Ссылка на полный текст: Мои непридуманные рассказы Сергей Прядкин ИП Каланов – купить и скачать книгу в fb2, epub, pdf на Литрес
Навигация:
О чём эта книга
Заместитель начальника Управления ракетно-артиллерийского вооружения ВМФ контр-адмирал Елагин — анализ отказа ЗРК
Неудачная стрельба ЗРК «Оса-М» на БПК «Достойный»
Расследование причин утыкания ракет при дозарядке ЗРК
Артиллерийские снаряды догнали ЗУР и уничтожили ее в момент подлета к ракете-мишени
Конструктивный дефект вызвавший самопроизвольный старт ЗУР при дозарядке пусковой установки
Самопроизвольный пуск ЗУР из-за неправильной коммутации кабелей
Гибель МРК «Муссон»
Высокая прочность планера и устойчивость к возгоранию ПКР П-120 «Малахит»
Обмерзание антенного поста ТАКР «Киев» из-за несвоевременной замены силикагеля
Утопленный клин
Охота на крыс с использованием пороховых шашек
Как зашпатлевать пластилином корпус помятой зенитной ракеты
Стрельба по надводному кораблю с выносом по целику
Нестабильная работа ранних 100-мм артустановок АК-100
Особенности управления огнём 100-мм установок АК-100 с помощью артиллерийского РЛС МР-114 «Лев»
Ракетная стрельба по радиоуправляемой мишени Ла-17К на границе зоны поражения ЗРК
Когда произносится слово «Оса», оно всегда заставляет меня вздрогнуть
В сборнике представлены рассказы-воспоминания моряка-североморца капитана 1 ранга в отставке С.С. Прядкина. Все они повествуют об историях, произошедших в корабельной службе офицера, в которых он принимал непосредственное участие или являлся их свидетелем.
Летом 1974 года наш корабль БПК «Достойный» Северного флота подвергся инспекторской проверке Главным штабом Военно-Морского флота. Инспектировал нас далеко не молодой и очень опытный моряк контр-адмирал А.Н.Тюняев. Предстояло выполнить зенитную ракетную стрельбу по ракете-мишени, запускаемую с ракетного катера. По сути, она представляет собой противокорабельную крылатую ракету с охолощенной боевой частью и отключенной системой самонаведения, летящую на малой высоте с околозвуковой скоростью. Стрельба оказалась не успешной. Вернее, воздушная цель вообще не была обстреляна. Тем не менее, в соответствии с нормативными документами корабль получил оценку «неудовлетворительно». Стрелять должен был командир ЗРБ№ 2 молодой офицер лейтенант Виктор Ярешко.
На мою, командира ЗРБ№ 1, долю стрельба не выпала, поскольку ракета-мишень в сектор обстрела нашего ЗРК не вошла. А у Виктора Ярешко, когда воздушная цель была взята на сопровождение и летела на сближение с кораблем, не загорелся транспарант, информирующий о том, что через некоторое вполне определенное время она войдет в зону пуска. При этом все необходимые операции предстартового цикла зенитных ракет в автоматическом режиме тоже не выполнились. Поэтому ракета-мишень, как говорится, «помахав на прощание крылышками, полетела помирать» в район своего приводнения по причине полной выработки топлива. По приходу в базу специалистами бригады технической помощи предприятия-изготовителя было установлено, что причиной отказа ЗРК на стрельбе явился выход из строя одного из многочисленных реле в счетно-решающем приборе.
Адмирал, представившись, разъяснил ему цель визита и обстоятельства дела, и мы получили «добро» на получение нужной технической документации. Наконец, необходимые технические описания и схемы размером с простыню получены, и мы вдвоем с адмиралом разложили их на самом длинном столе в кают-компании офицеров. Никогда ни до, ни после этого случая, прослужив всю службу в различных должностях по ракетно-артиллерийской специальности, я не видел, чтобы большой флотский начальник лично ковырялся в электрических схемах. А в этих схемах, в хитроумном переплетении электрических связей – многие десятки многоконтактных реле и диодов, многоплатных переключателей, кнопок, тумблеров и различных транспарантов. И вот он совершенно конкретным образом с карандашом в руке стал «ползать» по ним.
Наконец, совместными усилиями мы пришли к выводу, что даже при принудительной предстартовой подготовке ракет и выполнении других предстартовых операций, которые можно осуществить установкой переключателей в определенное положение и нажатием соответствующих кнопок на пульте командира батареи, их старт все равно бы не состоялся. Потому что одна из пар контактов неисправного реле включала лампочку подсвета того самого транспаранта, который не загорелся, а другая формировала окончательную электрическую цепь пуска зенитной ракеты. Никаких констатирующих документов типа акта расследования или еще чего-то подобного адмирал не составлял, и после пятнадцатиминутного общения с командиром корабля за закрытыми дверями попрощался со мной и убыл с корабля. Так, своим примером отношения к пустячной, какой она представилась бы мне с адмиральской колокольни, проблеме, контр-адмирал Владимир Сергеевич Елагин, кстати, очень уважаемый специалист на флоте среди офицеров-ракетчиков и артиллеристов, преподал мне настоящий мастер-класс в поиске истины. Как говорится, «продавил все до конца и докопался до истины».
В конце октября 1974 года наш большой противолодочный корабль «Достойный» Северного флота, на котором я проходил службу в должности командира носовой зенитной ракетной батареи ЗРК «Оса-М», был представлен к участию в совместной зенитной ракетной стрельбе на приз Главнокомандующего ВМФ.
За две недели до описываемого события, корабль успешно выполнил зенитную ракетную стрельбу по радиоуправляемой мишени Ла-17К – небольшому имитирующему самолет-штурмовик летательному аппарату с турбореактивным двигателем, летящему со скоростью около 800 км/ч и управляемому по радиокомандам со специального берегового пункта управления. Стрельбу с пусками двух зенитных управляемых ракет довелось выполнить моему боевому расчету.
... решение, согласно которому большому противолодочному кораблю «Адмирал Исаков» предстояло выполнить стрельбу по упомянутой выше радиоуправляемой мишени Ла-17К, а нашему кораблю досталась куда более сложная в реализации стрельба по ракете-мишени РМ-15, запускаемой с ракетного катера. Она представляла собой малоразмерную противокорабельную крылатую ракету с охолощенной боевой частью и отключенной системой самонаведения, летящую на малой высоте с околозвуковой скоростью. Замечу, что поучиться на чужом опыте мне было совершенно не у кого, поскольку это была первая на Северном флоте зенитная ракетная стрельба ЗРК «Оса-М» по такому типу воздушной цели.
И вот наш корабль и БПК «Адмирал Исаков» в полигоне боевой подготовки. Провели первый этап боевого упражнения – тактическое учение по ПВО по отражению атак штурмовой авиации противника под прикрытием радиолокационных помех, которую обозначали три или четыре пары истребителей. Материальная часть комплекса работала надежно, а боевым расчетом все воздушные цели были своевременно обнаружены и условно обстреляны пусками электронных ракет.
Наступил решающий момент непосредственно самой стрельбы с боевыми пусками. ЗРК приведен в полную готовность к боевой работе.
Напряженно всматриваемся в индикатор кругового обзора станции обнаружения целей. И вот на экране появилась крошечная отметка, которая, оставляя за собой хвост послесвечения экрана на каждом обороте антенны, быстро двинулась на нас. Классифицирую эту отметку как опасную и атакующую наш корабль воздушную цель. Командую операторам взять ее на сопровождение. Несколько секунд – и операторы боевого расчета уже выполнили мою команду. Слежу за приближающейся отметкой от цели и вскоре слышу, как где-то над головой глухо стукнули открывшиеся крышки пусковой установки и по информационным транспарантам контролирую ее подъем с двумя зенитными ракетами. Через несколько секунд по горению транспарантов и вращению индикаторных шкал вижу, что пусковая установка отработала нужные углы наведения в сторону цели и комплекс окончательно готов к стрельбе. Даю команду на включение контрольно-записывающей аппаратуры. Вот цель входит в зону пуска, о чем свидетельствует загорание соответствующего транспаранта, и я нажимаю кнопку «Пуск».
Слышу, как наверху ухнула уходящая к цели ракета. Но что такое? Буквально через секунду после старта вся информация о ее полете к цели на ракетных индикаторах пропала, а транспаранты, соответствующие этапам полета ракеты к цели при ее наведении, надлежащим образом не загорелись. По индикатору кругового обзора наблюдаю, как цель стремительно приближается, и слышу четкие доклады о дистанции до нее от оператора дальности старшего матроса Владимира Панова. Напряжение нарастает, а мой ЗРК «молчит». Еще совсем немного времени, и цель пересечет ближнюю границу зоны пуска. И тогда стрельба станет вообще не возможной. В этой нештатной ситуации быстро соображаю, что первая ракета сошла с траектории сразу после старта и автоматического пуска второй ракеты в залпе уже не произойдет, потому что сам ЗРК не находится в нужном для этого состоянии.
Делаю необходимые коммутации на пульте управляющего огнем, контролирую выполнение необходимых предстартовых операций и повторно нажимаю кнопку «Пуск» уже для второй ракеты. И с облегчением наблюдаю нормальное прохождение стартового цикла и всю необходимую информацию о ее полете с очень точным наведением на цель. Вот радиолокационная отметка от ЗУР появляется на индикаторе дальности и стремительно сближается с радиолокационной отметкой от цели, на мгновение они сливаются в одну общую и…. Опять неудача! Моя ракета удаляется без подрыва боевой части, а непораженная цель продолжает свой полет.
С тяжелым сердцем докладываю по громкоговорящей связи «Каштан» на командный пункт ракетно-артиллерийской боевой части о не поражении цели.
Между тем, сразу после старта второй ЗУР пусковая установка в соответствии с алгоритмом работы автоматически выполнила перезаряжание следующей парой зенитных ракет. Поэтому, через некоторое время получаю команду опустить ракеты в погреб и привести матчасть ЗРК в исходное положение. От кнопки «Отмена» на своем пульте включаю цикл приведения пусковой установки с ракетами в исходное положение и по транспарантам контролирую все операции отработки этой команды. И опять не везение! И опять что что-то пошло не так! По горению транспарантов вижу, что пусковая установка при своем опускании в погреб застряла в каком-то непонятном промежуточном положении. Оставляю свой командный пункт под ответственность старшины команды, быстро поднимаюсь из центрального поста по двум вертикальным трапам и бегу к ракетному погребу. Открываю его дверь запасным ключом, который был у меня всегда в кармане куртки. Спускаюсь на палубу погреба и ничего не понимаю из происходящего. Гидронасос группового гидропривода надсадно ревет на пределе мощности. На палубе валяются размочаленные обломки носовой части ракеты, и какие-то исковерканные мелкие предметы. И, самое жуткое из увиденного, так это то, что опускаемая вместе с пусковой установкой правая ракета своей носовой частью врезалась в хвостовую часть другой находившейся в погребе ракеты. У опускаемой ракеты разворочена носовая часть, а у той, что в погребе – хвостовая.
Командую по громкоговорящей связи в центральный пост обесточить пусковую установку. Понимаю, что если уже ничего не взорвалось и не загорелось, то, скорее всего, этого уже и не произойдет. Но тут же в голову приходит мысль, что мои командиры и начальники меня наверняка спросят, какие меры принял для того чтобы обезопасить ситуацию. Дело в том, за два месяца до этого на Черноморском флоте из-за несанкционированного срабатывания маршевого двигателя одной из зенитных ракет в кормовом ракетном погребе большого противолодочного корабля «Отважный» в результате развившегося объемного пожара корабль погиб и вместе с ним погибло двадцать четыре моряка. Поэтому, тема аварийного происшествия с зенитными ракетами в погребе и на Северном флоте была чрезвычайно актуальной. Решил расстыковать цепи электропитания пиропатронов аварийных ракет, хотя на корабле эта операция никакими инструкциями не предусмотрена. Да и хорошо понимал, что это нужно только для доклада и для обеспечения безопасности никакого значения не имела, так как пусковая установка обесточена. Для этого было необходимо извлечь специальные контактные колодочки из своих гнезд в корпусе ракет. Командую в центральный пост, чтобы об этом доложили на командный пункт ракетно-артиллерийской боевой части.
Достаю из кармана брюк свою «боевую» отвертку, с которой никогда не расставался. И, цепляясь за различные выступающие устройства ракетного погреба, карабкаюсь наверх к ракетам, чтобы выполнить эту работу. И в этот момент в погреб буквально врывается наш замполит А.И. Иваненко и начинает на меня орать самым непристойным образом, что я, мол, специально сделал так, чтобы вызвать взрыв в ракетном погребе. «Партбилет – на стол!» и все в таком духе. Но мне было совершенно не до него. Работая с аварийными ракетами, я пытался понять, почему вдруг одна из них оказалась на линии заряжания, где ее никаким образом быть не должно. Но на его крики и матерную брань я вынужден был все же среагировать и я совершенно спокойно произнес, чтобы не он мешал мне расстыковывать опасные цепи на ракетах. На мгновение бросил взгляд на то место, где он стоял, а его как ветром сдуло!
Пришли в базу и по боевой тревоге с помощью встроенной в пусковую установку гидравлической системы со всеми предосторожностями вручную расцепили изуродованные огромным усилием опускаемой в погреб пусковой установки ракеты.
Между тем, флотская комиссия с привлечением специалистов промышленности приступила к работе. Одни из ее членов «копалась» в постовой и эксплуатационной документации, другие «трясли» матчасть в поисках причины произошедшего. Где-то «на бегу» встречаю своего старшину команды В.П. Сапегина, который поведал мне, что никаких неисправностей и замечаний по работе матчасти комиссия пока не выявила. Что меня немало удивило, так как этот ЗРК был один из первых серийных образцов во всем Военно-Морском флоте и довольно часто выходил из строя.
... примерно на третий день разбирательства, на корабль прибыл председатель комиссии вице-адмирал Е.И.Волобуев. Через некоторое время после его прибытия меня вызывали на доклад к нему во флагманскую каюту.
Адмирал сидит за столом, на котором я разложил осциллографические записи стрельбы, на диванчике сбоку от стола – Р.К.Пога, а в дверях в каюту застыл командир корабля А.К.Ильин. И за его спиной теснилась группа корабельных и штабных офицеров, к которым у адмирала могли возникнуть вопросы. А он, блеснув очками в тонкой оправе из желтого металла, внимательно и строго взглянув на меня, приказал мне сделать по записям осциллограмм анализ зафиксированных параметров движения воздушной цели и наведения на нее ракет, а так же работы системы управления. К моему не малому удивлению, он проявил неподдельный интерес и внимательно следил за кончиком карандаша, которым я при докладе водил по этим хитроумным кривым, чем-то отдаленно напоминавшим электрокардиограмму работы сердца, только в десятки раз в большем количестве и по ходу доклада задавал мне грамотно сформулированные вопросы. «Вот это адмирал – еще подумал я – у него проблем целый Северный флот, а он так глубоко интересуется!» Просто не знал я тогда, что это стиль работы адмирала Волобуева – подробно вникать в детали того, чем он в данный момент занимается.
Вдруг слышу за спиной реплику командира корабля А.К.Ильина. Что, мол, мне, прежде чем опускать ракеты в погреб, надо было убедиться, что обе линии заряжания свободны. И тут адмирал резко оборвал его и своим неподражаемым со сталью в интонации голосом отчеканил фразу, которую я дословно запомнил на всю жизнь: «И правильно сделал! Волков бояться – в лес не ходить! Лучше мы сейчас ракеты будем ломать и разберемся, чем в бою!». После чего размашисто утвердил акт именно с теми выводами, которые ему только что доложил Р.К.Пога. Это произвело эффект разорвавшейся бомбы! А я, получив разрешение идти, еле дошел до своей каюты и совершенно обессиленный от пережитого, рухнул на койку. Но ведь причины неудачной стрельбы никуда не делись! И ведь что примечательно, они проявились на одной стрельбе сразу во всех трех основных устройствах, из которых состоит любой ракетный комплекс.
После ноябрьских праздников на корабль прибыла еще одна комиссия, теперь Военно-Морского флота совместно с разработчиками и изготовителями. Правда, они приехали выяснить только причину утыкания ракет на пусковой установке.
Комиссии было ясно одно, что после нажатия мной кнопки «Отмена», при автоматической работе пусковой установки по приведению ее в исходное состояние, произошла выработка ложного сигнала о том, что на правой направляющей пусковой установки ракета отсутствует. Поэтому ее логическая схема выдала команду на поворачивание барабана с очередной ракетой на один шаг для дозарядки, в которую и воткнулась опускаемая ракета. Исходя из этого, комиссия и нацелила работу на поиск причины выработки этого ложного сигнала. Загрузили на обе направляющие габаритно-весовые макеты ракет, и целую неделю с утра до вечера «гоняли» пусковую установку в электрическую с максимальными нагрузками с целью проявления дефекта. Все без толку.
Вдруг один из них, стукнув слегка себя по лбу, буквально побежал наверх на пусковую установку, а я за ним следом. Оказалось, он, как представитель ОТК завода-изготовителя, решил проверить целостность контровки одной из заводских регулировок в весьма сложном механизме правой направляющей. И тут выяснилось, что эта контровка, закрашенная заводской краской, совершенно цела, а сама регулировка оказалась на мизерную величину за пределами допуска. За счет этого при определенных условиях при фактическом нахождении ракеты на направляющей сигнал ее наличия пропадал. Но комиссия этих условий сымитировать так и не смогла. Очевидно в силу ограничений, наложенных на эксперименты. Таким образом, причина утыкания ракет была выявлена. При этом одновременно комиссия признала существующую конструкцию не удачной и квалифицировала как серьезный конструктивный дефект, не исключающий повторение подобных аварийных происшествий, и порекомендовала срочно внести соответствующие изменения. Нашей вины, комиссия, естественно, ни в чем не усмотрела.
Вскоре в конструкцию направляющих данного ЗРК были внесены необходимые изменения и произведены доработки подобных пусковых установок во всем Военно-Морском флоте. С тех пор с подобным явлением утыкания ракет, насколько мне известно, за все время эксплуатации больше никто не сталкивался. Были так же внесены соответствующие необходимые изменения в систему управления и бортовую аппаратуру ракеты с целью исключения тех негативных явлений, с которыми я столкнулся на той призовой стрельбе.
20 апреля 1978 года на Северном флоте проводилось комплексное тактическое учение по проверке всех боевых возможностей тяжелого авианесущего крейсера «Киев» – первенца нашего флота среди кораблей подобного класса. В том числе и с использованием его палубной авиации – легких штурмовиков вертикального взлета Як-38 с выполнением бомбоштурмовых ударов по реальной морской цели боеприпасами в боевом снаряжении.
Согласно плану этого мероприятия, в одном из тактических эпизодов было предусмотрено выполнение зенитной ракетной стрельбы ЗРК «Оса-М» правого борта корабля по ракете-мишени РМ-15, запускаемой с ракетного катера. Эта ракета-мишень представляла собой малоразмерную противокорабельную крылатую ракету с охолощенной боевой частью и отключенной системой самонаведения, летящую на малой высоте с околозвуковой скоростью.
Накануне моего прибытия на корабль, лабораторией технического обслуживания под руководством ее начальника – капитан-лейтенанта Дмитрия Борисовича Найвельта, одного, на мой взгляд, из наиболее грамотных специалистов по этому комплексу оружия в нашем ВМФ, был произведен годовой технический осмотр ЗРК и все связанные с ним регламентные работы с помощью специальной юстировочной аппаратуры.
Операторская же подготовка боевого расчета ЗРК во главе с командиром зенитной ракетной батареи старшим лейтенантом Самариным оказалась, мягко говоря, весьма слабой, а совсем недавно пришедшего для прохождения службы на корабль молодого матроса, оператора дальности, была вообще неудовлетворительной.
Нужно отметить, что технические возможности встроенного в систему управления этого ЗРК имитатора-тренажера, в сочетании с реальной радиолокационной обстановкой вокруг ТАКР «Киев» на североморском рейде, вполне позволяли успешно подготовить боевой расчет в предельно сложных условиях противовоздушного боя. И, к окончанию рабочего дня, когда я буквально загонял «до седьмого пота» моих временных подопечных путем многократного создания соответствующей сымитированной воздушной обстановки, боевые нормативы выполнялись уже только на «отлично» в условиях самых неблагоприятных ситуаций.
Я находился в центральном посту комплекса, когда в него прибыл офицер УРАВ ВМФ, непререкаемый авторитет среди специалистов на всех наших флотах именно по ЗРК «Оса-М» капитан 1 ранга Олег Александрович Казанцев в сопровождении командира БЧ-2 капитана 3 ранга Юрия Петровича Рыбака. Хотелось бы отметить, что капитан 1 ранга Олег Александрович Казанцев был человеком высочайшей технической эрудиции, привнесший много полезного в наши корабельные ЗРК. И всегда был полон различных технических предложений, за что его товарищи по оружию «за глаза» уважительно называли «генератором идей». Во время приездов на Северный флот, Олег Александрович много полезного передал и мне из своего опыта эксплуатации. Я по праву считал его своим учителем, впрочем, как и он считал меня своим учеником, чем я очень гордился. И от всех встреч с этим удивительным человеком, как при исполнении служебных обязанностей, так и в дружеской неформальной обстановке, у меня остались самые теплые воспоминания. А еще помню, когда он приезжал на Северный флот, иногда привозил с собой очень интересные статьи с какого-нибудь всемирного конгресса уфологов, которыми снабжал его отец – знаменитый писатель-фантаст с мировым именем Александр Казанцев.
Заслушав доклад командира БЧ-2 Ю.П.Рыбака о готовности ЗРК и боевого расчета к стрельбе, О.К.Казанцев спросил меня: когда производилась юстировка системы управления? Получив ответ, что накануне его приезда, он распорядился, чтобы я вскрыл один из блоков системы управления, в котором находится потенциометр, которым регулируется работа одного из ее устройств, обеспечивающего управление зенитной ракетой на начальном этапе ее полета к цели. И, посмотрев на выставленное положение клювика этого потенциометра, будучи человеком холерического темперамента, он в свойственной ему переполненной эмоциями манере заявил, что регулировка сделана неправильно, и все надо переделать. Но я, зная профессионализм начальника лаборатории Д.Б. Найвельта, который выполнил регулировку, был совершенно уверен, что он не мог ошибиться, о чем и доложил. Но, не тут-то было! Возник технический спор, в котором О.А.Казанцев настаивал на своем и потребовал загрузить на корабль юстировочную аппаратуру для повторной регулировки. Но, смонтированную на шасси двух грузовых автомобилей ЗИЛ-131, эту аппаратуру обратно загрузить на полетную палубу корабля не представлялось никакой возможности по той причине, что для этого потребовался бы стотонный плавучий кран и, без включения этих работ в суточный план флота, эта работа полностью исключалась. Тогда, по распоряжению Казанцева, юстировочный комплекс был развернут на причале военного городка, и оказалось, что его нужное для необходимых измерений устройство едва возвышалось над антеннами и мачтами стоящих у причала кораблей.
Внимательно всматриваемся в индикатор кругового обзора станции обнаружения целей. Как всегда в подобных случаях, откуда-то к горлу подкатился ком предстартового волнения. Наконец, в сплошной засветке радиолокационных помех появилась крошечная отметка, которая, оставляя за собой хвост послесвечения экрана на каждом обороте антенны, быстро двинулась на корабль. Ком предстартового волнения мгновенно куда-то исчез, а напряженные минуты ожидания так же мгновенно спрессовались в секунды скоротечного учебного противовоздушного боя. Операторы уверенно берут цель на сопровождение, все-таки не зря я с ними весь день провозился! Но что это? Вдруг развертка индикатора дальности покрылась сплошным частоколом помех, в которых отметки от цели практически не видно. Но, оператор – молодец, не растерялся! Перейдя на полуавтоматическое сопровождение, буквально выудил и «потащил» крошечную отметку цели сквозь весь этот помеховый хаос.
По индикаторам наблюдается безупречный вывод ракеты на траекторию полета (вот она, моя вчерашняя регулировка в действии!), нормальное наведение на воздушную цель и через некоторое время на ее месте образуется жирная засветка от облака подрыва боевой части ракеты. По индикатору угла места видно, как РМ-15 от близкого взрыва резко подскочила вверх и потом начала стремительно снижаться. Цель эффективно поражена первой ракетой! А на вторую ЗУР после ее автоматического старта, как будто уже никто и не внимания не обращал, хотя она тоже очень точно наводилась на уже пораженную цель.
И из анализа вижу, что первая ракета навелась и сработала точно по цели, а вторая ЗУР не долетела до нее метров сто пятьдесят и вдруг прямо на траектории исчезла. И было совершенно не понятно, куда она делась? Надо непременно разобраться!
Оказывается, что по этой ракете-мишени стреляли артиллерией все корабли ордера, включая и ТАКР «Киев». «Море огня», как в шутку мы говаривали между собой, когда артиллерия из всех стволов, от души «лупила» по воздушной цели. Теперь мне стало понятно происхождение «частокола» помех на индикаторе дальности. Потому что это были не что иное, как радиолокационные отметки от артиллерийских снарядов, летящих к цели. И от сигнальщиков же узнаю, что, не долетая до уже подбитой и падающей на воду ракеты-мишени, наша вторая ракета вдруг взорвалась с облаком черного дыма в тот самый момент, когда ней подошла трасса снарядов с ракетного крейсера «Адмирал Зозуля», который шел по корме ТАКР «Киев». По приходу в базу я прошел на этот ракетный крейсер с теми же вопросами. И точно!
Сигнальщики корабля и командир зенитной артиллерийской батареи подтвердили, что при стрельбе 57-мм артустановкой АК-725, визуально, а так же на индикаторах и телевизире АРЛС МР-103 «Барс» наблюдался подход своих снарядов к нашей второй ЗУР и ее взрыв, когда они тоже сопровождали ракету-мишень и по ней стреляли. Таким образом, получилось так, что их артиллерийские снаряды догнали нашу вторую ракету и уничтожили ее в момент подлета к ракете-мишени. Признаюсь, еще такой подобный случай мне не известен!
Так почему же капитан 1 ранга О.А. Казанцев распорядился изменить важнейшую регулировку в системе управления перед ракетной стрельбой?
Буквально незадолго до той ракетной стрельбы разработчики комплекса оружия выяснили, что на ТАКР «Киев» за счет большого отстояния пусковой установки от антенного поста ЗРК «Оса-М» правого борта, при определенных параметрах движения воздушной цели, вероятность вывода зенитной ракеты на траекторию полета оказалась ниже требований технического задания на проектирование корабля. Поэтому, как временную меру до принятия технического решения, они порекомендовали, однако без каких-либо точных расчетов, изменить настройку работы системы управления на начальном этапе полета ракеты. Как говорится, «на глазок». Поэтому, Олег Александрович и выполнял эту рекомендацию. Выходит, он, как и я, тоже сильно рисковал.
Мы оба рисковали! Правда, неизвестно, кто из нас в большей степени. Вот оно, подтверждение нашей шутки, что «Оса неисчерпаема, как атом»! При этом замечу, что этот ЗРК на ТАКР «Киев» многократно и всегда успешно стрелял. И, очевидно, те параметры движения воздушной цели, которые вызвали такую озабоченность разработчиков комплекса, просто не реализовывались при каждой конкретной стрельбе.
К слову, необходимые схемные изменения, учитывающие конструктивные особенности размещения этого комплекса оружия на ТАКР «Киев» и ему подобных, были разработаны и внесены в систему управления ЗРК последующих модификаций. На этом же корабле такие системы управления были установлены взамен старых во время прохождения среднего ремонта в 1982-84 г.г. на Черноморском судостроительном заводе
13 апреля 1987 года корабельная поисково-ударная группа (КПУГ) 77 бригады противолодочных кораблей Кольской Флотилии разнородных сил Северного флота в составе трех малых противолодочных кораблей 1124М проекта «МПК-139», «МПК-142» и «МПК-190» вышла в полигоны боевой подготовки для выполнения совместной зенитной ракетной стрельбы по трем летящим со сверхзвуковой скоростью ракетам-мишеням с минимальным интервалом подлета в узком секторе: двум РМ-6, запускаемым с двух атомных подводных лодок 675 проекта и летящих на высоте 50 метров и одной РМ-35, запускаемой береговым ракетным полком с полуострова Рыбачий, летящей на высоте 400 метров на фоне тактического учения по противовоздушной обороне соединения кораблей на переходе морем.
Эти ракеты-мишени, весящие по несколько тонн каждая, как и все остальные ракеты-мишени других типов, используемые в отечественном Военно-Морском флоте в целях противовоздушной подготовки надводных кораблей, были переделаны соответственно из боевых противокорабельных крылатых ракет П-6 и П-35 путем замены фугасно-кумулятивной боевой части на габаритно-весовой заместитель и отключения системы самонаведения и всегда запускаемые их носителями по отражающими атаку надводными кораблям в дуэльной ситуации.
Уже вечерело, стояли длинные северные апрельские сумерки. В двадцати километрах юго-восточнее нашей КПУГ идет корабельная ударная группа (КУГ) малых ракетных кораблей 55 отдельной бригады ракетных катеров, которая приготовились к выполнению зенитной ракетной стрельбы по двум летящим с околозвуковой скоростью ракетам-мишеням РМ-15, запускаемым с ракетного катера.
По траектории их полета, слегка покачиваясь на темной свинцового цвета волне, параллельным курсом в кильватерном строю следуют наши корабли: головным – «МПК-142», средним – «МПК-139» и концевым «МПК-190» с задачей уничтожения в случае прорыва какой-либо из этих ракет-мишеней. После отражения атак условного воздушного противника, сымитированных налетами нескольких пар истребительной авиации электронными пусками зенитных ракет и их условными обстрелами корабельной артиллерией, а так же постановкой пассивных электронных помех, все участвующие в стрельбе и обеспечивающие силы приведены в боевую готовность номер 1. Наконец, на левом траверзе наблюдаем, что нижняя кромка облаков за горизонтом высветилась бледными оранжево-красными всполохами, очевидно, от разрывов боевых частей зенитных ракет и артиллерийских снарядов. И через некоторое время от них приходят едва слышные раскаты отдаленного грома. Похоже, наши товарищи по оружию лихие катерники ни зенитных ракет, ни артиллерийских снарядов не жалели. И вдруг на фоне этих облаков из-за уже начинающей темнеть сумеречной кромки горизонта появилась светящаяся красная точка, которая, постепенно увеличиваясь в своем размере, прижимаясь к поверхности воды, быстро приближается к строю наших кораблей. Одновременно слышно, как на ходовой пост корабля с поста воздушной обстановки поступил доклад о внезапно появившейся воздушной цели с этого направления. Теперь стало ясно, что эта светящаяся точка – не что иное, как одна из ракет-мишеней, прорвавшаяся через огненный барьер зенитных огневых средств малых ракетных кораблей, и мы наблюдаем за ее полетом по свечению реактивной струи работающего жидкостного ракетного двигателя. И в этот момент с идущего головным «МПК-142» стартует зенитная управляемая ракета, которая устремилась на перехват этой воздушной цели.
Вот, оставив в темнеющем небе по траектории своего полета шлейф серого дыма, зенитная ракета подлетает к своей жертве, следует яркая оранжево-розовая вспышка взрыва ее боевой части, и только что видимая нами светящаяся точка превращается в падающий на воду большой огненный ком. А следом приходит надсадный и резкий, как удар, звук самого взрыва. Ракета-мишень поражена! Самое красивое завораживающее зрелище и лучшая музыка для ушей тех, кто причастен к зенитной ракетной подготовке, признаюсь я вам! Вскоре с «МПК-142» поступил доклад командира корабля, что выполнена стрельба одной зенитной ракетой по ракете-мишени на самооборону, поскольку эта низколетящая воздушная цель опасно летела на корабль с малыми курсовым параметром и подлетным временем.
Но не успели присутствующие и наблюдавшие за стрельбой на левом крыле сигнального мостика «МПК-139» возрадоваться успеху впереди идущего корабля, как вдруг, с него же, буквально через несколько секунд, еще не закончившийся доклад его командира прервал старт еще одной зенитной ракеты, которая полетела в том же направлении, что и предыдущая. «Куда он стреляет? В воздухе никаких воздушных целей не наблюдается!» – ошеломил буквально всех один и тот же вопрос, включая и вице-адмирала И.В.Касатонова. А зенитная ракета, пролетев довольно большую дистанцию, без срабатывания боевой части приводнилась. Такой успех, и такой конфуз, связанный с несанкционированным пуском зенитной ракеты! Запросили командира «МПК-142»: доложить обстоятельства происшедшего. И, через некоторое время прошел доклад, что ракета стартовала с левой направляющей пусковой установки самопроизвольно, причина старта не понятна.
Теперь уже по плану нашей зенитной ракетной стрельбы корабли обеих тактических групп поменялись местами: КПУГ малых противолодочных кораблей в кильватерном строю в том же порядке занял район выполнения своего боевого упражнения, а КУГ малых ракетных кораблей – у нас «за спиной» в 20 километрах севернее с учебной боевой задачей уничтожения ракет-мишеней в случае, если они не будут сбиты нашими кораблями. Опять стреляющие корабли и силы обеспечения приведены в боевую готовность номер 1, и руководитель учения отдал приказание на запуск ракет-мишеней.
Вскоре поступили доклады от командиров подводных лодок и с КП БРАВ, что все три ракеты-мишени в воздухе. И через некоторое время на левом крыле сигнального мостика стали отчетливо слышны доклады флагманского специалиста ракетного оружия бригады капитана 3 ранга П.С.Скрипникова на ходовой пост командиру КПУГ капитану 1 ранга В.В.Хуторному об обнаруженных радиолокационными средствами корабля воздушных целях и произведенном целераспределении. Но визуально из-за большой дистанции они не наблюдаются, а истекающие газы из сопел их турбореактивных двигателей при полете на такой высоте никаких следов не оставляют. Наконец наступил кульминационный момент, когда со всех трех кораблей, одна за другой стартуют зенитные управляемые ракеты, каждая навстречу своей цели. А следом открыли плотный огонь корабельные артиллерийские комплексы и трассы их снарядов яркими огоньками потянулись к своим жертвам.
Вот на левом остром курсовом угле корабля вывалилась из низких облаков горящая ракета-мишень РМ-35, которая, беспомощно кувыркаясь, падает в воду, подняв целый фонтан воды и брызг. Однако, на левом траверзе, несмотря на огневое воздействие зенитных ракет и артиллерии, одна за другой продолжают свой стремительный полет две горящие ракеты-мишени РМ-6. Как же низко они летят! На кораблях этого проекта сигнальный мостик корабля расположен на высоте примерно 8 метров от ватерлинии, но зрительно кажется, что их полет над водой по высоте происходит вровень с ним. Не долетая километра три, одна из ракет-мишеней на полной скорости врезается в воду. А на другой ракете-мишени, которая на излете визуально уходила за корму концевого «МПК-190», вдруг прекратился пожар, и она, резко повернув влево, уже в полной тишине на огромной скорости по снижающейся траектории, с креном на левую сторону так, что было отчетливо видно входное отверстие воздухозаборника ее турбореактивного двигателя и, как говорится, все заклепки на ее планере, пронеслась вдоль строя кораблей буквально в полутора-двух кабельтовых от нас, чиркнула по воде левой консолью крыла и, разваливаясь на отдельные фрагменты, метров 100-150 прокувыркалась по ее поверхности, высоко поднимая за собой дорожку водяных брызг. Завораживающее зрелище!
Все получилось замечательно, личный состав трех кораблей и их боевые расчеты ЗРК и ЗАК сработали четко и точно, как швейцарские часы. Но вот по какой причине самопроизвольно стартовала зенитная ракета с «МПК-142»? Большой вопрос!
Около пяти часов утра корабли вернулись в базу – Екатерининскую гавань города Полярный. А уже на шесть часов утра вице-адмирал И.В.Касатонов назначил предварительный разбор стрельбы.
Командующей флотилии вице-адмирал И.В.Касатонов начал предварительный разбор совместной зенитной ракетной стрельбы. Коротко заслушал доклады командиров кораблей и командира КПУГ, после чего потребовал доклада от командира БЧ-2 «МПК-142» лейтенанта Н.И.Бабака по поводу несанкционированного пуска. Однако, и надо отдать ему должное, как ни старался четко и по-военному этот молодой офицер, доложить все свои действия и действия боевого расчета ЗРК, объяснить причину несанкционированного пуска он не смог.
... он объявил лейтенанту, что виновный в таком аварийном происшествии с оружием офицер совершенно не достоин должности командира БЧ-2 боевого корабля и пригоден разве что (я запомнил дословно) «командовать взводом караульных собак на Новой Земле». И тут мне на память пришла своя история с несанкционированным пуском на СКР «Задорный», за которую вице-адмирал И.В.Касатонов меня когда-то наказал. Но там причина была в неисполнительности и безответственности командира БЧ-2 и личного состава носовой ЗРБ и грубом нарушении инструкции по эксплуатации. А в данном случае нарушений руководящих документов в действиях лейтенанта Бабака лично я не усмотрел. Поэтому я решил немедленно заступиться на молодого офицера, ведь причина, по которой самопроизвольно улетела ракета, еще не установлена, и нам, специалистам, предстоит во всем внимательно разобраться и выяснить причину несанкционированного пуска.
Сразу же после совещания была создана рабочая группа, которая немедленно приступила к выяснению причины самопроизвольного старта ракеты. Отличительной особенностью этой стрельбы было то, что командир БЧ-2 выполнил штатную операцию по дозарядке пусковой установки, что в реальной обстановке выполнения практических стрельб на Северном флоте выполнялось крайне редко, поскольку, в соответствии с руководящими документами, по скоростным учебным воздушным целям практически всегда, как в боевой обстановке, выполняли пуски серией из двух ракет. А в данной ситуации боевым расчетом ЗРК «МПК-142» после обстрела прорвавшейся первой ракеты-мишени был осуществлен перенос огня по следующей воздушной цели – второй ракете-мишени РМ-15, предназначенной для КУГ малых ракетных кораблей. Однако после взятия ее на автоматическое сопровождение ЗРК «МПК-142», через несколько секунд эта ракета-мишень была сбита малыми ракетными кораблями и упала в воду перед ними. При такой дальности до «МПК-142» пуск ЗУР с него полностью исключался, но, тем не менее, самопроизвольный старт левой ракеты произошел. Необычная ситуация на стрельбе! От этой «печки» и «начали плясать», разбираясь в очень сложных схемах цепей старта.
И на этот раз после нескольких дней «ползания» по схемным «простыням», все же нашли причину несанкционированного старта, которая оказалась в схемной ошибке, которая проявилась в реализовавшихся конкретных условиях данной стрельбы и подлежит классификации как конструктивный дефект. И этот, говоря сленгом специалистов «хомут», проявился, считай, через семнадцать лет интенсивной эксплуатации данного ЗРК на всех наших флотах! Воистину, наша поговорка, что корабельная «Оса» неисчерпаема, как атом, еще раз нашла свое подтверждение. К слову, выставленная флотом претензия заводу-изготовителю системы управления ЗРК, последовавшая после этого случая несанкционированного пуска по поводу допущенной схемной ошибки, последним были принята и на всех вооруженным этим комплексом кораблях были сделаны соответствующие доработки.
Подобный случай случился и в моей службе в должности флагманского специалиста ракетного оружия 10 бригады противолодочных кораблей в августе 1982 года.
... корабли соединения готовились к очередной предстоящей на следующий день совместной зенитной ракетной стрельбе. А на СКР «Задорный» из-за невнимательности личного состава носовой зенитной ракетной батареи при работе с пусковой установкой произошла, в общем-то, не самая сложная поломка в ее надпалубной части, однако для устранения неисправности, требующая демонтажа блоков предстартовой подготовки в ее верхней части. Помню, я проинструктировал личный расчет батареи по проведению ремонта, а руководителю работы командиру БЧ-2 капитану 3 ранга Ю.И.Бондареву, отмечу, офицеру с большим опытом эксплуатации ЗРК, приказал после ее окончания и опробования работоспособности пусковой установки, провести в обязательном порядке штатную проверку цепей пуска ракет, о чем лично доложить мне. Сам же убыл на стоящий на другом причале СКР «Ленинградский комсомолец», где тоже на одном из ЗРК возникла неисправность, над которой «бились» «лучшие умы» по данному комплексу.
В районе 23 часов получил доклад от Бондарева, сделанный им лично, что материальная часть ведена в строй, проверены во всех режимах работа пусковой установки и исправность цепей пуска ракет. А на следующий день на выходе в море, при окончательном приготовлении к стрельбе, одна из ракет самопроизвольно стартовала. Как выяснилось при расследовании этого аварийного происшествия с оружием, причиной несанкционированного пуска ракеты послужило то, что после устранения неисправности пусковой установки, личный состав батареи при подсоединении электрических кабелей перепутал местами два кабеля, чего, к слову, несколько неудачная конструкция устройства вполне позволяла это сделать. Штатная проверка цепей пуска не проводилось, а командир БЧ-2 Бондарев, что говорится, «на голубом глазу» произвел мне ложный доклад, которому я и поверил. По той причине, что этот корабль был лучшим на соединении по зенитной ракетной подготовке, а мне и в голову не могло прийти, что будет допущена такая безответственность и такой обман. Но что было, то было, и пусть это останется на совести Бондарева. Ну, а на следующий день в море, при подаче электрического напряжения при окончательной подготовке к стрельбе, произошло попадание электрического напряжения переменного тока на пиропатрон запуска двигателя ракеты.
Хорошо, что в конструкцию пусковой установки ее разработчиками была заложена т. н. «защита от дурака», предусматривающая подачу напряжения на поджиг пиропатрона двигателя только в пределах безопасных углов наведения пусковой установки. Иначе его срабатывание произошло бы в ракетном погребе, что привело бы к тяжелым последствиям. А еще, можно сказать, нам повезло, что по траектории полета несанкционированно пущенной ракеты не находилось ни одного корабля или судна. Был очень серьезный разбор этого аварийного происшествия с оружием, а я за неудовлетворительный контроль за техническим состоянием ракетно-артиллерийского вооружения и личным составом БЧ-2 кораблей бригады получил на всю катушку «фитиль» в приказе от Командующего Кольской флотилии.
К этой истории хотелось бы еще добавить, что, через много лет, уже служа в должности начальника военного представительства на заводе-изготовителе систем управления этих самых ЗРК «Оса-М» и всех его модификаций, я внес предложение применить разные типоразъемы в подключении этих злосчастных кабелей в цепях старта ракет с целью исключения повторения подобной ситуации. Но не нашел понимания ни у промышленности, ни у компетентного флотского начальства с единственным аргументом против – пусть личный состав соблюдает инструкции по эксплуатации. Конечно, формально они правы. Но если бы эти инструкции состояли из одной-двух брошюрок! Так ведь, имеющим отношение к эксплуатации данного ЗРК и знающему эту тему люду хорошо известно, каким «гроссбуховским многотомьем» являются эти инструкции, досконально и в полном объеме разобраться в которых могут лишь опытные специалисты со специальным профильным образованием, не стесненные корабельным распорядком дня и несением службы корабельных нарядов!
17 апреля я, довольный результатом стрельбы и выяснения причины несанкционированного пуска зенитной ракеты по причине конструктивного дефекта, прибыл на службу в УРАВ СФ в Мурманск. И был буквально ошарашен известием, что накануне на Тихоокеанском флоте во время выполнения зенитной ракетной стрельбы погиб МРК «Муссон» и большая часть его экипажа. Информация была чрезвычайно скудной. Было известно, что после обстрела зенитным ракетным комплексом «Оса-МА» этого корабля ракеты-мишени, запущенной с ракетного катера, она снизилась на траектории полета и попала в его надстройку, произведя катастрофические разрушения, и вызвав объемный пожар. В результате чего несколько десятков человек личного состава погибло, а корабль затонул. Невольно вспомнилась наша пораженная ракета-мишень РМ-6, которая в неуправляемом полете пронеслась в непосредственной близости вдоль строя кораблей буквально в нескольких метрах над поверхностью воды. Ведь с нами могло случиться то же самое! Признаюсь, неоднократно наблюдая неуправляемый полет пораженных ЗРК ракет-мишеней и их падение в воду в непосредственной близости от стреляющего корабля, до этого трагического случая мне и в голову никогда не приходило, что вот так может произойти. Но, что случилось с МРК «Муссон», уже назад никак не отыграешь.
... доклад с анализом опытовой зенитной ракетной стрельбы на Северном флоте практически тех же самых выше описанных в этом рассказе кораблей по двум ракетам-мишеням РМ-120, выполненной 2 апреля того же 1987 года, запущенных по ордеру кораблей с малого ракетного корабля 1234 проекта. Отличительной особенностью такой ракеты-мишени с твердотопливным маршевым двигателем, летящей с околозвуковой скоростью на малой, всего 60 метров от поверхности воды высоте, является высокая механическая прочность ее планера, поскольку ею так же были вооружены и атомные ракетные подводные лодки проекта 670М, осуществляющие подводный старт этими ракетами с достаточно большой глубины. Кроме того ПКР П-120 «Малахит» обладает высокой устойчивостью к возгоранию после поражения и из-за этих трех факторов она является весьма «крепким орешком» для ЗРК самообороны «Оса-М(МА)».
В ходе выполнения этой стрельбы кораблями обе ракеты-мишени были сбиты, однако было израсходовано большое количество зенитных ракет, многократно превышающее нормативный расход, установленный руководящими документами для проведения практических зенитных ракетных стрельб. Такой большой перерасход зенитных ракет произошел потому, что, благодаря прозорливости руководителя стрельбы Командующего Кольской Флотилии вице-адмирала И.В.Касатонова в построении ордера стреляющих кораблей и в принятом им решении управления этими силами, все они имели возможность не только потренировать свои боевые расчеты средств ПВО по ракетам-мишеням РМ-120, но и были, обязаны обстрелять зенитными ракетами и артиллерией эти опасно летящие воздушные цели в порядке самообороны своего корабля в строгом соответствии с требованиями руководящих документов и, таким образом, максимально обеспечить безопасность выполнения всего боевого упражнения. Что всеми кораблями и было выполнено.
Тем не менее, после моего доклада с трибуны этих сборов, мне все же пришлось выслушать крайне нелицеприятную критику от руководства ВМФ в самых гневных и раздраженных тонах за большой перерасход боезапаса. Очевидно, под впечатлением от гибели МРК «Муссон», который выполнил стрельбу всего двумя положенными по нормам расхода зенитными ракетами. А я еще тогда на трибуне подумал: «Да, мы израсходовали много зенитных ракет, но зато выполнили учебную боевую задачу, мощным огневым воздействием «приводнив» обе опасно летящие воздушные цели на безопасном расстоянии до кораблей».
30 декабря 1986 года и послезавтра наступит Новый год. Я, старший офицер Управления ракетно-артиллерийского вооружения Северного флота (УРАВ СФ), можно сказать, уже в предвкушении празднества, прибываю на службу и тут мои начальники буквально ошарашивают меня информацией, что на зенитном ракетном комплексе «Оса-МА» правого борта тяжелого авианесущего крейсера (ТАКР) «Киев» внутри барбета антенного поста произошло сильное обмерзание всех расположенных в нем внутренностей и этот комплекс оружия оказался в небоеготовом состоянии. Ситуация резко усугублялась тем, что сразу после Нового года, а именно на четвертого января спланирован выход корабля на свою 10-ю по счету боевую службу в Средиземное море и эта своеобразная неисправность находится на контроле у высокого флотского начальства.
В самом деле, обмерзание антенных постов радиотехнических устройств оружия и технических средств на кораблях Северного флота, особенно во время парения моря в сильные морозы – обычное дело, но вот чтобы такое явление возникло внутри антенного поста! В моей практике за полтора десятка лет службы на Крайнем Севере такое случилось впервые и серьезные негативные последствия такой необычной неисправности мне представлялись совершенно реальными.
Само изделие было гарантийным и для ликвидации последствий обмерзания были привлечены специалисты подведомственной мне бригады технической помощи завода-изготовителя системы управления под руководством очень квалифицированного ответственного сдатчика В.А.Архангельского. В общем, сил было достаточно, но и сроки на восстановление работоспособности были крайне сжатые.
... прежде чем встречаться с В.Г.Доброскоченко, я поднялся на крошечную площадку антенного поста ЗРК «Оса-МА», находившейся на головокружительной высоте правой стороны надстройки корабля, где впору привязываться страховочным концом, и залез в его барбет. Образно говоря, он представляет собой, если так можно выразиться, небольшой металлический домик оригинальной конструкции, внутри которого, даже для одного человека, в очень тесном пространстве, где все перемещение возможно только ползком, а сидение – только на корточках, находятся занимающие большую часть внутреннего объема различные радиотехнические, электрические и гидравлические устройства. Признаюсь, такого зрелища мне до этого еще видеть не доводилось: все внутренние стенки барбета и все расположенные в нем приборы и устройства были покрыты пятисантиметровым слоем кристально-чистого, искрящегося всеми цветами радуги под лучом электрического фонарика, льда.
Первым делом надо было полностью растопить лед в барбете и удалить из него всю талую воду. И это-то при пробирающем до костей двадцатиградусном морозе в крайне стесненных условиях, да еще на такой верхотуре! Кроме того, полярная ночь усложняла работу из-за слабой освещенности переносными светильниками места работы. После этого требовалось отсоединить от кабелей и снять все радиоэлектронные блоки и приборы электропитания, и по многочисленным коридорам, трапам и сходам огромного корабля, со всеми предосторожностями перенести их в расположенный на одной из нижних палуб его корпуса центральный пост ЗРК, который, к счастью был весьма просторным, и где можно было на палубе разложить все это хозяйство. И сушить, сушить и сушить потоком теплого воздуха все несъемные узлы, агрегаты, электрические жгуты, кабельные трассы, электрические и высокочастотные разъемы в самом барбете, а так же его внутренние поверхности, и все блоки и устройства, что сняли – в центральном посту. И, при этом, ничего не повредив из внутреннего монтажа блоков и механизмов всех устройств. Задача не из простых, а ее решение возможно только закаленными, и явно не слабонервными людьми. Кропотливая и напряженная работа! Ведь, в случае их механического повреждения по неосторожности в условиях острейшего дефицита времени могли возникнуть серьезные проблемы и тогда все, пиши, пропало со своевременным выходом корабля на боевую службу. К счастью, талая вода была практически дистиллятом, что вселяло уверенность в успешном результате нашей работы. Хочу отметить, что все участвующие в ней подошли со всей ответственностью. Механики вооружили в барбете и в центральном посту несколько тепловых пушек, а из боевой части связи даже принесли прожектор. Талая вода постоянно убиралась личным составом ЗРБ, а точнее их матросскими руками (на таком то морозе!) с помощью ветоши и так называемой кандейки – так моряки называют приспособленную под переноску воды примерно 10-ти литровую емкость из белой жести из-под белых сухарей. И работа пошла! Наконец, к вечеру 31 декабря некоторые результаты работы были видны, но талой воды, особенно в барбете и его устройствах было еще много. Решили сделать перерыв до утра.
... все блоки и устройства, которые были снесены в центральный пост и в самом барбете были высушены. Но были глубокие сомнения – не осталась ли вода в многочисленных электрических машинах, различных «закутках» устройств и в зазорах штырьков вилок с «папами» и в гнездах розеток с «мамами» электрических разъемов большого количества отсоединенных кабелей? И вот тут пригодился мой опыт успешного восстановления носовой центральной гироскопической системы стабилизации «Надир» на БПК «Достойный» в мою бытность службы командиром зенитной ракетной батареи на этом корабле после ее затопления морской водой по вине должностных лиц электромеханической боевой части. Собрали у моряков несколько одеколонных пульверизаторов и бутылок из-под лимонада, благо их после празднования Нового года на корабле было много. Наполнили их спиртом, который был у нас в избытке, и основательно «пропшикали» все места возможного нахождения воды. Возможно, кто-то может спросить: а причем здесь спирт? Ответ прост: спирт хорошо смешивается с водой, и получившаяся спиртоводная смесь быстро испаряется, и, таким образом происходит осушение нужного участка. Возни хватило на полночи. Наступило 2 января. Прежде, чем начать устанавливать снятые узлы и блоки с антенного поста, проверили сопротивление изоляции системы управления. На кораблях в условиях постоянной повышенной влажности – это один из самых важных технических параметров всех сложных электро-радиотехнических устройств, довольно капризный, и без уверенности, что он в норме, дальнейшую работу продолжать было нельзя. И хоть он оказался немного ниже нормы, решили начать обратный процесс – доставки блоков в барбет антенного поста, установку их на штанные места и подключение многочисленных кабелей.
К вечеру все блоки и устройства были установлены и все электрические и высокочастотные разъемы подсоединены. Наступил кульминационный момент. Повторно замерили сопротивление изоляции, и, поскольку оно оказалось практически таким же, как и при первом замере, включили систему управления. И, к огромному нашему облегчению, по информационному табло сигнализации неисправностей на центральном приборе и проведением других штатных проверок по признакам нормальной работы, убедились, что система управления функционировала исправно. С нетерпение выждали еще часа полтора для окончательного прогрева системы управления и включили на высокое напряжение передатчики ее радиолокационных устройств. И теперь окончательно убедились, что все работает! ЗРК «Оса-МА» правого борта корабля боеготова! Вполголоса проговорили себе «Ура!», правда, не перекрестились – не те времена были, но были безмерно довольны и по-«технарски» счастливы. 5 января ТАКР «Киев» вышел на боевую службу, но задержка на одни сутки была уже по неизвестной мне причине.
Пока все участвующие в работе занимались восстановлением ЗРК, я, нашел время и, в буквальном смысле, пролез по всему тракту системы вентиляции этого антенного поста. Оказалось, что конструктивно забор наружного воздуха осуществлялся вблизи жалюзей дымовой трубы корабля, а силикагелевый осушитель воздуха системы вентиляции, судя по его цвету, давно выработал свои влагопоглощающие свойства.
И, соответственно, причина образования ледяной шубы на всех поверхностях внутри барбета антенного поста оказалось очень простой. В ту зиму, в предновогодний период на Севере довольно долго стояла типичная антициклоническая погода с очень сильными морозами и полным безветрием. И поднимавшийся из машинно-котельного отделения корабля теплый воздух по системе вентиляции без осушки засасывался в барбет антенного поста, где превращался в конденсат и тут же замерзал, что и привело к описанным выше последствиям. Казалось бы, чего проще было своевременно заменить силикагель, а какая проблема из этого выросла!
После ухода корабля на боевую службу УРАВ СФ, как довольствующий орган флота, обратился к Проектанту корабля – Невскому проектно-конструкторскому бюро с просьбой внести изменения в конструкторскую документацию корабля – изменить место забора воздуха для вентиляции антенного поста в целях исключения подобных случаев. И, лично к моему большому удивлению, так как могли бы попросту ответить, что силикагель вовремя менять надо, через некоторое время мы получили комплект рабочих чертежей. А в период нахождения корабля после боевой службы в плавучем доке ПД-50, они были реализованы в металле.
Это курьезное аварийное происшествие с оружием случилось на большом противолодочном корабле проекта 1135 «Достойный» Северного флота летом 1973 года.
... корабль стоял на якоре на внутреннем рейде Североморска и одновременно готовился к выполнению плановой артиллерийской стрельбы своими двумя двухорудийными 76,2 мм артустановками. Как известно, нет таких артиллеристов в нашем флоте, которые не знали бы афоризма об их профессии, приписываемого русскому царю Петру I, который гласит, что «артиллерия есть не токмо грохот, но и наука». Поэтому, командир ракетно-артиллерийской боевой части капитан-лейтенант А.Я.Ермак и командир артиллерийской батареи старший лейтенант В.М.Модестов к подготовке предстоящей работы отнеслись со всей ответственностью. Помимо организационных мероприятий, многочисленных тренировок и учений, практически все технические проверки и операции по подготовке к стрельбе уже были завершены: исправность материальной части проверена, необходимые инструментальные выверки сделаны, снаряды по весовым знакам подобраны, тракты подачи выстрелов из подбашенных отделений на линию заряжания опробованы, стволы артустановок пробанены.
Осталось дело совсем за немногим: проверить выход бойка т. н. стреляющего приспособления для правильного накола капсюльной втулки унитарного патрона с помощью специального шаблона на всех четырех орудиях обеих артустановок. Важность этой проверки заключалась в том, что правильность накола существенно снижала вероятность возникновения осечек на стрельбе, что влечет за собой ее остановку и уже предполагает несколько совершенно обязательных и неукоснительно выполняемых процедур и, в итоге, приводит к срыву всего боевого упражнения. А особенность этой проверки требовала извлечение из казенной части орудия клина – главного элемента затвора казенной части, который представляет собой конструкцию из орудийной стали в форме четырехгранной призмы весом, навскидку, примерно в двадцать – двадцать пять килограмм с полуцилиндрической выемкой в верхней части под подаваемый в камору ствола унитарный патрон и экстрактируемую после выстрела стреляную гильзу. В силу ответственности работы, ею руководил и проводил замеры лично Модестов.
На трех орудиях работа была уже завершена, а на последнем, правом орудии первой (верхней) артустановки проверенный и подготовленный к установке на свое место, тускло поблескивающий тонким слоем свежей смазки, клин лежал на расстеленном куске парусины рядом с правой дверцей башни артустановки. И надо же было такому случиться, что кто-то из командования корабля «сдернул» командира батареи с работы по каким-то невероятно срочным в их понимании делам.
... оставив одного из своих подчиненных комендора матроса Данилова возле клина, Модестов убыл по вызову начальника. Как известно, на флоте существует поговорка: «Бойся моряка с отверткой, кистью и пищевым бачком. Ибо, к примеру, по своей инициативе, он или разрегулирует в техническом средстве своего заведования какой-либо очень важный технический параметр, над выставкой которого «бились» лучшие специалисты. Или, по простоте душевной, закрасит то, чего закрашивать никак нельзя, а надо аккуратно смазать поверхность соответствующей смазкой.
Оставшись один возле артустановки, комендор матрос Данилов взял, и проявил эту самую инициативу, решив самостоятельно установить клин в казенную часть ствола, для чего его надо поднять метра на полтора и переместить внутрь башни через ее правую дверь и уже внутри ее установить на свое место. Да вот незадача: сам клин очень тяжелый, не удобный в руках и скользкий от смазки. А проделать эту операцию надо так, чтобы при этом не испачкать в этой смазке свое форменное обмундирование, будь то шинель, бушлат или рабочее платье. Одному такая работа явно не по плечу. Поэтому, обычно эту операцию производили вдвоем. Но на этот раз у Данилова помощников не оказалось. Похоже, они разбрелись на перекур, пользуясь вынужденным отсутствием командира батареи. С огромным напряжением сил он поднял клин, поставил его на комингс двери, решил собраться силами и немного передохнуть, а затем продвинуть его внутрь башни. Но, поскольку положение клина на опоре оказалось несбалансированным, он вывалился наружу, упал сначала на палубу полубака, проскочил под леерным ограждением кормовее башни, грохнулся на ют, спружинив от палубы юта, пару раз подпрыгнул, и, по какой-то замысловатой траектории и каким-то немыслимым образом, проскочив мимо заваленного и ставшего на его пути забортного рабочего трапа, бултыхнулся в воду.
Предложение найти и поднять клин с помощью водолазов, было отвергнуто довольно быстро: глубина примерно 70 метров и шансы найти его на такой глубине в илистом дне были равны нулю. Еще один вариант – попытаться нащупать клин с помощью мощного магнетрона, подвязанного к прочному длинному линю, и за счет сильного магнитного поля поднять его со дна. Но такой способ тоже оказался не пригодным, поскольку в данном случае большой вес самого клина, вязкий грунт и постоянное перемещение корабля под влиянием ветра и суточного приливно-отливного течения сводили на нет успех дела.
Моряки других кораблей ракетно-артиллерийской специальности, узнавшие о нашем горе и такой необычной «поломке», ясное дело, над нами подшучивали – случай-то небывалый! Но и по-дружески сочувствовали: все же товарищи по оружию. А наш корабль на одно время стали называть «Достойный» – это, на котором клин утопили?». К нашему удивлению, наказания оказались не очень суровыми, по крайней мере, на дальнейшую службу Ермака и Модестова они никак не повлияли, хотя, в назидание другим, приказ по флоту все же был. А мы стали ждать новый клин с предприятия-изготовителя этих артустановок «Баррикады» города Волгограда. Примерно через месяц новый клин был доставлен на один из флотских складов, привезен на корабль и с огромными предосторожностями установлен на штатное место.
А ведь этой истории могло и не произойти, будь установлено специальные съемные щиты на леерном ограждении кормовее артустановки. Но их установка планировалась после завершения всех работ непосредственно перед выходом в море на артиллерийскую стрельбу вместе с остальным ограждением вокруг артустановок, предотвращающих падение за борт стреляных гильз, которые подлежали сдаче на артиллерийские склады для повторного использования после их ремонта на заводе-изготовителе артиллерийских боеприпасов. На некоторых кораблях данного проекта эти щиты в повседневной жизни вообще не снимали, но на нашем корабле эта практика не прижилась.
Как и на других кораблях, для моряков СКР «Жаркий» существовало, когда-то и кем-то установленное правило, что за поимку пятидесяти крыс, моряку предоставлялся краткосрочный отпуск с выездом на родину. Хотя, откровенно, таких случаев, чтобы кто-либо по этой причине поехал, мне не известно. А способы охоты на крыс, которые устраивали моряки, были весьма просты: кто-то ставил силки на крысиных маршрутах передвижения, кто-то дежурил в ночное время с черенком от швабры, или снегоуборочной лопаты. И, после удачной охоты, корабельному доктору предъявлялось вещественное доказательство уничтожения хвостатой злодейки, а он, в свою очередь, вел индивидуальный учет в специальном журнале. Сказывали, что на каком-то корабле, где крыс, по мнению моряков, было мало, доктору предъявляли только отрубленный хвост, а саму крысу отпускали для дальнейшего размножения. Впрочем, баек на флоте и даже целых трактатов на эту крысиную тему ходит бессчетное количество, но, вообще-то, мой рассказ-то совсем о другом.
Вдохновленный подобной информацией, матрос Мамайсур решил попытать счастья на крысином поприще и, таким образом, заработать себе право на побывку на родину. Свое дело он поставил на самом высоком уровне, решив добывать крыс не каким-то там примитивным способом, а из огнестрельного оружия. Для этого им была разработана целая операция, которую он и воплотил на деле. Достать у дружков из электромеханической боевой части металлическую трубку внушительного, на мой «выпуклый военно-морской глаз» примерно 16 калибра (охотничий калибр, между прочим), а у моряков из службы снабжения пару-тройку досок от ящика из-под консервов, и тайно изготовить из них внушительных размеров самопал, его еще называют поджогом, внешне напоминавший старинный однозарядный пистолет, какие мы, помнится, делали севастопольскими пацанами в свои юные годы, не составило для него большого труда. Нарубить гвоздей в качестве убойных элементов тоже. А, вот, в качестве заряда матрос Мамайсур «гениально» додумался ни до чего иного, как использовать накрошенный с помощью напильника порох шашки реактивного двигателя 82-мм турбореактивного снаряда пассивных помех ТСП-60 текущего довольствия комплекса РЭБ ПК-16, который хранился в опечатанной мастичной печатью укупорке в виде деревянного ящика от артиллерийских выстрелов в одном из артиллерийских погребов корабля.
У кого-то может возникнуть весьма справедливый вопрос: а как же должностные лица не заметили, что слепок от печати на укупорке нарушен. Ответ: легко! Потому что знают моряки, как незаметно вскрыть какой-то ящик, или, к примеру, дверь в кладовую сухой провизии без повреждения слепка, если он налеплен на стенку этого ящика, как это и было в нашем случае, или переборку. Берется углекислотный огнетушитель, и его раструб направляется на слепок. Пшикнул разок, и он от очень низкой отрицательной температуры тут же превращается в камень. Потом поддел его чем-либо острым, к примеру, лезвием от безопасной бритвы, он и отскочил. А после своего «черного» дела пристроил этот слепок на место, он оттаял и остался целехоньким.
Наконец, по завершению всех подготовительных «организационных» и технических мероприятий настал один прекрасный день, а точнее, ночь, когда все было готово для начала охоты матроса Мамайсура на корабельных крыс, и он вышел на дело. Страшный грохот, разнесшийся эхом по коридорам затихшего на ночь корабля, заставил повскакивать со своих коек не только моряков в кормовых кубриках, но и офицеров и мичманов в своих носовых каютах. Прибежавшие на шум застали растерянного матроса Мамайсура с самопалом в руках в клубах белесого порохового дыма. По правде, уже и не помню, убил он крысу или не убил, да это и не столь важно.
А с матроса Мамайсура, как с гуся вода! Отсидел своих десять суток на североморской гауптвахте, да и продолжал бузить дальше. Могли бы и уголовное дело возбудить за хищение боеприпаса, да, похоже, никому из начальства это было не нужно. Турбореактивный снаряд все же не из боекомплекта был, и после очередного выхода в море по плану боевой подготовки его списали с учета – и «всех делов-то»! Помнится, отправили матроса Мамайсура с корабля дослуживать свой срок службы куда-то, а это происшествие так и «замяли для ясности».
ьИли, вот еще, вспомнился случай, происшедший в ракетно-артиллерийской боевой части СКР «Жаркий», который также оставил совершенно ненужную зазубрину в моей памяти. Как-то, при погрузке на кормовую пусковую установку специально полученной на стрельбу зенитной ракеты, по небрежности личного состава, случайно ударили по ее корпусу погрузочной траверсой и сделали довольно заметную вмятину в районе приборного отсека. Так получилось, что на самой стрельбе эта ракета израсходована не была, и по этой причине ее необходимо было сдать обратно на техническую ракетную базу. А эта вмятина влекла за собой серьезное замечание, так как с подобным повреждением к дальнейшей эксплуатации ракета уже не допускается со всеми вытекающими организационными последствиями высокого флотского уровня. Поэтому, корабельные «кулибины» нашли оригинальный способ, как «втюхать» эту ракету обратно.
В североморском магазине «Детский Мир» приобрели коробку обыкновенного пластилина, которым и вознамерились заделать вмятину. А поскольку была зима, и с пластилином на морозе работать не представляется никакой возможности, то поврежденную ракету сняли с пусковой установки, и, пользуясь, как носилками, состыкованной с ракетой все с той же погрузочной траверсой, как говорят, без шума и пыли, в великой тайне и под покровом полярной ночи, на руках, со всеми предосторожностями, перенесли ее в теплое место в кормовом коридоре корабля. А, как ее еще раз при такой манипуляции не повредили, если только представить, как они ее туда-сюда по наклонному трапу со шкафута на ют тащили – ума не приложу! После чего, методом многократных экспериментов смешивания пластилина разных цветов, подобрали нужный колер, который точно соответствовал цвету корпуса ракеты т. н. Арабского голубого цвета по стандартной шкале цветности. Вмятину аккуратно заделали, да так, что, как говорят, комар носа не подточит! И при сдаче ракеты приемщики с технической ракетной базы подвоха не заметили.
Каково же было смятение «жарковцев», когда эта ракета опять «вернулась» к ним на корабль перед очередной ракетной стрельбой. Все с той же заделанной пластилином вмятиной в приборном отсеке. Видать, те ребята тоже не промах были: куда эту ракету девать? И подали ее на «Жаркий» снова. А еще корабельных ракетчиков-зенитчиков постигло полное изумление, когда, без надежды на удачу, произвели пуск этой ракетой по учебной воздушной цели, и она ее успешно поразила. Вот что значит, как говорят, «советское – значит лучшее!» Хотя, чуда никакого в этом, конечно, не было. Просто повезло с тем обстоятельством, что, очевидно, повреждение корпуса ракеты пришлось на то место, где ничего из элементов бортовой аппаратуры не находится и оно внутри корпуса было просто заполнено вспененным наполнителем.
Весной 1982 года, когда я служил в должности флагманского специалиста ракетного оружия 10 бригады противолодочных кораблей 2 дивизии противолодочных кораблей Северного флота, сторожевой корабль проекта 1135М «Резвый», входивший в состав этого соединения, в экстренном порядке готовился к боевой службе в Центральной Атлантике с посещением ряда портов африканских государств и республики Куба.
Времени было в обрез, и, положенный по руководящим документам срок подготовки к боевой службе был до предела сокращен в силу жестко сложившегося годового графика использования корабля. В результате этих урезаний и сокращений получилось так, что на последнем и, одновременно, контрольном выходе в море перед боевой службой кораблю, хоть кровь из носа, требовалось выполнить по плану боевой подготовки практическую артиллерийскую стрельбу по надводной цели и зенитную ракетную стрельбу по радиоуправляемой мишени (РУМ) Ла-17К.
... чего уж там скрывать, на мой взгляд, подготовка боевых расчетов БЧ-2 была совершенно «сырой», а результаты обоих стрельб должны быть согласно нормативным документам с оценкой не ниже, чем на «хорошо». И, еще, «на десерт», не знаю, уж по какой причине, но для выполнения артиллерийской стрельбы по морской цели, которая обычно выполняется по буксируемому корабельному щиту БКЩ 65?13, этого самого щита для нас… не оказалось.
Поэтому, кораблю спешно заменили артиллерийскую стрельбу по корабельному щиту стрельбой по надводному кораблю с выносом по целику, что по сложности соблюдения мер безопасности стрельбы не идет ни в какое сравнение с планировавшейся.
Похоже, нас «поджидала», как говаривает в подобной ситуации, мой приятель моряк-подводник Северного флота Сергей Матвеев, «ужасающая веселуха». Что ж, оставалось только «взять под козырек» и приступить к выполнению поставленной задачи надлежащим образом. Для неискушенного читателя, если объяснить на пальцах, стрельба с выносом по целику, это когда стреляющий корабль и корабль-цель маневрируют на встречных курсах для расхождения левыми бортами или на одинаковых параллельных курсах, но стрельба в таком случае осуществляется на правый борт. При этом, операторы артиллерийской РЛС берут корабль-цель на ручное сопровождение на индикаторе квадратной формы точного сопровождения цели «курсовой угол-дальность», после чего радиолокационную отметку от корабля-цели смещают на его левый край и, соблюдая филигранную точность, удерживают в этом месте. А прицеливание уже осуществляется в условную точку, находящуюся в перекрестии визирных линий индикатора. И уже по ней осуществляется стрельба практическим боезапасом по всем правилам, при этом снаряды падают на некотором удалении за кормой корабля-цели. Важнейшим условием безопасности стрельбы в данном случае является точность удержания отметки от корабля-цели, поскольку ее малейшее отклонение от требуемого расположения на индикаторе может обернуться попаданием практических снарядов в этот корабль. Хотел бы дополнить, на мой взгляд, одной интересной особенностью обязательность соблюдения условий взаимного маневрирования кораблей во время стрельбы. Она заключается в том, что, если заглянуть в ствол со стороны казенной части, то направление свивки нарезов каналов стволов исстари в отечественной артиллерии по всей длине его нарезной части сделано слева вверх направо, т. е. по часовой стрелке. По этой причине и снаряд в своем полете закручивается вокруг своей оси тоже по часовой стрелке, и, при недолетных падениях снарядов при определенных углах подхода к водной поверхности, они рикошетируют со сносом самого снаряда вправо, и, при таком взаимном маневрировании, уходят в сторону от корабля-буксировщика или корабля-цели, таким образом, обеспечивая дополнительные меры безопасности.
Итак, сторожевые корабли «Резвый» и «Ленинградский Комсомолец» прибыли в полигон боевой подготовки для выполнения практической артиллерийской стрельбы по морской цели с выносом по целику. Не скрою, что опасений за ее срыв лично у меня было более чем достаточно. Прежде всего, в нестабильной работе 100-мм артустановок АК-100 во время стрельбы, которые, случалось, выходили из строя в самый неподходящий момент выполнения боевого упражнения. Особенно на «Резвом», поскольку на нем были установлены первые комплекты артустановок, и, прежде, чем Флот согласился, заметим, с большим перечнем оговорок, принять их на вооружение, промышленность их еще долго доводила на этом корабле.
На стрельбе никогда не было уверенности, что все отпущенное по правилам артиллерийской службы на практическую стрельбу снаряды будут израсходованы. Проклятая горящая красная лампочка «Нет исходного» на местном пульте управления артустановкой, сигнализирующая о том, что она не готова к выстрелу, наверно, так и будет светиться в моей памяти навсегда. И, если она загоралась, вся эта артиллерийская мощь одномоментно превращалась в немощь. Примечательно, что некоторым высокопоставленным флотским военачальникам за разработку и принятие на вооружение кораблей этих артустановок были присуждены государственные премии. А как же? Без этого у нас на флоте никак! Все наши стенания по этому поводу молча воспринимались нашим командованием.
... к примеру, шпонка параллелограмма перегружателя на линию подачи постоянно срезается, что стопора тормоза отката почти на всех артустановках уже отломаны и держатся на сварке корабельных мастеров, что в подбашенном отделении постоянно разрываются трубопроводы гидравлической системы.
нашли очень серьезный конструктивный дефект, который и явился причиной постоянных отказов. Ту самую «червоточину»! Внесли необходимые конструктивные изменения, выпустили объемистый бюллетень доработок, и, через некоторое время первыми были доработаны артустановки на СКР «Громкий». Приемо-сдаточные испытания, состоявшие из стрельбы одной очень длинной очередью с каждой артустановки, показали блестящие результаты!
Помню, как Командующий Кольской флотилии разнородных сил вице-адмирал И.В.Касатонов после того, как оба орудия отгрохотали и звон в ушах еще не улегся, очень довольный и удовлетворенный их работой, воскликнул, обращаясь со свойственной ему в таких случаях полуиронией к командиру корабля капитану 2 ранга В.М.Модестову: «… Ну, Модестов! Вы, прямо, как на Фолклендах!». При чем здесь Фолкленды, конечно, вопросов никто ему не задавал, но всем, по крайней мере, тем, кто непосредственно связан с корабельной артиллерий стало понятно, что при надлежащем уходе проблемы с этими артустановками закончились.
Была и еще одна серьезная техническая проблема, которая могла повлиять на безопасность стрельбы: всплески от практических, не содержащих в себе взрывчатых веществ, снарядов, при вхождении их в воду, плохо наблюдались на точных индикаторах АРЛС МР-114 «Лев», особенно при существенном волнении моря. Очевидно, при проектировании этой радиолокационной станции в расчетах ее энергетического потенциала, в первую очередь, принималось во внимание радиолокационное отражение от всплеска при взрыве боевого снаряда при его ударе об воду. Да и значительно большее, чем от практического снаряда, время его стояния, очевидно, тоже играло немаловажное значение. Поэтому, при выполнении стрельб по морским целям практическими снарядами, мы были вынуждены существенно уменьшать дальность до морской учебной цели еще на этапе составления задания буксировщику, и, соответственно, дистанцию ее обстрела. При этом, совершенно сознательно занижая тактический показатель дальности открытия огня до оценки «удовлетворительно». И, при таком раскладе, оценка «отлично» боевому упражнению нам никогда не светила.
Бывало, с момента открытия огня, ждешь, как школьник перемены, звонка «Падает», сигнализирующем о том, что снаряды через несколько секунд достигнут водной поверхности, или накроют морскую цель, и до рези в глазах всматриваешься в индикатор, чтобы увидеть отметки от их всплесков, а они еле различимы на фоне хаотически пляшущих пятен гидрометеорных помех. Разумеется, наши объяснения совершенно не нравилось политработникам, которым, вынь да положь, необходимо было поражение учебной цели первым выстрелом на максимальной дальности в соответствии с тактико-техническими характеристиками оружия. Да мы и сами были бы рады, только не могли этого сделать по указанной причине.
Вся стрельба прошла без сбоев, боевой расчет батареи универсального калибра, в том числе и операторы АРЛС МР-114 «Лев» сработали четко, и вся материальная часть артиллерийского комплекса нас не подвела, как бы понимая всю серьезность ситуации в данной обстановке. И даже Баренцево море было, на редкость, вполне гладким и позволившим хорошо наблюдать всплески и вводить необходимые корректуры.
Разве что очередная порция седых волос на моей голове, похоже, слегка прибавилась после того запредельного напряжения, которое царило в центральном артиллерийском посту, когда с неприятным ощущением холодка по спине мысленно сопровождаешь в полете снаряды каждой очереди до их приводнения. К слову, на «Ленинградском комсомольце», как мне доложил после возвращения кораблей в базу командир БЧ-2 корабля капитан-лейтенант В.В.Бондаренко, ровно такой же холодок по спине за все время нашей стрельбы их тоже не покидал, наблюдая, как за кормой на небольшом удалении плюхаются в воду наши снаряды.
... на заключительном этапе контрольного выхода кораблю предстояло выполнение еще одного боевого упражнения – зенитной ракетной стрельбы по радиоуправляемой мишени (РУМ) Ла-17К.
В принципе сама ракетная стрельба по РУМ Ла-17К большой сложности, по крайней мере, в моем понимании, не представляет. Имитируя истребитель-штурмовик, она обладает довольно большой радиолокационной отражающей поверхностью при высоте полета порядка 1000 метров, и по этой причине обнаруживается радиолокационными средствами на большом удалении от корабля. Да и скорость ее не слишком уж велика – 215 метров в секунду, как говорится, «при попутном ветре». Словом, если образно выразиться, «медленно ползущий паровоз» по сравнению с ракетами-мишенями, по которым выполняли свои боевые упражнения другие корабли бригады.
Однако проблема была в другом: она была единственной и последней на Северном флоте воздушной мишенью подобного рода. Перед выходом в море вся матчасть ЗРК была буквально «вылизана» по всем техническим параметрам специалистами бригады технической помощи предприятия-изготовителя и флотского подразделения базового технического обслуживания.
Перед самой стрельбой вдруг всплыло обстоятельство, существенно повлиявшее на наши шансы успешности предстоящей работы. Дело в том, что на кораблях соединения непосредственно перед самой стрельбой выполнялось нештатное техническое мероприятие – проверка ответных сигналов назначенных на стрельбу зенитных ракет, которыми заряжали пусковую установку и выполняли ее наведение в безопасном секторе при соблюдении целого комплекса мер безопасности и предотвращения несанкционированного пуска.
Лично для меня этот технический параметр интерес, безусловно, представлял, хотя я всегда его «читал» по контрольному чеку, расположенному в специальном кармашке технического формуляра ракеты перед выдачей ее на корабль. Но куда интереснее и, на мой взгляд, важнее можно было по «живому» сигналу ракеты много чего проверить в некоторых функциональных устройствах системы управления, чтобы лишний раз убедиться в ее исправности. Здесь к месту сделать интересное отступление.
14 мая 1973 года со стоящего у причала города Североморска эсминца «Несокрушимый» по причине грубых нарушений инструкций по эксплуатации был произведен несанкционированный пуск ЗУР ЗРК «Волна», едва не закончившийся крайне негативными последствиями. После чего высокое ракетно-артиллерийское руководство ВМФ категорически запретило проводить проверки ответных сигналов ракет, но само же и закрывало на это глаза, и даже некоторые из их представителей иногда сами участвовали в них при нахождении на борту корабля. Такой, вот, парадокс!
РУМ Ла-17 через минуту-другую будет запущена, и я побежал в носовой центральный пост, в котором до этого был еще пару-тройку минут назад. Не скажу, что мое нахождение было в нем обязательно, но такая практика устоялась с давних времен – во время зенитной ракетной стрельбы одиночного корабля флагманскому специалисту ракетного оружия соединения надлежало находиться в одном из его центральных постов. А радиоуправляемая мишень уже в воздухе! На Северном флоте она запускалась с восточной оконечности острова Кильдин. Сначала несколько десятков километров она летела курсом в восточном направлении и, затем, радиокомандами с берегового пункта управления разворачивалась курсом на северо-запад в район нахождения стреляющего корабля. Внимательно следим за ее полетом, боевой расчет ЗРК в полной боевой готовности уничтожить ее двумя зенитными ракетами. Как же медленно движется ее отметка по индикатору станции обнаружения целей (СОЦ)!
Наконец она приближается к кораблю и напряжение нарастает до предела в тот момент, когда воздушная цель взята на сопровождение. И тут возникает еще одна проблема, очередная «дьявольская деталь»: Ла-17К летит заметно правее установленной траектории согласно заданию на ее запуск и я, находясь за спиной командира батареи Богомолова, вижу, что в зону поражения ЗРК она не войдет из-за больше допустимого курсового параметра, и сигнализирующий об этом транспарант «Цель в зоне» не загорится. В моем сознании этот «медленно ползущий паровоз» в мгновение ока превращается в «скоростной болид». Вижу олимпийское спокойствие комбата и начинаю лихорадочно прокручивать в уме складывающуюся обстановку. Что делать, как поступить? Если она не будет обстреляна, то теоретически ее можно будет завести на повторный галс. Но это только теоретически, так как на практике мне не известно ни одного случая, чтобы такое событие увенчалось успехом. Резервного выхода корабля на стрельбу не планируется. Учебной цели, как РУМ Ла-17К, уже не будет, потому что после выработки топлива она просто упадет в воду. А, если командование примет решение повторить выполнение боевого упражнения, то для этого будет предоставлена уже ракета-мишень, с которой справиться по уровню операторской подготовки боевым расчетам ЗРК, шансы невелики. Но по круговым кольцам дальности индикатора СОЦ вижу, что воздушная цель, хоть и не войдет в зону поражения, выработанную счетно-решающим прибором, но в теоретическую, хоть и на краю ее, все же войдет. Да и цель не такая уж для этого ЗРК высокоскоростная. В этой возникшей воздушной обстановке и связанной с ней коллизией принимаю решение: надо стрелять!
Буквально ору комбату Богомолову в ухо: «Стреляй!». Но вижу, он, застыл без каких-либо телодвижений. Цель-то в зону пуска не вошла, правилами ракетной стрельбы в таких случаях пуски ракет не предусмотрены. Я еще раз: «Стреляй!». А он опять не стреляет. И тут я, от перенапряжения в этой критической ситуации, каюсь, уважаемый читатель, согрешил…. Прибегнул к стимулирующему фактору, да еще и на самых повышенных тонах! А что еще оставалось делать?
Через толщу находящихся над центральным постом палуб корабля слышу, как над головой ухнула стартующая зенитная ракета, и вижу через какую-то долю секунды погасание одного из транспарантов, сигнализирующего о том, что пуск второй ракеты уже не возможен. А пущенная ракета, это было видно по соответствующим индикаторам системы управления, долго и идеально наводилась и, наконец, нашла свою жертву, и по разбуханию радиолокационной отметки от нее в момент их встречи, после которой угол места воздушной цели начал быстро уменьшаться, стало понятно, что уверенно ее поразила.
В самом деле, если бы в этой ситуации цель оказалась не пораженной, то все грехи сразу же свалили бы на меня: зачем приказал стрелять за пределы зоны поражения? И никому бы я ничего не доказал, что эта зона поражения была выработана счетно-решающим прибором по упрощенным формулам, да еще и существенно ограничена вертикальными плоскостями в боковых пространствах, исходя исключительно из тактической задачи самообороны корабля. А за несанкционированный пуск при таком раскладе получил бы свое на полную катушку, это, уж, как пить дать!
ЗРК «Оса-М» и его модификации – действительно, очень сложное устройство! Да еще, если оно эксплуатируется в очень сложных климатических условиях, каковым является Крайний Север. На память невольно приходят слова, произнесенные в свое время очень уважаемым среди моряков командиром 2 дивизии противолодочных кораблей Северного флота контр-адмиралом Джемсом Константиновичем Чулковым то ли в шутку, то ли всерьез: «… Когда произносится слово «Оса», то оно всегда заставляет меня вздрогнуть».
В училище нам его не преподавали, даже названия такого мы не слышали. Далеко не простая оказалась «штучка»! Потому что он отличался от своего предшественника ЗРК «Волна» куда более сложной схемотехникой, предельной компактностью за счет внедрения современной элементной базы, высокой степенью автоматизации и возможностью автономно осуществлять свою боевую работу. Кроме того, этот ЗРК обслуживался в несколько раз меньшим персоналом, необходимым ровно на столько, насколько требовалось для боевой работы комплекса – всего четыре человека! Но, как оказалось в будущем, именно эти положительные качества, на мой взгляд, сыграли с этим комплексом злую шутку, потому что в силу специфики повседневной корабельной службы, его практически некому было полноценно обслуживать. И, если при нахождении корабля в пункте базирования эта проблема руководством Военно-морского флота была в определенной степени решена за счет создания системы базового обслуживания высококвалифицированными флотскими специалистами с привлечением бригад технической помощи предприятия-изготовителя, то на боевой службе проблема технического состояния комплексов становилась, порой, очень серьезной. И тут уж зависело от того, сколько квалифицированных, и, образно говоря, технических талантов хватало у личного состава.
К примеру, из личной практики своей службы вспомнилось, как в процессе длительного пребывания СКР «Доблестный» на боевой службе в районе Центральной Атлантики, только благодаря очень высокому уровню технической подготовки командира БЧ-2 капитан-лейтенанта В.И.Мишина, из двух систем управления удалось собрать один, но полностью боеготовый носовой ЗРК разобрав на запчасти половину кормового, что было подтверждено успешной контрольно-боевой стрельбой сразу же после возвращения в базу. Но так, к сожалению, было не всегда.
Мне известен случай, когда на одном из кораблей этот ЗРК был в небоеготовом состоянии почти весь срок боевой службы из-за перегорания одного-единственного предохранителя, обнаруженного лабораторией технического обслуживания уже в пункте постоянного базирования. Хотелось бы отметить и еще одну особенность комплекса: он вырос из аналогичного оружия Сухопутных войск путем не самого удачного варианта «оморячивания» одной из проектно-конструкторских организаций, в результате чего его антенный пост оказался совершенно беззащитным перед морской стихией. По этой причине, при попадании внутрь его пространства морской воды, высоковольтные устройства в нем превращались, в прямом смысле, в уголь. И только примерно через два-три года с начала эксплуатации этих комплексов на кораблях путем объемных и трудоемких переделок и доработок этот очень серьезный конструктивный дефект был устранен. Хотя из-за других конструктивных особенностей антенного поста корабельный вариант комплекса по тактическим свойствам и боевой устойчивости заметно уступал армейскому. Вот и получилось, на мой взгляд, что в силу вышеуказанных причин, он остался так и не освоенным до конца на нашем Военно-морском флота.