком детонирующего шнура. Благодаря многократным тренировкам подготовка мостов к подрыву шла как по маслу, и скоро сержант Фурье приступил к установке на зарядах зажигательных трубок и соединению их с запалами, имевшими временную задержку срабатывания.
Подгруппа подрыва капитана Дженкинсона смогла преодолеть лишние 400 метров без особых проблем и обнаружила, что автомобильный мост оказался ниже, чем ожидалось. Это сделало часть снаряжения, которое переносили разведчики, чрезмерной, и значительно облегчило задачу по подрыву, поскольку доски с «вондергомом» удалось прикрепить быстро, не прибегая к переносным лестницам. Изначально мост был построен для железной дороги, но когда рядом построили новый, он использовался для местного автомобильного движения и находился в плохом состоянии.
К 02:50 подгруппа выполнила свою задачу, и начала отход на пляж, установив таймер на подрыв на 05:00 утра. За ней последовала подгруппа охранения, прикрывавшая подход с севера. Через десять минут, в 03:00, было закончено минирование железнодорожного моста, и, установив таймеры, начала отход подгруппа подрыва №1, предварительно убедившись, что на месте не осталось никаких элементов снаряжения, изобличающих южноафриканцев — стандартный и крайне важный порядок действий. За подрывниками последовал командир диверсионной группы с подгруппой управления, колонну замыкали оставшиеся подгруппы охранения. Освободившись от подрывных зарядов, разведчики смогли передвигаться относительно легко, и к 03:40, выйдя на пляж, они вызвали четыре катера для эвакуации уставших, но облегченных диверсантов.

Операция «Кег / Симпл». Итоги

Несмотря на то, что операция оказалась успешной, она едва не обернулась катастрофой и дала ряд очень важных уроков на будущее. Одним из самых важных выводов стала необходимость проведения надлежащей тактической доразведки объекта. Также стало очевидно, что у разведгруппы, проводящей такую доразведку, теперь должны быть дополнительные обязанности во время операции, кроме предоставления разведданных и оказания помощи руководителю операции. Также стало очевидно, что разведданные, предоставленные для планирования, оказались неудовлетворительными, поскольку, несмотря на то, что строительные чертежи и иллюстрации мостов и дорог были получены в Лиссабоне, конструкция автомобильного моста не имела ничего общего с предоставленными чертежами. Привлечение операторов, не подготовленных к морским операциям, также стало причиной потери катера и задержек в ходе операции, что явно указало на необходимость увеличения численности боевого состава 4-го разведполка. В то время как спецназовцы этого подразделения были обучены плаванию к берегу и обратно к лодкам, занимающим безопасную позицию недалеко от берега, большинство военнослужащих диверсионной группы были из состава 1-го и 5-го полков, некоторые из которых не умели плавать и, кроме того, испытывали перед морем цепенеющий страх.
Позднее начало выполнения задания у мостов было вызвано тем, что во время вывода подгруппы подрывников были слишком тяжело нагружены. Из-за ограниченной грузоподъемности ракетных кораблей, на которых можно было разместить лишь небольшое количество людей, в операции задействовалось минимальное количество личного состава, необходимое для выполнения задания. Это привело к тому, что в ВМС ЮАР начали новый проект по улучшению условий обитания и размещения на борту разведчиков спецподразделений, включая столовую, специально предназначенную для их нужд. Командир 4-го разведывательного полка также считал, что большой промежуток между операциями не способствует поддержанию боевых навыков и накоплению опыта среди операторов, а также слаженной работе с подразделениями флота. Крайняя боевая операция на море, операция «КЕРСЛИХ», состоялась почти год назад и, по счастливому стечению обстоятельств, проводилась при участии тех же ракетных кораблей «Освальд Пиров» и «Джим Фуше», что позволило избежать проблем с подготовкой и обученностью их экипажей. Несмотря на то, что «Освальдом Пиров» командовал новый офицер, на момент проведения операции «КЕРСЛИХ» он не имел достаточного боевого опыта. В связи с этим было предложено проводить в Салданье на регулярной основе учения, чтобы поддерживать и улучшать уровень подготовки и взаимодействия, а также приучить местное население к постоянному присутствию боевых кораблей, чтобы они не воспринимали их как разведывательные признаки готовящейся операции.
Ряд ценных уроков был извлечен и с тактической точки зрения. Одной из причин проблем с подвесными моторами во время высадки на берег стало попадание воды в топливные баки — незначительная проблема, имевшая серьезные последствия. Кроме того, стало очевидно, что необходимо иметь достаточное количество водонепроницаемых сумок и контейнеров, поскольку отказ оборудования для связи в неподходящий момент, а также повреждение снаряжения могут стoить успеха операции и увеличивать затраты. Несмотря на то, что большинство персональных и лодочных радиостанций оказались залиты водой, были и такие, которые в случае необходимости работали хорошо. Такими оказались радиостанции серии PRC и, в частности, армейские поисково-спасательные рации PRC 90/A73, которые носили с собой боевые пловцы. Эти небольшие по размерам двухчастотные приемопередатчики являлись усовершенствованным вариантом оригинальных одночастотных аварийно-спасательных радиостанций, использовавшихся во время войны во Вьетнаме. Всего было произведено более 50 000 таких раций, которые использовались в спецподразделениях многих западных стран. Из-за их водонепроницаемости, все эти радиостанции, имеющиеся на вооружении спецназа, было решено передать в 4-й разведывательный полк.

В итоге, несмотря на большой риск, которому подверглись спецназовцы в конце диверсии, а также потерю дорогостоящего вооружения и снаряжения, комбинированная операция («КЕГ/СИМПЛ») была признана успешной, — несмотря на то, что, согласно отзывам, мост оказался разрушен лишь частично, центральную конструкцию, которая устояла, во время восстановительных работ пришлось снести. Новый мост, построенный группой из десяти советских специалистов и 35 ангольцев, был открыт в конце октября 1983 года во время торжественной церемонии под председательством комиссара провинции и при участии министра строительства и советского посла.

Интересно отметить, что железнодорожное сообщение между Намибе (бывший Мосамедеш) и Лубанго, протяженностью 246 км, было полностью восстановлено только в июне 2012 года, когда по железной дороге отправился первый поезд по расписанию — таковы были совокупные результаты различных атак на эту транспортную артерию.

Операция «Дрозды» — диверсия водолазов 4-го разведывательного полка СпН ЮАР в порту Намиб. Разведка обстановки

Инфраструктура города Намиб, который являлся ближайшим портом к границе с тогдашней Юго-Западной Африкой, долгое время рассматривалась в качестве основной стратегической цели и привлекала пристальное внимание со стороны командования САДФ и, в частности, Сил специального назначения. В ноябре 1982 года в ходе операции «КЕГ/СИМПЛ» были разрушены железнодорожный и автомобильный мосты через реку Жируль, что ограничило переброску вооружения и грузов вглубь страны, однако постепенно прорабатывались альтернативные маршруты, и мосты были восстановлены. В начале 1985 года было принято решение уничтожить давнюю цель спецназа — хранилища горюче-смазочных материалов в Намибе. Несмотря на то, что порт Лобито находился дальше от фронта боевых действий, он являлся ключевым пунктом снабжения для сил ФАПЛА, располагавшихся дальше на восток.

16-го февраля 1986 года подводная лодка «Йоханна ван дер Мерве» (командир — коммодор Ян Рабе) выскользнула из Саймостауна в Лангебаан, и в тот же вечер после наступления темноты стала на бочку в Донкергате. Там на нее погрузили лодки и оборудование, и разведгруппа 4-го полка в составе из шести человек под командованием майора Пьера Лундберга поднялась на борт, чтобы подготовиться к длительному разведвыходу.

Вечер 26-го февраля был использован для установления состояния маяков, а также для определения других ориентиров, облегчающих навигацию на надувных лодках. На следующее утро была проведена разведка через перископ, и в ту же ночь на воду были спущены две надувные лодки К50. Ночь была потрачена на сбор разведданных в гавани, и к 04.00 по местному времени разведгруппа была эвакуирована. Поскольку после полнолуния прошло всего несколько дней, рекогносцировка была рискованным предприятием, и подъем разведчиков на борт должен был происходить мористее и вдали от рыболовецких судов. Тем же утром, прежде чем подлодка направилась на юг в Намиб, была также завершена фоторазведка, чтобы подтвердить информацию, полученную операторами.
Утром 4-го марта, по прибытию в район порта, был проведен обычный осмотр акватории через перископ, и майор Лундберг получил возможность внимательно изучить гавань и навигационные знаки. Оранжевый буй недалеко от мыса Жируль, северной оконечности залива, был нанесен на карту и оказался полезным ориентиром во время разведвыхода в ту же ночь, когда лодки должны были быть спущены на воду к северо-западу от этого мыса. Еще бoльший интерес вызвало обнаружение в гавани двух ракетных катеров «Оса» Мк 2 ангольского флота. Поскольку эти суда не имели гидролокаторов и эффективных систем радиоэлектронной разведки, они не рассматривались как угроза для подводной лодки, однако при приближении к этим судам во время рекогносцировки лодка соблюдала предельную осторожность.
В ту ночь разведчики провели такой же разведвыход, как и у Лобито, позволивший определить место высадки с удобными подходами к основным целям — резервуарам для хранения топлива.

Операция «Дрозды». Планирование

Хотя первоначальная цель операции озвучивалась в довольно общем виде и определялась как нарушение инфраструктуры материально-технического обеспечения и снабжения противника, приоритет среди конкретных целей устанавливался следующий — четыре крупных танка на нефтехранилище, два судна у коммерческого причала порта Намиб, и одно судно у причала по перевалке железной руды в Сако в северной части залива рядом со складом горюче-смазочных материалов. Одним интересным добавлением в написанную от руки оперативную инструкцию было разрешение для ракетных катеров использовать при необходимости огневую поддержку для обеспечения успешной эвакуации личного состава на случай нештатных ситуаций. Тем не менее, в правилах ведения боя штаба ВМС содержалась оговорка о том, что огонь может использоваться только в чрезвычайной ситуации, но не для уничтожения целей, указанных спецназом.
Шестнадцатого мая в 4-й полк прибыло семь операторов из 1-го разведполка под командованием капитана У. Дж. Бассона, которые начали подготовку к проведению диверсий на земле. Два ракетных катера, прибывшие из Дурбана, «Коби Кутзее» (командир — лейтенант-коммандер Герт Энгельбрехт) и «Хендрик Менц» (командир — лейтенант-коммандер Джонни Камерман), были модифицированы с использованием системы COUPE, чтобы иметь возможность на время этой операции взять на борт дополнительных разведчиков. Это потребовало временного демонтажа кормовой 76-мм артиллерийской установки и установки на ее месте модулей для размещения и подготовки примерно двадцати операторов.
Такая модернизация мало повлияла на боеспособность кораблей, так как размещение на корме трапов и лодок исключали использование этого орудия (если только эти трапы и лодки не сбросить за борт, что во время атаки было непростой задачей и, следовательно, крайне маловероятной). Оба ракетных катера должны были нести современные и более надежные рампы типа BLYTHE, которые позволяли использовать лодки «Барракуда» как модификации Mk1, так версию Mk2 с более длинным корпусом.

26-го мая руководитель операции отдал боевой приказ, которым определялся фактической порядок ее проведения, который после этого был отработан на учениях в районе Донкергата. Всего для этой операции в море должно было быть развернуто около 58 военнослужащих сил специального назначения, включая капеллана, — самое большое количество людей, когда-либо выводившееся на операцию с моря. Из них 32 оператора входили в состав диверсионно-штурмовых и водолазных групп, и еще 14 должны были управлять шестью лодками «Барракуда» — действительно грозная сила. Тактическая разведывательная группа под общим командованием майора Пьера Лундберга должна была выйти на задачу первой, и не только провести разведку на суше и на море перед операцией, но также войти потом в состав диверсионных и водолазных сил во время атаки. Пока малая группа спецназ в составе двух человек будет вести разведку на берегу, лодки должны были осмотреть различные портовые сооружения и два основных причала. Водолазы-разведчики разведывательной группы на море должны были выявить различные цели и суда, стоявшие на коммерческих причалах и у причалов по перевалке железной руды, а также определить условия для плавания и погружения, включая морские течения, условия освещенности и уровень активности других судов в заливе. Эта задача решалась путем осмотра каждого интересующего района водолазами с последующей эвакуацией их надувными лодками. Малая разведгруппа спецназ должна была провести разведку возможных основных и запасных маршрутов проникновения на склад горюче-смазочных материалов «Сонангол» и железнодорожную станцию и путей отхода с них, а также установить режим их охраны. Кроме того, разведчики должны были определить подходящую позицию для подгруппы охранения и пункты сбора для различных подгрупп.
Приоритетными целями для водолазов-разведчиков являлись корабли ангольских военно-морских сил, далее следовали торговые суда, буксиры, а затем все остальные суда. Группа №1 должна была атаковать любые суда, стоявшие на причале по перевалке железной руды и рыболовецком причале к востоку от него, в то время как группа №2 возьмет на себя суда, стоявшие вдоль торгового причала и на якоре в бухте. Водолазы должны были работать парами, используя изолирующие дыхательные аппараты (ребризеры) Cressi-Sub ARO, каждый водолаз должен был нести на спине две магнитные мины типа POLYP, разработанные компанией EMLC, начиненные пятью килограммами пентрита (PET-N). После установки и взведения, мины должны были взорваться примерно в 05.30 утра, время «сваливания» устанавливалось разведчиками за день до запланированного выхода. Пары должны были выходить со своих лодок только после того, как они сориентируются и определят свою конкретную цель, но не ближе, чем в 500 метрах от них.
Помимо резервуаров для хранения топлива, наземной диверсионной группе были назначены дополнительные цели, а именно локомотивы и электрическая подстанция на железнодорожной сортировочной станции к северо-западу от склада ГСМ. Для обеспечения успеха диверсии были предусмотрены запасные способы уничтожения объектов. План состоял в том, чтобы использовать на топливных резервуарах мины типа SODA и подрывные заряды типа «P» с высоким содержанием алюминия для увеличения их зажигательных свойств, чтобы вызвать максимальные разрушения. Группа также была вооружена групповым оружием, чтобы иметь возможность атаковать резервуары и электроподстанции на расстоянии, если разведчики не смогут проникнуть в район объектов. Это был запасной план, его предполагалось реализовать с помощью РПГ-7, стрелявших специальными зажигательными гранатами.
Основной же план заключался в использовании мин SODA и подрывных зарядов типа «P», разработанных на базе старых «ульев», поскольку толщина стенок резервуаров была неизвестной. Если по каким то причинам мины SODA Нельзя будет прикрепить к резервуару, то рядом с ними, примерно в 5-6 сантиметрах, устанавливались на специальных ножках заряды типа «P» (также известные как «Тарелки»), при этом они подрывались горизонтально, чтобы пробить стенку резервуара и поджечь содержимое. Эти же тарельчатые заряды также должны были использоваться вместо мин SODA, если бы резервуары имели неровную поверхность, что позволяло активировать устройство неизвлекаемости на взводимой мине — урок, извлечённый из итогов операции «ПЛАМЯ СВЕЧИ» / «КЕРСЛИХ». Хотя это означало бoльшую нагрузку на операторов, это обеспечивало максимальную гибкость.

Операция «Дрозды». Развёртывание

«Йоханна ван дер Мерве» беспрепятственно вышла в целевой район, успешно избежав немногочисленного судоходства. Перед рассветом подводная лодка погружалась и шла в течение дня на глубине 70 м со скоростью 7 узлов. Всплывая на поверхность после наступления темноты, она всю ночь шла на поверхности, заряжая свои батареи. Утром в пятницу, 30-го мая, когда диверсионные силы все еще собирали свое снаряжение в Лангебаане, лодка прибыла в район порта Намиб и начала следить за передвижениями судов и рыболовством, а также за радиолокационной и воздушной активностью в порту и на подходах к нему. Сразу после 14.00, на перископной глубине, она вошла в залив Намибе, чтобы определить количество судов, стоявших у двух причалов и на якорной стоянке.

Судно «Тафельберг» отплыло из Саймонстауна 29-го мая, имея на борту два вертолета «Пума» из 30-й эскадрильи ВВС. На борту находились капитан Д.А. Сильерс из 4-го разведполка и капрал Д.А. Коимбра, которые обеспечивали ретрансляцию сигналов и резервную связь во время операции. Корабль также должен был выполнять функцию станции радиоразведки и радиоперехвата ангольских радиопередач, тексты которых переводились капралом Коимброй. На нем также находилась медицинская группа и, что более важно, дополнительные запасы для примерно 270 моряков и операторов, размещенных на четырех небольших судах вдали от дома.
В ночь на 30-я мая катера «Коби Кутзее» и «Хендрик Менц» под покровом темноты покинули залив Салданья и начали свой трехдневный переход на север, приняв все необходимые меры, чтобы избежать встреч с гражданскими судами и возможности быть идентифицированными. Благодаря удобным модулям COUPE, операторы Сил специального назначения смогли расслабиться и отдохнуть в своих собственных специальных помещениях на корме и, таким образом, лучше подготовиться к операции. Ко 2-му июня все силы и средства были сосредоточены в целевом районе, утром того же дня «Коби Кутзее» и «Хендрик Менц» пополнили запасы топлива и продовольствия у «Мамы Тафис» («Тафельберга»). В пути было проверено все вооружение и снаряжение, все группы были хорошо подготовлены и уверены в успехе операции.

На следующее утро, в среду, с 11.30 и до после полуденного времени, «Йоханна ван дер Мерве» провела разведку через перископ и сообщила, что у причала по перевалке железной руды стоит газовоз с сжиженным газом, еще четыре судна пришвартованы у коммерческого причала, и одно отходит от него. Все рампы, лодки и двигатели на борту ракетных катеров вновь были тщательно проверены, и к 12.00 было получено подтверждение, что они полностью работоспособны. В 13.00 вновь начался обратный отсчет, и три корабля снова пошли в сторону побережья.
Пункт управления операцией теперь находился на борту «Коби Кутзее» и был совмещен с группой управления корабельной группировкой. В него входил руководитель операции, его заместитель майор Таффи Жубер, радиооператор П.О. Джонс и капеллан Фиссер. Корабли были «разбросаны» и шли в разомкнутом строю, чтобы не быть идентифицированными как явная военная групповая цель, если их обнаружат на радаре. Тем не менее, командир корабельной группировки должен был обеспечить, чтобы к началу спуска лодок на воду все три катера находились поблизости, чтобы шесть лодок могли собраться вместе в течение десяти минут. Спуск должен был состояться не ближе чем в пяти морских милях от побережья. В этот раз все прошло по плану, и как только лодки оказались на воде, на них погрузились группы разведчиков.
В отличие от предыдущей ночи, погода была спокойной, а море гладким, как мельничный пруд. На самом деле, это вызвало определенное беспокойство, так как абсолютно ровная поверхность воды усиливала отражения и любую рябь, а след, оставляемый лодками, мог привлечь внимание и указать на их присутствие. Идеальными условиями для подобных операций было волнение на море силой один или два балла, что сводило к минимуму передвижение подводных лодок, пловцов или водолазов, если им в любой момент потребуется всплыть на поверхность. Кроме того, активность противника на берегу в этот раз была гораздо ниже.

Операция «Дрозды». Проведение диверсии

Как только лодки собрались вместе и выстроились в боевой порядок, группы приступили к выполнению своих задач в рамках всей операции.
Хотя буй у мыса Жируль был снят, небольшая флотилия благополучно вошла в бухту и, достигнув пункта расхождения непосредственно между двумя причалами, разделилась: лодка №3 с водолазной группой №1 под командованием капитана Нейла отправилась на север, в то время как лодки №5 и №6 с пятью оставшимися группами водолазов-разведчиков под командованием капитана Йохана Хехтера повернули на юг в сторону коммерческой гавани. По прибытии в район причала для перевалки железной руды, спецназовцы обнаружили, что газовоз уже ушел и ни на этом причале, ни на соседней рыболовецкой пристани не было никакой альтернативной цели. Скорее всего, судно с помощью буксира, вернувшимся затем к коммерческому причалу, было выведено примерно в 22.00, — как раз в тот момент, когда разведгруппы приближались к гавани.
И хотя боевые корабли вели наблюдение и прослушивание за морскими и воздушными коммуникации, ни одного из судов не было слышно, — должно быть, они использовали специальную частоту. Это вызвало серьезную озабоченность у командира корабельной группы, поскольку гражданские суда обычно вели связь по 16-му каналу местного судоходства для заблаговременного предупреждения о любых подобных перемещениях. Бывший объект диверсии водолазной группы №1 миновал три затемненных ракетных катера, которые не предприняли никаких действий, и продолжали прикидываться «рыболовецкими траулерами», стараясь не привлекать к себе никакого внимания — удачное стечение обстоятельств для обеих сторон.
После этого лодка №3 присоединилась к лодкам №№1, 2 и 4, следуя курсом на восток-юго-восток к выбранному месту высадки. По пути были встречены две рыбацкие лодки, но так как они были ярко освещены, обойти их оказалось легко. Недалеко от пляжа, почти прямо напротив электрической подстанции, которая являлась одной из целей диверсии, два пловца-разведчика, под прикрытием лодки-«канонерки», быстро высадились на берег, чтобы обеспечить охранение, после чего оставшиеся три лодки высадили диверсионную группу. Из-за очень крутой береговой полосы высадка проводилась в воде. Оказавшись на берегу, майор Доу Штейн повел свою штурмовую группу из пятнадцати операторов к назначенным целям, в то время как группа майора Лундберга заняла позицию между мостом через реку Беро и районом проведения диверсии, перекрыв гудронированную дорогу, являвшейся основным маршрутом подхода сил противника, обеспечив охранение для своих товарищей. Штурмовая группа состояла из четырех подгрупп под командованием майора Франса Фурье, капитана Воутера Бассона, штаб-сержанта «Мэдди» Адама и штаб-сержанта Амилькара Кейроса и несла с собой тяжелый груз подрывных зарядов и оружия — каждый военнослужащий был вооружен АК-47 с глушителем и пистолетом, кроме того, в группе было пять РПГ-7 с сошками и гранатами. После высадки лодки отошли на выжидательную позицию, готовые поддержать или эвакуировать любую из групп.
Тем временем, лодки №5 и №6 на очень маленькой скорости приблизились к коммерческому причалу, и, из-за того, что район был хорошо освещен, остановились примерно на 1000-1500 метрах, чтобы водолазы-разведчики могли войти в воду и сгруппироваться по парам. Корабли, стоявшие недалеко, были хорошо заметны, три из них являлись крупными торговыми судами, в то время как корабль, стоявший дальше всех к северу, по-видимому, являлся портовым буксиром. Оставшиеся водолазные группы включали в себя группу №2 — уоррент-офицер «Боатс» Ботес и сержант Майкл Хоу; группу №3 — капитан Йохан Хехтер и сержант «Бенджи» Берт; группу №4 — штаб-сержант Гэвин Кристи и сержант «Уилко» Мейер; группу №5 — сержанты Билли Бушер и Алан Грейлинг; и группа №6 — сержанты Коос де Вет и Бэзил Либенберг.
Однако при входе в воду дыхательный аппарат сержанта Грейлинга оказался залит водой, и его заменил сержант Дирк Стинкамп, резервный водолаз, — наглядный пример тщательного планирования и подготовки к нештатным ситуациям. Оказавшись в воде и подготовившись, все группы вместе медленно поплыли на спине к своим целям. Запланированное время достижения объектов диверсии было назначено на 02.00, что давало возможность установить мины в течение 30 минут, а поскольку взрыватели были установлены с задержкой срабатывания в три часа, это позволяло обеспечить подрыв мин примерно в 05.30, после того, как все группы покинут этот район.
Вода была теплой, водолазы хорошо двигались, плывя медленно, чтобы не привлечь к себе внимания. К счастью, это облегчалось отсутствием эффекта фосфоресценции в воде, так как ветра практически не было, и любое волнение на гладкой водной поверхности стало бы заметным наблюдательному глазу. Примерно на расстоянии 800 метров группы разошлись попарно и поплыли параллельно причалу, чтобы определить цели для каждой группы, начиная с правого, т.е. северного конца причала. Каждая группа подтверждала свое судно-цель с помощью своих товарищей, плывших рядом с ними. В последний раз перепроверив направление движения, водолазы-разведчики начали погружение, идя на безопасной глубине около 8 метров. Примерно через 150 метров они провели быстрое контролируемое всплытие, чтобы подтвердить, что они на верном пути, повторив эту операцию еще через 300 метров. Каждая группа нацеливалась на корму своего судна, — тактика, также используемая для подтверждения правильной цели (стенка причала или нос судна позволяли быстро определить, куда двигаться!), а также для размещения мин рядом с наиболее уязвимым местом — машинным отделением.
Приближение не обошлось без проблем, поскольку группа №6 внезапно была вынуждена совершить экстренное погружение, чтобы избежать столкновения с судном, скорее всего с буксиром, проходящим над водолазами, и в результате потеряла слишком много времени, прежде чем сумела повторно сориентироваться. Эта задержка могла привести к тому, что они достигли бы своей цели после того, как будут установлены и взведены другие мины, поэтому они были вынуждены вернуться на пункт сбора к лодкам и были эвакуированы на борт. В то же время у некоторых водолазов-разведчиков начались проблемы с накоплением углекислого газа из-за конструкции дыхательных аппаратов с одним шлангом, а также от дополнительного стресса, вызванного погружением в полной темноте во вражеской гавани. Это привело к головокружению и потере пространственной ориентировки, но хорошо обученные и решительные боевые пловцы продолжали упорно двигаться к своим целям.
По мере того как водолазы приближались, вспомогательные механизмы на борту судов становились все более слышимыми, что помогало им ориентироваться относительно расположений машинных отделений. В то же время видимость под водой улучшилась, и над ней стали виднеться громадины судов. Капитан Хехтер и его напарник, сержант «Бенджи» Берт из группы №3, достигли своей цели, — среднетоннажного грузового судна, и проплыли под его гребными винтами, медленно подвсплыв около причала и укрывшись от света, чтобы провести осмотр подводной части корабля. Внезапно почти полная тишина была нарушена надводным взрывом, поколебавшим их самообладание — с одного из судов были брошены в воду граната или взрыв-пакет. Хехтер тут же нырнул ко дну, увлекая за собой своего напарника. Слегка шокированный, но невредимый, он должен был быстро оценить ситуацию — была ли это обычная противодиверсионная процедура или их заметили? Последовали несколько тревожных секунд, — если бы их заметили, экипаж запустил бы двигатели и привел бы в действие гребные винты, что являлось стандартным порядком действий для защиты от подводного минирования, придуманным с целью устранения водолазов под корпусом судна потоком воды. Подобная же мысль пришла в голову и другим разведчикам.
Группа №5, находившаяся чуть дальше, истолковала взрыв как первый из двух подрывных зарядов, указывающий на экстренный отзыв пловцов, поэтому водолазы вернулись на пункт сбора к лодкам. Через некоторое время, в отсутствие дальнейших взрывов или других движений, оставшиеся группы быстро вернулись к работе. Снова используя шум вспомогательных механизмов корабля для ориентирования по наиболее уязвимым участкам кораблей, — машинным отделениям, — они приступили к выполнению своих задач, снимая мины друг с друга и устанавливая их на корпусах примерно в 4-х метрах друг от друга. Как только оставшиеся группы водолазов установили и взвели все свои мины, они поспешно отошли, поднырнув на глубину примерно 8 метров, чтобы их не заметили. Хотя у них оставалось три часа, чтобы уйти как можно дальше от мин, всегда существовал риск их раннего срабатывания. Всего на объектах было установлено десять мин.
Оказавшись примерно в 300 метрах от причала и не слыша больше разрывов гранат, капитан Хехтер всплыл, чтобы понаблюдать за целями, и с облегчением отметил, что на борту судов все спокойно. Помогая своему напарнику по группе, который страдал от тошноты, он включил инфракрасный стробоскоп и, оставаясь на поверхности, поплыл с ним к пункту сбора. Инфракрасный стробоскоп был быстро обнаружен приборами ночного видения на борту ожидающих лодок, и вскоре они оказались в безопасности на борту, и сержант Берт смог отдохнуть. Остальные водолазы-разведчики преодолели все расстояние под водой, ориентируясь на два подводных «пингера» (акустических устройства, излучающих звук), подвешенных под лодками. После того, как все водолазы были подняты на борт, лодки №5 и №6 направились на северо-восток, чтобы присоединиться к оставшимся четырем лодкам, ожидающим у устья реки. Одна из них случайно повредила свой «пингер» без возможности его восстановления, но вряд ли это могло поставить под угрозу операцию. На берегу тоже все шло без срывов, казалось, что объекты были менее освещены, чем во время операции «ЦИД». Однако на территории склада ГСМ охрана вела себя активно, а пешие патрули по периметру, скорее всего, действовали из караульного помещения между ним и большой плантацией деревьев, расположенного к северу от склада. Часовые были бдительны, было отмечено наличие на патрулировании транспортных средств, включая мотоциклы, которые, казалось, следовали одной и той же схеме. Доразведка сортировочной станции показала, что на ней находились только маневровые локомотивы, которые не стоили риска того, что разведчиков обнаружат на освещенной открытой площадке.
В ограждении топливного склада был сделан проход, но вскоре стало ясно, что установка подрывных зарядов на четырех резервуарах с топливом была бы слишком рискованной, поэтому было принято решение использовать для их уничтожения дистанционные средства. Все это было частью плана действий на случай непредвиденных обстоятельств, поэтому на треногах были установлены пять РПГ-7, которые нацелили на каждый из резервуаров и насосную станцию с расстояния 200 метров. Гранаты были специально доработаны в компании EMLC для решения этой конкретной задачи, в их боевые части добавили определенное количество алюминия для создания дополнительного зажигательного эффекта. Каждый гранатомет приводился в действие пусковым устройством со временной задержкой срабатывания, установленным на 05.30. Кроме того, на них были установлены устройства самоликвидации.
К 02.30 все подрывные заряды были заложены, и группы отошли на исходные позиции. Маршрут, по которому разведчики проследовали обратно на берег, проходил вдоль железнодорожной ветки, соединяющей гавань с основной магистралью, идущей на север. Поскольку у них все еще оставались заряды, которые должны были быть использованы на локомотивах, генераторах и резервуарах, в том числе 16 очень эффективных мин типа SODA и шесть зарядов типа «P», майор Доу Штейн решил использовать их для уничтожения других возможных целей. Это имело смысл, так как позволило бы избежать необходимости тащить их обратно или выбрасывать за борт в случае нештатной ситуации, а утвержденными целями операции являлись любые объекты инфраструктуры. Поскольку планировать уничтожение каких-либо целей уже не было времени, он поставил задачу отдельным операторам минировать все подходящие цели по мере их обнаружения, включая железнодорожную линию, опоры электропередачи, ведущие в город, а также небольшой мост на дороге между Сако и Намибом. Заряды типа «P» были установлены на электрической подстанции, в некоторых случаях их крепили скотчем к деревянным опорам. Все они были установлены с задержкой срабатывания в три часа. В общем и целом, прежде чем все группы вышли на пункт сбора на пляже, на дополнительных целях было установлено около двенадцати зарядов.
Несмотря на довольно спокойную водную поверхность, у берега с довольно крутой полоской пляжа был большой обрыв, море в этом месте быстро становилось глубоким. Это означало, что лодки должны были оставаться на довольно большой глубине, удерживаемые пловцами и разведчиками водолазных групп, которые помогали тяжело нагруженным спецназовцам диверсионной группы, плохо экипированным для плавания в темноте, садиться в свои лодки. Группе майора Лундберга также пришлось сбросить в море боеприпасы и отправлять некоторых разведчиков к лодкам вплавь через прибой. Каждый разведчик был вынужден совершить по крайней мере две ходки, помогая другим членам группы. Испытав значительные трудности с посадкой в лодки на глубине по грудь во время эвакуации с пляжа, все группы, уставшие, но воодушевленные своим успехом, еще до истечения контрольного времени в 03.30 отправились на ракетные катера.
Во время трудной эвакуации с пляжа, на одной из лодок оборвался рулевой трос, и на мелководье был утерян ряд предметов, в том числе прибор ночного видения и предметы для подводного плавания, которые невозможно было найти в темноте, особенно в стрессовой ситуации, когда нужно было быстро выйти на пункт сбора для эвакуации на корабль. Несмотря на относительно невысокую денежную ценность (чуть более 5000 рэндов), риск их обнаружения противником вызвал значительное беспокойство, поскольку это могло подтвердить, что нападавшие высаживались со стороны моря, — аспект, который планировщики и исполнители всемерно хотели бы скрыть.
В то время как лодки находились в заливе, все три ракетных катера оставались поблизости от побережья в готовности оказать огневую поддержку своими 76-мм орудиями по отдельным координатам, введенных в их системы управления огнем.

В то время как ракетные катера уходили на запад, для лодки «Йоханна ван дер Мерве» пришло время выполнить свою крайнюю задачу этой операции. Со своей позиции за пределами бухты у плато Жируль она тем же утром, в 05.33, наблюдала взрыв в районе резервуаров с топливом, за которым последовало пламя, которое можно было рассмотреть над прибрежными скалами. В 06.15 она очень осторожно прокралась в бухту, чтобы визуально оценить результаты нападения. Можно было четко рассмотреть склад ГСМ, где яростно полыхало пламя, однако газгольдер для сжиженного газа и один из топливных танков все еще казались неповрежденными. На коммерческом причале экипаж увидел четыре судна плюс буксир.

Операция «Дрозды». Итоги

В сообщении, переданном с подводной лодки, содержалась лишь общая информация о результатах операции, но последующие более подробные донесения позволили составить относительно полную картину фактического ущерба, нанесенного в результате нападения. Вскоре стало ясно, что уничтожены два из четырех топливных резервуаров, а третий сильно поврежден и потерял свое содержимое. Из-за уничтожения опор линии электропередачи на двое суток было нарушено электроснабжение города, а в результате подрыва небольшого моста и участка железнодорожного полотна оказалась перерезанной железнодорожная линия между Сако и Намибом. В торговом порту, после срабатывания двух мин, получило две пробоины кубинское грузовое судно «Гавана» (водоизмещение 6000 тонн), которое потом в 10.00 опрокинулось и затонуло при попытке отойти от причала со всем своим грузом на борту. Два советских транспорта, «Капитан Чирков» (16000 тонн) и «Капитан Вислобоков» (12000 тонн), получили серьезные пробоины и, из-за своей осадки, легли на дно гавани с креном на левый борт.
Первые взрывы произошли под «Капитаном Вислобоковым», где в быстрой последовательности сработали три из четырех мин, как раз перед началом фейерверка на складе «Сонангола». Члены экипажа «Капитана Чиркова» бросились на помощь соседнему судну, но были вынуждены вернуться, когда под их собственным кораблем взорвалось три мины. Затем настала очередь «Гаваны», чей борт оказался разорван на части двумя взрывами. На случай подобного нападения на судно, стандартная процедура в порту заключалась в том, что его следовало немедленно отвести от причальной стенки и поставить на якорь подальше от причала, поэтому начальник порта дал соответствующее указание всем трем судам. Капитан «Гаваны» попытался следовать инструкции, но как только корма оторвалась от причала, судно медленно наполнилось водой, легло на левый борт и затонуло.
Однако капитаны Наум Винокур («Капитан Чирков») и Марат Галимов («Капитан Вислобоков») поняли, что это приведет к потере как судов, так и груза, поэтому остались стоять рядом, позволив судам осесть у причальной стенки и заблокировать причал, но тем самым они сохранили корабли и их груз. Второе кубинское судно осталось неповрежденным и спаслось только благодаря отзыву двух групп боевых пловцов, одна из которых была нацелена на него. В то утро офицеры с двух советских кораблей смогли с позиции ПВО в Намибе установить радиосвязь со штаб-квартирой советского советника в Луанде, чтобы запросить срочную помощь, — попытка, которая, по-видимому, оказалась безуспешной, поскольку советский дежурный офицер сообщил, что переговоры велись на «чудовищной смеси португальского и русского языков, богато приправленной русскими ругательствами».
Между тем, на борту этих трех судов находилось около 30 тысяч тонн оружия и боеприпасов для кубинских и ангольских сил, а также сил СВАПО в провинциях Кунене и Куандо-Кубанго. По счастливой случайности, взрывчатые вещества и боеприпасы находились в трюмах достаточно далеко от мест установки мин в кормовой части, и не сдетонировали.

... заметным итогом диверсии стало то, что майор Штейн на официальном разборе проведенной операции у Командующего Силами обороны ЮАР в Претории должен был объясняться, почему он подорвал опоры ЛЭП и железнодорожную линию, которые не были утвержденными целями операции. Его оправдания, что он не хотел оставлять на берегу идентифицируемые мины и заряды или тратить их впустую, бесцельно подорвав, было, по-видимому, принято, но ему мягко попеняли, мол «не делать этого снова». Майор также отдельно подчеркнул, что у диверсанта нет второго шанса уничтожить ту же цель или проникнуть в тот же целевой район, и поэтому он, когда у него есть подрывные заряды и время, должен использовать любую возможность для того, чтобы нанести максимальный ущерб инфраструктуре противника.
Для САДФ стратегическое влияние этой операции оказалось даже более важным, поскольку наступление ФАПЛА против УНИТА началось примерно в то же время, когда проводилась и диверсия. Наступление состояло из трех отдельных наступательных операций, последняя и наиболее важная из которых проводилась с юга Куито-Куанавале с целью захвата стратегического города Мавинга, однако уничтожение запасов топлива в Намибе сорвало эту атаку. И хотя запасы горючего в конечном итоге были восполнены и доставлены в войска, начало наступления было перенесено на 14-е августа, и двухмесячная задержка дала время для организации контратаки на авиабазу в Куито-Куанавале и уничтожения там запасов горючего и боеприпасов, тем самым ограничив возможность оказывать авиационную поддержку силам ФАПЛА. Таким образом, наступление на Мавингу было отменено — прямой результат успеха операции «ДРОЗДЫ».

Однако этот успех вызвал, возможно, наиболее широкую международную огласку тайной операции сил специального назначения — определенно не то, что ожидалось или на что надеялись южноафриканцы, и это несмотря на то, что в рукописной оперативной инструкции, подписанной Командующим силами спецназа, генерал-майором «Катом» Либенбергом, прямо говорилось, что она должна была проводиться как «тайная» операция, «риски которой, дающие возможность вскрыть участие сил САДФ, должны быть сведены к абсолютному минимуму».
Анализ операции показывает, что ее руководитель и все участвовавшие в ней силы выполнили это и не сделали ничего, что могло бы скомпрометировать их участие; даже предметы, потерянные на берегу, по-видимому, так и не были обнаружены и не были связаны напрямую с диверсией. Абсолютный профессионализм, проявленный на протяжении всей операции, оказался подарком, который непосредственно привлек внимание к южноафриканскому спецназу в целом и к 4-му разведывательному полку в частности, поскольку русские были справедливо убеждены, что никакие другие формирования, которые могли бы быть задействованы, не могли сравниться с изощренностью, возможностями, навыками и самоотверженностью южноафриканских спецназовцев.
Восемнадцатого июня, в Совете Безопасности ООН должно было быть проведено голосование по проекту резолюции, призывающей к осуждению и санкциям против Южной Африки за «преднамеренное и неспровоцированное нападение» на порт Намиб в Анголе, а также за ее продолжающуюся оккупацию части территории этого государства. Совету было предложено ввести выборочные экономические и другие санкции против ЮАР. К ним относились: приостановка любых новых инвестиций в Южную Африку и обслуживания гарантированных экспортных кредитов; запрет на продажу рэндов Крюгера и всех других монет, отчеканенных в ЮАР; остановка любых продаж компьютерного оборудования и приостановка любых новых контрактов в области ядерной энергетики; ограничения в сфере спорта и культурных связей. Резолюция также требовала от Южной Африки полной и адекватной компенсации Анголе за ущерб, нанесенный жизни и имуществу «в результате актов агрессии».

Замысел операции «Катисо» — уничтожения портовой инфраструктуры по хранению и перевалке ГСМ в мозамбикском порту Бейра

12 июля 1982 года между начальником оперативного управления Главного штаба Сил обороны ЮАР и Главнокомандующим Силами специального назначения состоялось обсуждение будущих операций, одним из вариантов которых был срыв поставок топлива по трубопроводу из Бейры в Зимбабве на максимально возможный срок. Эта предлагаемая операция получила кодовое название «КАТИСО» ...

Общий план предусматривал развертывание сил в районе объекта из состава 1-го и 4-го разведывательных полков СпН с четырьмя лодками «Барракуда» Mk1 на борту двух ракетных катеров. Затем, в течении двух дней, в целевом районе с катеров 4-го полка для проведения доразведки объекта должна быть высажена разведывательная группа 1-го полка. После ее эвакуации, силы должны были уйти в сторону моря, и внести в оперативный план все необходимые изменения, которые могут потребоваться по итогам рекогносцировки и доразведки, причем начало операции предусматривалось спустя два дня, когда четыре «Барракуды» должны были высадить рейдовые группы из состава 1-го полка, чтобы атаковать основную цель, — насосную станцию, — а также резервуары для хранения топлива, которые являлись вспомогательными, но не менее важными целями. Чтобы вызвать перебои с поставками топлива в Зимбабве, предусматривалось атаковать все резервуары, кроме цистерн компании «Mobil», в которых находилось топливо для Малави. На случай оказания помощи раненым и пострадавшим, в целевом районе должно было находиться вспомогательное судно ВМС с вертолетом и хирургической бригадой на борту.

Все силы и средства, предназначенные для проведения операции, объединялись в 82-ю оперативную группу, общее руководство которой из своего штаба осуществлял Главнокомандующий сил специального назначения генерал-майор А.Дж. Либенберг (CTF 82). Организационная структура и порядок управления представлены на диаграмме. Командиром боевой группы (CTG 82.1) стал полковник Эвальд Олькерс, а командир головного ракетного катера, коммодор «Боб» Харрисон на «Освальде Пиров» был назначен командиром корабельной группы (CTE 82.1.1). Руководителем операции (CTE 82.1.2) должен был стать командир 1-го разведывательного полка СпН, коммандант Андрe Бестбир, под управлением которого находились как рейдовая группа, предназначенная для проведения собственно диверсии, так и лодочные команды. Координировать действия подразделений 4-го полка СпН должен был его командир, коммандант Ханнес Фентер, находящийся на «Освальде Пиров». Вспомогательное судно ВМС «Тафельберг» со своим вертолетом и хирургической бригадой на борту формировало вспомогательную тактическую группу, а командир судна, кэптен Ник Смит, был назначен ее командиром (CTG 82.2). Это был первый и, по-видимому, последний раз, когда подобная типично военно-морская организационная структура была использована для операции спецназа.

Операция «Катисо». Специальные подрывные заряды

Для подрыва нужных объектов были подготовлены подрывные заряды двух типов. Для топливных цистерн и танков компания EMLC предоставила магнитную мину в прямоугольном корпусе с закругленными краями, содержащем 2,5 кг взрывчатого вещества типа PE4, и с алюминиевой опорной пластиной. Закругленные углы корпуса и минимальные выступы обеспечивали легкость укладки и извлечения трех мин из рюкзака. Они оснащались взрывателем типа «Woodcock», который обеспечивал 30-минутную задержку взведения, 3-часовое время срабатывания и имел механизм неизвлекаемости. Для создания высокой температуры, необходимой для воспламенения топлива, первоначально рассматривалась возможность использования термитной гранаты и зажигательной трубки типа Fusex/Nonel, но было установлено, что при правильном размещении подрывного заряда, заряд взрывчатого вещества вместе с алюминиевой пластиной надежно воспламеняет дизельное топливо, поэтому дополнительные сложности с гранатой не понадобились.
Для уничтожения трех насосов на насосной станции, в рюкзак укладывались 5-ти килограммовые заряды PE4 вместе с установленным взрывателем «Woodcock». Подрывной заряд представлял собой только взрывчатое вещество, так как оператор должен был иметь доступ к взрывателю, который также был предварительно настроен на 30-минутную задержку взведения и электронное время срабатывания в 3 часа. Рейдовая группа должна была нести с собой 28 магнитных мин (одна запасная) и три более тяжелых заряда для диверсии на насосной станции. Интересно отметить, что из-за высокой чувствительности механизма неизвлекаемости, магнитные мины должны были взводиться только после подтверждения того, что на объекте нет признаков вибрации или движения.

Операция «Катисо». Рекогносцировка, доразведка, корректировка плана и подтверждение задачи

Первые совместные тренировки состоялись в ночь на 30-е ноября, а окончательные контрольные учения, в которой приняли участие все силы и средства, привлекаемые к операции — в ночь с 1-го на 2-е декабря. Учения прошли чрезвычайно успешно, и командир боевой группы смог доложить о готовности своих сил. Успех был обусловлен отличным взаимодействием между разведчиками 1-го и 4-го полка и экипажами двух ракетных катеров, а также доверием, которое они испытывали к возможностям друг друга.

Все приготовления были завершены к 18:00 3-го декабря, и после наступления темноты все спецназовцы поднялись на борт ракетного катера, к 21:00 погрузив и закрепив все свое снаряжение и вооружение. Произошли изменения в организации медицинского обеспечения: ракетный катер «Освальд Пиров» был назначен основным кораблем, имея на борту двух врачей, лейтенанта Д. Вилоена и 2-го лейтенанта Дж. ван Ренсбурга. На катере «Джим Фуше», как на запасном корабле, находился только один врач, лейтенант Д. Струвиг. Из-за технических проблем выход в море был задержан, но так как корабли действовали со своего постоянного места базирования, проблемы были быстро устранены, и сразу после полуночи оба корабля покинули гавань Дурбана.

В ночь на 7-е декабря «Освальд Пиров» приблизился к гавани, и в 20:30 спустил лодки на воду недалеко от внешнего навигационного бакена порта. Лодки двигались очень медленно, чтобы не насторожить местные власти, и потребовалось два часа, чтобы достичь места, где водолазы-разведчики смогли уйти в воду. Примерно через 30 минут было подтверждено, что место высадки безопасно, и в 23:00 головная лодка медленно преодолела илистую береговую линию, чтобы высадить малую разведгруппу спецназ из двух человек. На берегу, спрятав в затонувшем корабле винтовки и более тяжелые предметы снаряжения, они разделились: сержант Грифф направился в сторону новой позиции ПВО, расположенной между складом ГСМ и гаванью, и дошел до нефтепровода, где заметил 20-ти футовую сторожевую вышку, которой не было на аэрофотоснимках, использовавшихся при планировании. Тем временем сержант Танни выдвинулся по запланированному маршруту в сторону склада.

Ночная доразведка подтвердила два важных факта: во-первых, что предыдущая высадка в этом районе не привлекла никакого внимания, и, во-вторых, что «Барракуды», работая в условиях благоприятного ветра и прилива, могут выполнить все задачи, которые от них требуются. Теперь оставалось только ознакомить диверсионные подгруппы с последними разведывательными данными, чтобы на следующую ночь провести нападение, — на день раньше, чем планировалось изначально.

Полное подведение итогов доразведки состоялось на следующее утро. Было установлено, что позиция ПВО была действующей, громкие голоса и смех продолжались до раннего утра, хотя движение между позициями и городом после полуночи прекратилось. На сторожевой вышке у нефтепровода людей не было, что являлось преимуществом, поскольку она прикрывала открытый участок маршрута, по которому должна была пройти рейдовая группа. Хотя в ночное время перекачка ГСМ не производилась, участок у насосной станции оставался активным, на нем передвигался персонал. По сравнению с ним, остальная часть территории объекта оставалась абсолютно тихой и плохо освещенной.

Операция «Катисо». Разбор проведенной операции

Официальный разбор проведенной операции и подведение ее итогов были проведены в Дурбане, во время которых было сделано заключение, что диверсию можно считать успешной, несмотря на то, что основная цель — уничтожение единственных насосных мощностей на 288 км нефтепровода — достигнута не была. Рейдовая группа смогла уничтожить в нефтехранилище 24 резервуара (на самом деле их было уничтожено больше) и их внутренних подающих трубопроводов. Кроме того, были предположения, что удалось уничтожить рабочую площадку компании «Shell/BP» к востоку от объекта.
Было также отмечено, что, кроме неизбежных следов на грязных тропинках из-за непроходимого болотистого подлеска, никаких демаскирующих признаков присутствия южноафриканцев не осталось. На берегу не было оставлено никакого отслеживаемого снаряжения, хотя в день «Д-3» и «Д-2» в море были потеряны соответственно кепка мозамбикской армии и небольшой щиток, их точно нельзя было отследить. Спецназовцы также были уверены, что во время нападения мозамбикские охранники не заметили ни одного «белого» лица. Катера, доставлявшие разведывательные группы, не проходили мимо каких-либо кораблей в радиусе шести миль, поэтому не было никаких признаков их присутствия в районе цели. В своем заключительном отчете, представленном в январе 1983 года, командир боевой группы, недавно получивший повышение бригадный генерал Эвальд Олькерс заявил, что планирование и выполнение операции со стороны руководителя операции было превосходным, и похвалил Военно-морские силы за их профессионализм на протяжении всего периода выполнения задачи.
Был сделан ряд очень ценных выводов, которые позволили улучшить проведение подобных операций в будущем, и касавшиеся, в основном, критически важной области связи, являющейся важнейшим фактором успеха. На том этапе на кораблях использовались «одолженные» КВ-радиостанции со скачкообразным изменением частоты («хопперы»), и, хотя они хорошо работали, перед каждой операцией их приходилось устанавливать и тестировать заново, зачастую с новыми специалистами. Они также становились «боевым разведывательным признаком» и представляли собой потенциальный риск для обеспечения скрытности, так как экипажи кораблей вскоре поняли, что установка такого оборудования означает подготовку к операции. Установка его в последнюю минуту была неприемлема, так как оставалось слишком мало времени для прохождения всех процедур настройки, что часто приводило к ошибкам ручного ввода. Поэтому была рекомендована установка радиостанций на постоянной основе, которая впоследствии была реализована. Рейд также подтвердил пригодность портативных УКВ-радиостанций PRC-90/A73 и 439 для боевых групп, находящихся на берегу.
После того, как вера операторов в подрывные заряды, предоставленные им для проведения операций «КОНТУР» и «КЕРСЛИХ», была сильно подорвана, эта операция в значительной степени восстановила их доверие. Мало того, что все заряды сработали штатно (хотя и существовали определенные сомнения в отношении одного пластичного подрывного заряда, который был установлен в спешке и в темноте могли возникнуть проблемы с его взведением), так еще и смесь PE4 и алюминия воспламенила содержимое всех цистерн, что изначально вызывало опасения, поскольку разведка не могла установить содержимое каждого отдельного резервуара.
Вследствие визуального контакта с противником на насосной станции возникла интересная дискуссия о пригодности различных видов оружия с глушителями, имеющихся в распоряжении спецназа. Автомат АК-47 считался совершенно неточным, слишком громким (и, следовательно, опознаваемым) и загрязняющим лицо стрелка остатками несгоревшего пороха. 9-мм пистолет-пулемет «Узи», хотя и стрелявший дозвуковым патроном, имел те же проблемы плюс совершенно неприемлемое останавливающее действие. Порой казалось, что он не пробивает даже паутину! Пистолет-пулемет «Стерлинг-Пэтчетт», с другой стороны, соответствовал большинству требований, кроме пробиваемости и останавливающего действия, и имел один недостаток — его было трудно скрыть, поскольку магазин и пистолетная рукоятка находились под прямым углом друг к другу. Тем не менее, он был точен при стрельбе до 50 метров и эффективен. Дополнительный колорит этим дебатам придает тот факт, что в то время американские военные в рамках стандартизации НАТО заменяли свои пистолеты M1911M2 .45-го калибра на 9-мм «Беретты», однако в ходе обсуждения итогов операции разведчики пришли к выводу, что .45-й калибр или аналогичный патрон с длинным стволом был бы оптимальным решением.

Девятого декабря информационное агентство «Франс Пресс» (AFP) сообщило, что комплекс нефтехранилища в порту Бейра в центральной части Мозамбика был атакован рано утром, «очевидно, силами, поддерживаемыми ЮАР», и что резервуары несколько часов спустя все еще горят. Дипломатический источник в Мапуту сообщил, что секция нефтехранилища, принадлежащая компании «British Petroleum (BP)», полностью уничтожена, а объекты, принадлежащие фирмам «Caltex» и «Mobil», повреждены. О пострадавших не сообщалось. Агентство также сообщило, что представитель РЕНАМО в Лиссабоне, г-н Эво Фернандес, взял на себя ответственность за нападение на склад ГСМ, а также за нападение на «насосную станцию на нефтепроводе».
Более поздний отчет показал, что «серия взрывов потрясла порт посреди ночи, что вызвало предположения, что нефтехранилище было взорвано партизанами Движения национального сопротивления, поддерживаемого ЮАР», и что коммандос ДНС этот склад ГСМ уже однажды взрывали в 1979 году. Таким образом, получалось, что разведчики рейдовой группы, скорее всего, не были обнаружены, несмотря на то, что их заметили охранники и рабочие насосной станции. Однако одно возможное слабое место в плане обеспечения скрытности было обнаружено в заявлении Эво Фернандеса: на его пресс-конференции говорилось, что атакованная насосная станция находилась «на нефтепроводе, ведущем из Бейры в Зимбабве», а не уточнялось, что она являлась целью этой же диверсии.
Однако официальное Мозамбикское агентство новостей возложило вину на Южную Африку и заявило, что это была диверсионная акция группы коммандос из ЮАР.

Операция «Прилив». Предыстория и планирование

В начале 1983 г., в целях нарушения логистической поддержки сил ФАПЛА и СВАПО, противостоящих ЮАР в Южной Анголе, было принято решение уничтожить два моста через реку Катумбела, расположенных к югу от города Лобито. Это позволило бы прервать железнодорожное сообщение между Лобито и Бенгелой, а если был бы разрушен и автомобильный мост, то это сильно ограничило бы возможность доставки тяжелых и навалочных грузов и оборудования через этот порт в район боевых действий, простиравшийся вдоль границы с тогдашней Юго-Западной Африкой. Несмотря на то, что во время операции «САВАННА» южноафриканские силы действовали в этом районе, разведывательные сведения о местности и подступах к мостам со стороны береговой черты были отрывочны.
По этой причине была разработана операция «Прилив» (AFFLUX), целью которой было проведение скрытной разведки реки для проверки возможного доступа к ней на лодках, а также сбор достаточной информации о мостах для их дальнейшего успешного уничтожения. Задача на проведение разведки была поставлена 4-му разведывательному полку

В связи с необходимостью сохранения максимальной скрытности и осторожности, очевидным выбором средства доставки спецназовцев и обеспечения их работы была подводная лодка. Глубина воды в районе позволяла ей действовать на удалении до 2-х морских миль от побережья, а высокая скрытность давала возможность спускать лодки на воду уже в 20:00, а поднимать — в 05:00 по местному времени. Командование ВМС поручило выполнение этой задачи подводной лодке «Эмили Хобхаус» (капитан корабля — коммодор Питер Кин, который выполнял также функции руководителя операции), командиром разведывательной группы от 4-го полка СпН был назначен майор Герт Кёлдер. Сроки проведения операции определялись фазой Луны: самой ранней подходящей датой для проведения разведки была ночь с 10-го на 11-го мая, соответственно выход «Эмили Хобхаус» из Саймонстауна должен был состояться 29-го апреля. На нахождение в районе цели до того, как возникнет необходимость пополнения запасов в море, выделялось не более восьми дней. Также было решено, что для сокращения времени пребывания на борту субмарины разведчики 4-го полка и один врач сил спецназа поднимутся на неё и сойдут в Уолфиш-Бей.

Операция «Прилив». Проведение операции

Утро 7-го мая принесло ясное небо и хорошую видимость, а также спокойное море, но было отмечено присутствие нескольких мелких судов. «Эмили Хобхауз» совершила в подводном положении подход к побережью, фотосъемка береговой черты началась в 12:30 и велась начиная с южной части Лобито, а к 15:30 было достигнуто устье Катумбелы. Военнослужащие 4-го полка СпН получили возможность понаблюдать за прибрежными особенностями и определить ориентиры, которые они могли бы использовать. При отсутствии перехватов радиолокационных сигналов или каких-либо иных признаков военной деятельности, казалось, что условия для проведения высадки будут идеальными. Ночная разведка началась после наступления темноты в 20:30 и сразу выяснилось, что ни один из местных маяков не горит. Впрочем, навигации это не помешало, так как подводная лодка использовала гидроакустическое оборудование, а также ориентировалась на хорошо освещенный цементный завод, который был обнаружен во время разведки днем.
Ночью интенсивность работы радиолокационных станций возросла, но вся она была связана с обеспечением деятельности местного аэропорта или торговым судоходством в районе Лобито. После полуночи подводная лодка всплыла на поверхность, чтобы спецназовцы могли ознакомиться с районом действий в ночное время. За это время мимо них в 5 милях мористее прошло только одно небольшое торговое судно.

Во время приближения к месту высадки разведгруппы, примерно в 4-х километрах от устья реки, между участком высадки и пляжами акустиками субмарины был обнаружен корабль водоизмещением не более 800 тонн, получивший обозначение «Скунс-Альфа» (слово «скунс» используется при штурманской прокладке для обозначения неопознанной или потенциального вражеской цели). Учитывая волнение на море в ноль баллов (полный штиль) и то, что цель периодически подавала сигналы навигационного радара I/F-диапазона, стало понятно, что вероятность обнаружения подводной лодки при всплытии очень высока. Поскольку приоритетным районом разведки было устье реки, то использовать запасной участок высадки к северу было нецелесообразно по причине дополнительного времени, которое требовалось разведывательной группе для выполнения своего задания и возвращения обратно на лодку. Было решено подождать два часа, надеясь, что к 22:00, — то есть не позднее, чем они смогут спустить на воду «Зодиаки», — обнаруженный корабль покинет район.
Акустики тщательно следили за целью, и выяснилось, что она ходит «восьмёрками», что в сочетании с ее навигационными огнями указывало на то, что корабль занимается поиском или гидрографической съемкой, а не рыболовством. Однако в 22:00 он все еще следовал тому же повторяющемуся курсу, поэтому было решено этой ночью высадку отменить, и вернуться в этот же район следующим вечером до захода Солнца, чтобы попытаться идентифицировать цель, если она все еще будет находиться там. В случае, если «Скунс-Альфа» там окажется, то подлодка спустила бы два «Зодиака» на воду вне зоны действия его радара и вывела бы их к участкам высадки на перископной глубине. Это добавляло к срокам операции еще один дополнительный день.

Незадолго до времени встречи с «Зодиаками», «Фокстрот» внезапно вышел в эфир, быстро сближаясь с субмариной, а в 3000 метрах к югу от «Эмили Хобхаус» был обнаружен новый контакт — «Скунс-Отель», имеющий тот же гидроакустический профиль, что и «Фокстрот», и снова имеющий только бортовые навигационные огни. Когда оба корабля сблизились, а «Отель» пересек курс субмарины с кормы, находясь всего в 600 метрах от нее, подлодка немедленно погрузилась на глубину 30 метров, а затем, насколько позволял гидроакустический контакт, на 50 метров. Стало совершенно ясно, что игровое поле уже не такое одностороннее, как предполагали планировщики, и эти новые и очень продуманные действия кораблей представляют угрозу не только для подводной лодки, но и в первую очередь для двух надувных лодок, пытавшихся вернуться к ней. Теперь приоритетом для субмарины стало обеспечение их безопасности, и через десять минут лодка подвсплыла на перископную глубину, чтобы связаться с разведчиками и навести их в море для экстренной эвакуации.
В то время как экипаж подлодки связывался с разведгруппой 4-го полка и подтверждал, что «Фокстрот» и «Отель» находятся в 2000 метрах к юго-востоку, их ждал новый небольшой сюрприз — в том же направлении на расстоянии около 6000 метров внезапно была замечена небольшая флотилия из пяти ярко освещенных траулеров. Так как с ними не было установлено никакого гидроакустического контакта, возможно, что они все это время находились там, дрейфуя и погасив навигационные огни.
В 03:30 подлодка установила контакт с «Зодиаками», и «Эмили Хобхаус» медленно повела обе лодки на запад для подъема на борт: обстановка стала немного спокойнее, «Фокстрот» находился в 3000 метрах к северо-востоку и уходил дальше в море, а «Отель» — в 6000 метрах юго-восточнее. Спустя 20 минут, в 9 милях от берега, когда «Фокстрот» находился в 5000 метрах от субмарины и все еще удалялся, «Эмили Хобхаус» всплыла на поверхность, и начала поднимать разведчиков, но тут ее ожидали новые неожиданности.
Внезапно «Фокстрот» взял лево на борт, на мгновение остановился, а затем, примерно в 04:15, начал сближение на высокой скорости. Палубной команде субмарины было приказано ускориться, и уже через три минуты подводная лодка выполняла экстренное погружение, при этом «Фокстрот» находился в 2000 метрах от нее по правому борту. В это же время, — как будто имевшихся преследователей было недостаточно, — впереди по курсу лодки на запад был установлен гидроакустический контакт с еще одним «игроком», «Скунсом-Индиа», и, судя по его характеристикам, это был еще один сестринский корабль с «Фокстротом», да еще и затемненный! Теперь к «Эмили Хобхаус» было приковано внимание четырех малых боевых кораблей, три из которых были одного класса.
Подводная лодка повернула вправо на северо-запад и вскоре после этого заметила, что «Фокстрот» следует за ней на малой скорости, поэтому попыталась уйти на безопасную глубину в 100 метров. Сомнений в том, что за ними следят, не оставалось, однако ни один из надводных кораблей не работал ни гидролокатором, ни тем более радаром! Командир корабля быстро вызвал командира разведгруппы в рубку для совещания. Майор Кёлдер доложил, что на их пути к точке встречи небольшое быстроходное судно, внезапно включив навигационные огни, направилось к двум «Зодиакам», которые тут же уклонились от него, развернувшись обратно к берегу. Преследующий корабль не смог зайти на мелководье и ненадолго включил поисковый прожектор, после чего повернул на юг. Таким образом, сомнений в присутствии военно-морских сил, ведущих активный поиск в данном районе, больше не оставалось.
После этого майор сделал важнейшее открытие — подводная лодка оставляла за собой длинный фосфоресцирующий след! Поскольку надводные корабли регулярно выключали навигационные огни и затемнялись, этот факт объяснял их способность вести поиск, но не идентифицировать свою цель. Однако хотя они и представляли непосредственную угрозу для проведения операции, казалось, что непосредственной угрозы для субмарины, находившейся в подводном положении, не несли.
Тем временем «Индиа» присоединилась к «Фокстроту», держась примерно в 3000 метрах за кормой, однако в 05:20, когда «Эмили Хобхаус» изменила курс на юго-запад, гидроакустические контакты продолжали следовать за ней на северо-западном пеленге в течении получаса, после чего изменили курс на северо-восток и направились к Лобито. Поскольку аккумуляторные батареи нуждалась в подзарядке, и приближался рассвет, командир подлодки принял решение не идентифицировать их, и субмарина продолжала уходить от них, установив в 06:50 еще один гидроакустический контакт на юго-востоке, идущий курсом на север. Подвсплыв на перископную глубину, его удалось идентифицировать как малый военный корабль, но определить его тип не представилось возможным из-за очень малого зенитного угла. Наконец-то экипаж смог расслабиться после суматошной ночи и поразмыслить над пережитыми событиями.
Было очевидно, что существует большая вероятность демаскировки операции, причем даже если подлодка и не была обнаружена физически, заподозрить ее присутствие было очень легко. Хотя фосфоресцирующий след в перископ не наблюдался, то, что его можно было заметить с очень низкой высоты с борта «Зодиака» с расстояния 200 метров, делал вполне реальным тот факт, что его мог обнаружить в безлунную ночь по своему курсу затемненный военный корабль. В спокойном море навигационный радар был в состоянии обнаружить даже мачту подводной лодки, идущей на перископной глубине, хотя корабельные РЛС использовались редко, — возможно, потому, что их экипажи понимали, что ее работа выявит их присутствие в районе!
Остановив ход, лежа в дрейфе и сохраняя режим радиомолчания, корабли, по-видимому, ожидали скрытного подхода субмарины, причем они располагались так, чтобы прикрыть подходы с севера, юга и запада. Безусловно, оставаться пассивным, когда в районе может действовать подводная лодка — это была грамотная тактика. Также учитывался тот факт, что днем на перископной глубине подводную лодку мог заметить самолет, и это могло послужить началом интенсивного противолодочного поиска и патрулирования.

С учетом вероятного обнаружения было принято решение группу 4-го полка не высаживать в Уолфиш-Бей, как планировалось изначально, а проследовать прямо домой и высадить спецназовцев в Салданье или Саймонстауне. Сразу после 20:00 в ночь на 11-е мая, на два дня раньше запланированного срока, «Эмили Хобхауз» начала свой обратный путь в Саймонстаун. Первоначально расчетное время прибытия на базу было 09:00 20-го мая, при этом скорость хода до устья реки Кунене составляла 4,5 узлов, поскольку возможная угроза с воздуха требовала повышенной осторожности при зарядке аккумуляторных батарей.
Условия, однако, были хорошими, и после удивительно спокойного перехода, во время которого было установлено только два гидроакустического контакта, — оба ночью и на горизонте, — «Эмили Хобхауз» смогла войти в залив Салданья после захода солнца 19-го мая, чтобы высадить разведчиков в Донкергате. Однако выгрузке помешала штормовая погода с порывами северо-западного ветра до 40 узлов, и разведгруппе пришлось провести еще одну ночь в стесненных условиях на борту, пока подводная лодка шла в Саймонстаун через самый сильный шторм в этом году.
На следующее утро, перед самым полуднем, субмарина причалила к берегу на базе флота. По соображениям безопасности время пребывания разведчиков на борту было продлено на еще больший срок, так как их «тайно» доставили на берег только после того, как территорию покинули члены экипажа и их семьи.

Операция «Прилив». Заключение и выводы

Несмотря на то, что операция не достигла своих целей, было собрано достаточно разведданных, чтобы сделать вывод о том, что скрытная высадка диверсионной группы у Катумбелы вполне осуществима. Что было еще более важным, южноафриканские силы были подвергнуты испытанию и прекрасно справились с поставленной задачей в довольно неожиданных условиях. Важным уроком стало то, что нельзя недооценивать возможности противника, даже несмотря на то, что ВМС Анголы по сравнению с армией и ВВС, были довольно заброшенным видом вооруженных сил. До конца 1981 года им приходилось довольствоваться старыми португальскими патрульными катерами, из которых только четыре патрульных катера класса «Аргос» считались пригодными к эксплуатации и представляли опасность для тайных операций в ангольских водах. Однако с 1982 года они получили четыре торпедных катера класса «Шершень», а к середине 1983 года им были поставлены шесть ракетных катеров класса «Оса-2». Ни один из этих кораблей не обладал способностью обнаруживать подводную лодку или создавать ей угрозы, хотя «Шершни» изначально были рассчитаны на установку двух глубинных бомб.
Исходя из более поздней классификации радиолокационного перехвата, можно с уверенностью предположить, что «Скунс-Гольф» являлся торпедным катером класса «Шершень», в то время как перехват работы РЛС типа «Сквеар Тай» в 19:30 10-го мая указывал на то, что в этом районе действовал ракетный катер класса «Оса-2», поскольку радиоизлучение в гавани в нерабочее время считалось маловероятным. Поскольку цели «Фокстрот», «Отель» и «Индиа», по-видимому, относились к одному классу боевых кораблей, то вполне вероятно, что это были ракетные катера «Оса-2», и «Эмили Хобхауз» стала первым кораблем ВМС ЮАР, столкнувшимся с ними в море.

Это была уже вторая операция на юге Анголы, которая привлекла излишнее и неожиданное внимание противника, из-за чего возникли предположения о преднамеренном «сливе» информации. Это даже привело к некоторым подозрениям между взаимодействующими инстанциями с требованиями не сообщать такие подробности, как фактический целевой район, однако вскоре эти подозрения сошли на нет, поскольку в будущем работа стала более успешной. Позднее ходили даже слухи о том, что, поскольку обе операции проводились подразделениями, базирующимися в Саймонстауне, информацию сливал печально известный шпион Дитер Герхардт, который был начальником военно-морской верфи и был посвящен во все подробности передвижений боевых кораблей и подводных лодок. Однако, так как он был арестован в январе того же года и задолго до утверждения плана операции, эти слухи не имели под собой никакого основания.
Операция также высветила давние трудности с высокочастотной КВ-радиосвязью, которые долгое время мешали проведению подобного рода операций. Несмотря на использование высоких технологий, из-за несовершенства радиостанций с функцией ППРЧ, делавшей в то время практически невозможным радиоперехват, зачастую подразделения при возникновении чрезвычайных ситуаций не могли выйти на связь. Это было связано с необходимостью регулярной синхронизации всех комплектов радиосвязи. Синхронизирующий сигнал считался демаскирующим признаком, который мог выдать позицию, поэтому обычно подавался из штаба в соответствии с программой радиосвязи. Боевое подразделение инициировало такую синхронизацию только в случае серьезных обстоятельств, что приводило к тому, что оперативные штабы не всегда владели тактической обстановкой. С другой стороны, это позволяло руководителю операции быстро принимать решение, исходя из реальной ситуации, и это неизменно приводило к положительному результату.

Цель операции «Биника/Экватор» — сократить поток военных поставок по железнодорожной сети уничтожением локомотивов в депо станции Лобито

В ноябре 1983 года начальник разведывательного управления штаба САДФ провел анализ и оценку потенциальных целей для сил спецназа в портах Лобито и Мосамедеш (позднее город Намибе). Оба эти порта были выбраны потому, что они служили отправной точкой для важных маршрутов снабжения ФАПЛА и СВАПО в центральную и южную Анголу, откуда автомобильным, железнодорожным и воздушным транспортом перевозилось большое количество оружия, продовольствия и других грузов. Кроме того, через них осуществлялись поставки тяжелой техники, боеприпасов, топлива и средств общего материально-технического снабжения для войск ФАПЛА, участвующих в боях с «союзником» ЮАР — группировкой УНИТА.
В результате проведенного анализа был выбран ряд потенциальных объектов, уничтожение или вывод из строя которых помог бы достичь цели сокращения потока военных поставок, в основном по железнодорожной сети, которая имела наибольший потенциал по грузообороту и являлась наиболее экономичным средством перевозок. В качестве таких объектов были определены дизель-электровозы и железнодорожные депо, а также локомотивы, работающие на участке железной дороги Катумбела – Бенгела, на линии к востоку от Бенгелы (ответвление на Кубал) и на железной дороге к северу от моста через реку Жираул в районе Мосамедеша.

Географическая разбросанность всех объектов возможной диверсии требовала проведения двух отдельных операций, при этом Лобито рассматривался как первоочередная задача. Так, 24-го января 1984 года штаб Сил спецназа поставил 4-му полку СпН задачу спланировать операцию по «повреждению или уничтожению максимального количества локомотивов на конечной станции и в сортировочном депо города Лобито в безлунный период в конце февраля / начале марта текущего года». Эта сверхсекретная операция получила кодовое название «БИНИКА».
Из состава полка должны были быть выделены группа управления, лодочная группа с четырьмя «Барракудами» и диверсионная группа. В состав последней входила малая группа спецназ, которая должна была провести тактическую доразведку на суше в ночь перед диверсией, чтобы подтвердить маршруты вывода и эвакуации, а также уточнить расположение оборонительных сооружений в районе объекта. Время «Ч» было назначено на ночь с 5-го на 6-е марта.
Как и во всех других операциях, был разработан тщательно продуманный план побега и уклонения, а 1-му полку спецназа было приказано организовать поисково-спасательный штаб в Ондангве. Западное воздушное командование должно было выделить все поисково-спасательные силы и средства для возможного поиска и спасения разведчиков, уклоняющихся от попадания в плен и отходящих вглубь страны. Эти силы и средства включали в себя транспортный самолет C-160 «Трансалл» или C-130 «Геркулес», находившийся на летном поле в Ондангве на критических этапах операции начиная со 2-го марта и до получения информации от штаба Сил спецназа.
За доставку групп 4-го полка в район высадки, их вывод и поддержку на берегу, эвакуацию и уклонение на морском побережье, а также безопасное возвращение отвечали военно-морские силы. Для этого предполагалось использовать два ракетных корабля: «Джим Фуше» (командир — коммодор «Фанни» Юйс) и «Коби Кутзее» (командир — коммодор Леон Ридерз). Пополнение запасов топлива и продовольствия, а также связь и медицинское обеспечение с хирургической бригадой на борту должно было обеспечивать гидрографическое судно «Протеа» (командир — коммодор Билл Рашби). На каждом из ракетных кораблей должна была находиться травматологическая группа, выделяемая из состава 7-го медицинского батальона.

Планирование еще больше осложнялось обычным ограничением, связанным с тем, что нападение должно быть приписано УНИТА без каких-либо связей с Южной Африкой. Основной целью диверсии должны были стать локомотивы в сортировочном депо, и только если их не удастся атаковать и при этом операция не будет поставлена под угрозу, можно будет заминировать железнодорожные пути.
С 1974 года на железнодорожной линии между Лобито и Уамбо использовались исключительно дизель-электрические локомотивы. Двадцать два локомотива «Дженерал Электрик» U20C были импортированы из США, в 1983 году в Бразилии было заказано еще 12 машин. Благодаря использованию локомотивов стандартного типа идентификация целей и подготовка диверсии против них упростились. Поскольку они были такими же, как и те, что применялись Южноафриканскими железными дорогами (использовалась даже одинаковая колея шириной 1067 мм),[1] то за счет тренировок на «реальных объектах» упростилась и подготовка спецназовцев по задаче.

На этом этапе конфликта ВМС Анголы приобрели несколько ракетных катеров класса «Оса-2», которые, наряду с более ранними торпедными катерами класса «Шершень», были развернуты на юге до порта Намибе. Кроме того, на вооружении ВМС Анголы состояли базовые патрульные самолеты «Фоккер» F-27, наблюдение за западным побережьем Африки также осуществляли советские самолеты «Медведь-Д», переброшенные в Луанду. Таким образом, при планировании были предусмотрены особые меры по защите невооруженной «Протеи» и даны указания, что во время операции офицер тактического командования ВМС должен был следить за тем, чтобы судно никогда не отклонялось к северу от ракетных кораблей без сопровождения одного из них. Кроме того, во время самой операции корабль должен был находиться не менее чем в ста милях от побережья Анголы, а во время проведения диверсии — занимать такое положение, чтобы все пострадавшие могли получить медицинскую помощь на ее борту в течение 8 часов с момента получения ранения. По завершении операции ракетные корабли должны были немедленно покинуть прибрежные воды, постоянно держась между «Протеей» и любой возможной угрозой с моря или с воздуха.
Правила применения оружия в операции были четкими и гласили, что выгоды от успешного проведения операции «БИНИКА» не смогут оправдать потерю военного корабля, поэтому в случае столкновения корабельного соединения с объединенными силами авиации («Медведь-Д» или F-27) и ракетных катеров «Оса», южноафриканские силы должны были немедленно уходить, а сама операция отменялась. Это правило обычно не нравилось молодым офицерам ракетных кораблей, которым не терпелось доказать точность своих систем вооружения! Тем не менее, была оговорка, что, несмотря на то, что скрытность имеет приоритет над разведкой, экипажам предоставлялось право атаковать любой корабль, подводную лодку или самолет, проявляющий враждебные намерения.

Как обычно, операцию предполагалось проводить в четыре этапа:
· Этап 1: тренировки в Лангебаане, крайние приготовления и переход в целевой район.
· Этап 2: доразведка двух целевых районов.
· Этап 3: диверсия на двух группах объектов.
· Этап 4: эвакуация, отход и подведение итогов после завершения операции.

Операция «Биника/Экватор». Специальные подрывные заряды

Чтобы эффективно уничтожить локомотивы, необходимо было обеспечить максимальное повреждение их критических узлов, что позволяло сразу же вывести их из строя и потребовало бы значительных усилий для ремонта или даже замены. Чтобы свести к минимуму возможность локального ремонта путем каннибализации, на каждой единице локомотивного парка должен был быть уничтожен один и тот же узел. Кроме того, подрывной заряд должен быть сконструирован таким образом, чтобы нанести максимальный сопутствующий ущерб. Для достижения этого, заряды предполагалось разместить на корпусах генератора, чтобы разрушить проводку динамо-машины, а для причинения максимальных разрушений в компании EMLC разработали мину «Бекас-2», имевшую алюминиевый корпус с четырьмя сильными магнитами для фиксации на месте подрыва и оснащенную устройством неизвлекаемости в виде ртутного датчика движения и механизмами задержки срабатывания. Как и в предыдущих операциях, должны были быть предприняты все усилия, чтобы приписать диверсию силам УНИТА.
Для минирования железнодорожных путей использовались мины «Кирка-2», также разработанные компанией EMLC, имевшие таймер взведения не ранее седьмого дня после установки, и возможность самоуничтожения в срок до девяноста двух дней. Инструкция по эксплуатации предписывала вести точный учет времени задержки взведения и точного времени установки каждой мины. Эта мина идеально подходила для выполнения поставленной задачи, поскольку она могла не только находится в «спящем» состоянии в течение некоторого времени, создавая у противника ложное ощущение безопасности, но и была сконструирована таким образом, чтобы улавливать тяговую нагрузку на линии, чтобы сработать только при прохождении локомотива, — в отличие от другого варианта этой же мины под названием «Лопата», которая срабатывала под действием электромагнитного поля. Для ФАПЛА стало стандартной практикой пускать перед локомотивами вагон, наполненный балластом, чтобы подрывать мины УНИТА без серьезных повреждений подвижного состава. Взрывчатка, используемая в этом механизме, представляла собой суспензию под названием «Сироп», затвердевавшую под воздействием атмосферы.

Операция «Биника/Экватор». План оперативной маскировки и обеспечения безопасности

Оперативной маскировкой действий ракетных кораблей являлись флотские маневры с боевой стрельбой, запланированные на 1-й квартал 1984 года, и которые должны были начаться в районе мыса Кейп.

Однако 10-го февраля был получен совершенно секретный сигнал, согласно которому операция откладывалась на неопределенное время. Двум ракетным кораблям было приказано вновь выйти в район проведения маневров, обеспечив тем самым сохранение оперативной легенды.

Несмотря на то, что предыдущие операции приписывались действиям УНИТА, международные СМИ подвергали это сомнению, поэтому план оперативной маскировки и обеспечения безопасности для операции «ЭКВАТОР» продумывался особенно тщательно. Общим оперативным прикрытием являлись совместные военно-морские маневры и контрольные учения военнослужащих 1-го разведывательного полка у берегов Лангебаана, причем об истинных целях и задачах был осведомлен только личный состав диверсионных групп. За этим должен был последовать сухопутный этап учений с последующей оценкой их результатов в Форт-Допписе, тренировочной базе спецназа в полосе Каприви. Для подкрепления этой легенды планировалось, что все участвующие в учениях спецназовцы и наземный персонал высадятся на берег у Салданьи, а военнослужащие 1-го и 4-го полков на следующий день перелетят на одну неделю из авиабазы Истерплаат в Форт-Доппис.
Экипаж судна обеспечения «Таффельберг» был проинформирован, что ракетные корабли осуществляют обычное патрулирование западного побережья, но для того, чтобы никто не заметил установленные на их палубах лодки «Барракуда», днем корабли не должны были приближаться друг к другу ближе, чем на семь миль. Пополнение запасов должно было производиться только ночью. Поскольку экипажам ракетных кораблей предстояло наблюдать за фактической высадкой и возвращением разведчиков, а также за результатами диверсий, дезинформационные мероприятия были гораздо проще: им сообщили, что разведгруппы должны встретиться с отрядами УНИТА, чтобы передать им взрывчатку и давать советы во время диверсионной атаки с их стороны.
Продуманный план и порядок связи охватывал все аспекты скрытого и безопасного управления: вся высокочастотная связь между развернутыми диверсионными силами и штабом Сил спецназначения осуществлялась с помощью защищенных радиостанций с перестройкой частоты, которые ежедневно менялись и синхронизировались со штабом Сил спецназа по кодовой таблице частот, использовавшимися на различных этапах операции. Дополнительные частоты выделялись в качестве мер электронного противодействия, а не из-за возможных проблем с распространением радиоволн. Также, время радиосвязи сводилось к минимуму за счет использования основных кодовых наименований и слов.

В случае возникновения нештатной ситуации или чрезвычайных обстоятельств группы должны были немедленно направляться к берегу и пытаться установить связь с экипажами «Барракуд». Если этого не удастся сделать, диверсанты должны были двигаться на юг и снова попытаться связаться с лодками. Если к 04:30 разведчиков засечь не удастся, то днем они должны были укрыться на сахарных полях. Ночью «Барракуды» должны были вести поиск вдоль побережья от устья реки Катумбела к северу до ночи «Д+3/Д+4». По истечению этого срока спецназовцы должны были уклоняться к северу от Лобито и выходить к контрольным точкам на побережье, обозначенных кодовыми наименованиями на их картах для выживания, чтобы после 22:00 с помощью красных стробоскопов и радиосвязи снова выходить на связь с «Барракудами». Как это было принято в спецназе, должны были быть предприняты все усилия, чтобы вернуть назад всех военнослужащих диверсионной группы.

Операция «Биника/Экватор». Проведение диверсии

В 14:00 оба ракетных корабля начали сближение, на этот раз более целенаправленное и напряженное, в 19:00 «Франс Эразмус» отделился для ведения самостоятельных действий, достигнув позиции LP 01 и спустив там свои лодки на воду в 20:15. «Освальд Пиров» держался от своего соседа в пределах дальности действия УКВ-связи, в то же время медленно сближался с позицией LP 02 для последующего спуска лодок в 23:15. Все четыре лодки были спущены на воду и отправлены к берегу в соответствии с планом, после чего оба ракетных корабля снова снизили скорость до 6 узлов и на одном двигателе начали патрулировать свои районы выжидания. Периодически попадались только рыбацкие лодки, от которых было легко уклоняться благодаря очень хорошим условиям радиолокационного наблюдения.
Перенеся координаты железной дороги на морскую карту, штурман «Франса Эразмуса» смог точно задать своим лодкам направление движения, и они, имея четырех диверсантов на каждой, медленно приблизились к побережью. В 21:15 с каждой лодки в воду вышло по одному водолазу-разведчику, чтобы проверить участок высадки и обеспечить там охранение. Однако в точке, где происходила высадка, обнаружилась слишком высокая активность, и участок высадки был перенесен на 300 метров к югу. Это свидетельствует о том, насколько важную функцию выполняли водолазы-разведчики — они решали опасную, но критически важную задачу по обеспечению безопасности высадки и выполнения основной боевой задачи.
В 21:45, в очень спокойных условиях, на берег вышли диверсанты. Двигаясь в северо-восточном направлении, они зашли на поле сахарного тростника, и вышли к грунтовой дороге, ведущей вглубь берега. Дорога шириной около 10 метров была в очень хорошем состоянии: сахарный тростник к северу от нее был уже вырублен, а к югу — нет, что в случае необходимости давало хорошее укрытие. Навстречу попались два местных жителя, направлявшихся к побережью, но это не должно было быть проблемой, поскольку одному из португалоговорящих спецназовцев было поручено «отгонять» всех слишком дружелюбных прохожих. Однако вдруг он потерял дар речи, но двое местных жителей просто поприветствовали смутно видневшуюся в темноте группу в своей зеленой униформе и в камуфляжном креме «прекрасный черный», и продолжили путь на запад, не проявив никаких подозрений.
Обойдя лагерь поселенцев, в 23:00 диверсанты добрались до железной дороги, расположенной в 300 метрах от лагеря и примерно в одном километре к югу от аэродрома Лобито. Железнодорожная линия имела деревянные шпалы и, судя по всему, была проложена совсем недавно. После краткого инструктажа, чтобы все сориентировались, подгруппы минирования разделились, и саперы, работающие с минами «Кирка», отключили радиостанции. После извлечения балластной отсыпки на выбранных позициях, были вскрыты мешки с «Сиропом», и в каждое углубление было залито по 20 кг взрывчатки, сверху, вместе с устройством неизвлекаемости и сложным механизмом срабатывания под названием «Прощение», были установлены и взведены мины «Кирка-2». Первая чека была извлечена из мины в 23:10, после чего в целях маскировки балласт был забран с собой, а все оставшиеся камни спецназовцы положили на свои места. Мины были установлены на расстоянии примерно 300 метров друг от друга на участке пути протяженностью в один километр.
Работать приходилось осторожно, поскольку было известно, что железная дорога периодически патрулируется силами ФАПЛА. Точное место и время установки каждой мины подтверждалось и записывалось. Время задержки срабатывания каждой мины, установленной с севера на юг, было выставлено на 40 дней, 7 дней, 21 день и 60 дней. К 01:00 минирование было закончено, и группа собралась вместе, чтобы собрать и проверить все снаряжение, предварительно убедившись, что ни на одном из заминированных участков не осталось отпечатков ног или каких-либо демаскирующих признаков. Включив радиостанции, диверсанты в 01:10 начали отход к берегу по тому же маршруту, по которому они проникли.
Кроме лагеря поселенцев, в этом районе не было ни людей, ни собак. Выйдя на край поля сахарного тростника, спецназовцы выбросили остававшийся щебень железнодорожного балласта, не поместившийся на местах установки мин и унесенный оттуда. Выйдя к пляжу в 02:00, они внезапно заметили неподалеку от места высадки два автомобиля, поэтому разведчики отошли еще на 300 метров южнее и вызвали лодки. Из-за задержки и неглубокой глубины пляжа лодкам пришлось стать на небольшом расстоянии от берега, и операторы поплыли к ним в темноте. Лодка №2 подошла первой, чтобы в 02:30 забрать своих четырех диверсантов.

Тем временем на севере, на позиции LP 02, с корабля «Освальд Пиров» лодки были спущены на воду чуть раньше установленного срока, и в 22:15 лодка №1 с диверсионной группой из восьми человек и лодка №2 с тремя спецназовцами резерва направились к участку высадки. Как и их товарищи, действовавшие южнее, диверсанты были одеты в зеленую униформу с разгрузочными жилетами под ветровками и вооружены пистолетами-пулеметами MP5 и автоматами AMD (венгерская укороченная версия АК- 47).

В 01:00 они выдвинулись двумя подгруппами по 4 человека с интервалом 50 метров друг от друга и прошли по маленькой улочке к южной стороне сортировочной станции, перейдя через двухполосное шоссе. Когда головная подгруппа переходила дорогу, внезапно включились фары автомашины, высветив четырех человек на островке безопасности, но, к счастью, автомобиль сразу же развернулся и скрылся на юге. Вслед за этим через расположение второй подгруппы прошел местный житель в гражданской одежде, к счастью, не обратив на разведчиков никакого внимания и, благодаря тому, что оказался не слишком наблюдателен, возможно, сохранив себе жизнь. Затем группа вошла во двор сортировочной станции и по открытой площадке направилась к воротам локомотивных депо.

В 01:35 три подгруппы минирования по два человека в каждой выдвинулись вперед. Капралы Уилсон и Стрендж установили мины на локомотивах, расположенных дальше всех к северу, и первые предохранительные чеки были сняты примерно в 01:40. Всего было обнаружено 32 локомотива, десять из которых были старого образца, все они оказались непригодными для эксплуатации, отстаиваясь разукомплектованными, с разбитыми окнами и ржавыми деталями. Два грузовых локомотива «Паксман» 0-6-0 DH (дизель-гидравлические) также оказались в нерабочем состоянии. Остальные 20 машин оказались локомотивами «Дженерал Электрик» U20C со сдвоенными фарами над кабиной, все в очень чистом состоянии, и по-видимому, совсем новые. Один из них был по размеру немного больше остальных и имел темно-зеленую окраску по сравнению со светло-лаймово-зеленым цветом у остальных. На всех машинах спереди и по бокам был нанесен логотип CFB (Caminho de Ferro de Benguela).
Мины были установлены на 16 локомотивах, а два последних подрывных заряда установили на двух больших цистернах с дизтопливом. Предполагалось, что из-за своей близости эти горящие цистерны уничтожат еще два новых локомотива, а также два маневровых тепловоза. В пламени также должны были погибнуть близлежащее депо, а также два грузовика «Бедфорд» и два больших контейнера для мусора «Евклид». Крайнюю предохранительную чеку извлекли в 02:10, и подгруппы оттянулись к капитану ван Зейлу, чтобы проверить все восемнадцать чек, а также все снаряжение, и убедиться, что на станции не осталось ни единого предмета. На месте, там, где их можно было бы легко найти после взрывов, были оставлены пропагандистские материалы УНИТА. Капитан ван Зейл тем временем установил радиосвязь с «Барракудами» и подтвердил время возвращения.
Диверсионная группа, снова разбившись на две подгруппы по четыре человека, вернулась на пляж, следуя проложенному ранее маршруту. Благополучно перейдя главную дорогу, они столкнулись с компанией кубинцев и военнослужащих ФАПЛА, игравших в футбол на улице. Решив, что будет неразумно навлечь на себя подозрения в попытке ускользнуть, разведчики бесстрастно прошли мимо. Из здания на узкой улочке, ведущей к пляжу, доносилось громкое пение — похоже, солдаты устраивали вечеринку.
Прибыв на пляж в 02:30, диверсанты расположились в ожидании среди камней, пока не появился водолаз-разведчик с непромокаемым мешком. В него поместили все радиостанции и приборы ночного видения, и он поплыл обратно к «Барракуде», которая затем двинулась к пляжу для эвакуации группы «по мокрому». Восемь участников диверсионного рейда подплыли к лодке и были подняты на борт. Несмотря на суровые условия, ни одна единица снаряжения не была потеряна, хотя несколько небольших радиостанций и пара биноклей оказались повреждены морской водой.

В 04:45 оба ракетных корабля развили скорость 20 узлов и взяли курс в сторону от побережья, чтобы к рассвету оказаться вне зоны обнаружения и возможных авиационных ударов. В 05:20 скорость была увеличена до 25 узлов, чтобы успеть к запланированному времени встречи с кораблем обеспечения. В 23:59 той же ночью в точке рандеву был установлен радиолокационный контакт с крупной целью, которая после проведения процедуры опознавания по сигнальным огням была идентифицирована как корабль «Тафельберг».

Операция «Биника/Экватор». Итоги

На разборе, проведенном после завершения операции, было установлено, что она увенчалась безусловным успехом, — все цели были достигнуты и уложились в параметры, установленные вышестоящим командованием. Несмотря на то, что для выяснения итогового результата минирования железнодорожной линии потребуется еще некоторое время, взрывы, наблюдавшиеся на сортировочной станции, подтвердили, что был нанесен значительный ущерб. Поначалу считалось, что в результате диверсии было уничтожено до двадцати локомотивов, как «Дженерал Электрик» U20C (дизель-электрические), так и «Паксман» 0-6-0 DH (дизель-гидравлические грузовые/маневровые), а со временем поступили сообщения о трех взрывах на железной дороге к югу от Лобито, которые вывели из строя еще три тепловоза.
Еще более важным оказалось то, что диверсионные силы так и не были обнаружены, и нападения были признаны результатом деятельности УНИТА, а о прямой причастности ЮАР речи не шло. Таким образом, участие ракетных кораблей осталось в тайне, и все силы вернулись домой без потерь и утраты техники. Во многих отношениях эта операция стала идеальной, и еще раз засвидетельствовала отличное планирование и внимание к деталям, которые были отличительной чертой операций спецназа. Участники не только прошли интенсивную подготовку по использованию своего снаряжения, но и провели тренировки и тщательную отработку всех аспектов диверсии до ее начала. Еще одним важным фактором успеха стала отличная радиосвязь на протяжении всей операции, — подразделения и группы редко когда не могли связаться друг с другом, когда это было необходимо. Система КВ-радиосвязи со случайной перестройкой частоты работала очень хорошо, и штаб Сил специального назначения всегда был в курсе событий.
Хотя железнодорожная линия Бенгелы оказалась фактически закрыта из-за многочисленных атак на участках внутри страны, по ней все еще можно было перевозить военные грузы из Лобито на плацдармы, расположенные в местах, не входящих в зону боевых действий. В результате проведенной диверсии эта часть линии снабжения сил ФАПЛА, Кубы и СВАПО в центральных провинциях страны оказалась разрушенной, что привело к дополнительной нагрузке на и без того перегруженные авиационную и автодорожную системы. В конце концов, прибрежный участок железной дороги был восстановлен для местного сообщения, но для этого потребовалось перебросить восемь локомотивов U20C из Мосамедеша, где железнодорожная система также оказалась разрушенной в результате уничтожения мостов и туннелей, что опять же было делом рук спецназовцев, в том числе и из состава 1-го 4-го разведывательных полков.
В конце 1987 года был составлен оптимистичный 10-летний план развития железной дороги, в котором приводились данные о состоянии дизель-электрических локомотивов, имевшихся на тот момент. Согласно этому подробному документу, из 42 единиц (22 из США, 12 из Бразилии и 8 переведенных из компании Caminho de Ferro de Mocamedes) только 10 находились в эксплуатации, еще четыре находились в ремонте, 17 единиц ожидали возможного ремонта, а 11 числились уничтоженными. В конце концов, на 33-километровом участке между Лобито и Бенгелой было налажено нерегулярное движение, но это не внесло никакого вклада в «военные усилия», и прошло еще около двадцати лет, прежде чем железная дорога до Уамбо была восстановлена для эксплуатации. Интересно отметить, что в середине 2011 года Агентство по торговле и развитию США выделило средства на проведение технико-экономического обоснования с целью определения технического состояния 22 дизель-электрических локомотивов американской постройки в Анголе, а также целесообразности их модернизации и восстановления до работоспособного состояния.