Навигация:
Трудности создания ПВО страны: нехватка специалистов, бытовые трудности, протесты личного состава
Аппаратура СТИ-90М, сопряжённая с ЭВМ М-220, обеспечивала автоматизированный сбор, обработку, отображение и документирование ТМИ
Строительство НИС «Академик Сергей Королёв» на Черноморском Судостроительном Заводе в Николаеве
Выход в море с неработающим ПО расчёта параметров наведения антенных систем
Формирование в рейсе группы ручной дешифровки телеметрической информации (комплекс СТИ-90М не функционирует)
Работа по обеспечению полёта КК «Союз-11» (Добровольский - Волков - Пацаев)
Работа по обеспечению полёта КК «Союз-19» (Леонов - Кубасов)
Система автоматизированного управления радиотехническим комплексом НИС «Академик Сергей Королёв»
НИС «Космонавт Павел Беляев»
Морские плавучие измерительные комплексы
[12-й Учебный центр войск ПВО страны] ... я в течение двух лет принимал участие в работе комиссий Главкома ПВО страны по проверке боеготовности ЗРК «С-75», несших боевое дежурство на территории Советского Союза. Работа мне нравилась. Позже мне поручили проводить практические занятия по освоению слушателями контрольно-измерительной аппаратуры и методик поиска и устранения неисправностей в различных электронных узлах. Жизнь показала, что такой курс своевременен и крайне необходим.
Дело в том, что в те годы личный состав вновь сформированных полков ЗРК «С-75» по образованию был разнообразен. Инженеров – мало. Основная масса офицеров была призвана из авиации, ВМФ, бронетанковых войск, артиллерии и имела узконаправленную техническую подготовку. Для работы на сложных системах зенитно-ракетных комплексах не хватало специалистов радиотехнического профиля. Их приходилось готовить в Учебном центре.
На подготовку полка к постановке на боевое дежурство отводилось четыре месяца. Обучение личного состава проходило в два этапа. Первый – два месяца теоретической подготовки, второй – два месяца практической подготовки по настройке аппаратуры, проведению регламентных и ремонтных работ, слаживание боевых расчётов. После окончания курсов полк в полном составе убывал на полигон, где получал технику, под руководством инструкторов развертывал её и готовил системы к боевой работе. После успешной работы по уничтожению учебной воздушной цели полк убывал на постоянное место дислокации.
В те годы служба в войсках ПВО была особенно трудной: оторванность от цивилизации, неустроенность быта, небольшое денежное содержание офицерского состава, отсутствие перспективы по службе и наличия рабочих мест для членов семей и многое другое подрывали уверенность в будущем. На патриотизме и взаимной любви можно было прожить определённое время, но дальше наступал кризис. В отдельных воинских частях наблюдались случаи организованных выступлений личного состава с требованиями коренного изменения сложившейся ситуации. Министерство обороны принимало какие-то меры, но они не решали в корне проблему. Несение боевого дежурства по защите воздушных рубежей Родины предъявляло особенные требования к офицерскому составу. Требовали много, но обеспечивали малым. Списывалось всё на одну из заповедей присяги: военнослужащий должен стойко переносить все тяготы и лишения военной службы.
Что такое дивизион ЗРК «С-75»? Радиотехническая батарея с современнейшим радиолокационным оборудованием и системами наведения ракет земля-воздух. Огневая батарея с шестью пусковыми установками, транспортно-заряжающими машинами, заправщиками ракет горючим и окислителем и многое другое. Содержать такое хозяйство в рабочем состоянии при ограниченном количестве личного состава и в условиях несения боевого дежурства и караульной службы было весьма трудно.
Вот один из эпизодов из жизни зенитно-ракетного дивизиона, расположенного в районе города Семипалатинска. Комиссия, возглавляемая командующим войсками ПВО страны генерал-полковником Казаковым, в составе которой был и я, прибыли для плановой проверки указанного дивизиона. Стояла суровая и снежная зима. Командирский автобус с трудом пробивался вслед за впереди идущим артиллерийским тяжёлым тягачом, доработанным под бульдозер. Наконец, преодолев 30 километров сплошного бездорожья, мы прибыли в расположение дивизиона. Небольшая казарма, рассчитанная на проживание пятидесяти человек рядового и сержантского состава, несколько щитовых домиков для офицеров, столовая и котельная едва виднелись в снежных заносах. Подъездные пути к боевой позиции и строениям городка были расчищены. Офицерский состав дивизиона собран в Ленинской комнате. Объявлена тревога, поставлена задача по уничтожению условной воздушной цели. С поставленной задачей дивизион справился успешно. Возникли трудности при действиях личного состава по «вводной»: горит дизель-электростанция. Требовалось отключить силовые кабели и отвести её на безопасное расстояние. Эта задача не была выполнена. Артиллерийский тягач станцию вытянуть не смог. Несмотря на выявленные недостатки, дивизион получил удовлетворительную оценку.
Остались тяжёлые воспоминания от встречи председателя комиссии с офицерами и членами их семей. Вопросы к нему были жесткими и наболевшими. Почему нет магазина, в котором можно было купить продукты питания и вещи первой необходимости? Скудной зарплаты молодого офицера при неработающей жене не хватает на пропитание. Решены же вопросы обеспечения офицеров, проходящих службу в ВВС, ВМФ, районах Крайнего Севера и Камчатки. Трудно ему было отвечать на эти вопросы, тем более, обещать что-то. Не он решал, да и не поверили бы ему. Сколько было таких полков, сколько разбитых молодых семей, сколько сломано человеческих судеб. Роптали, требовали, но долг перед Родиной выполняли честно.
В октябре 1970 года я и Рыбкин А. И. прибыли в НИИ приборостроения для изучения комплекса СТИ-90М. В его состав входило пять систем. Ознакомившись с составом комплекса, пришли к выводу, что изучение аппаратуры необходимо начать с базовой системы – СТИ-90. Эта аппаратура выпускалась серийно и использовалась наземными измерительными пунктами. Остальные системы были в опытных образцах и дорабатывались непосредственно в институте. Технических описаний на них не было. Изучать приходилось по научно-техническим отчётам и личным записям разработчиков.
Эти знания особенно пригодились мне при работе в должности начальника отделения автоматизации управления корабельным радиокомплексом. К тому времени автоматизация по данному направлению находилась на начальной стадии. Программное обеспечение, разработанное сотрудниками НИИ, отлаживалось и дорабатывалось мной в процессе рейсов.
В конце мая 1970 года первая небольшая группа сотрудников экспедиции была направлена на судостроительный завод в город Николаев.
На корабле почти круглосуточно велись строительно-монтажные и отделочные работы. На начальном этапе мы должны были принять у завода-изготовителя запасное имущество и дополнительное оборудование. Приёмка аппаратуры и участие в её настройке на тот момент не планировались. Наша группа была малочисленной – примерно шесть человек.
Руководил группой Э.Г. Шерстнёв – мой начальник отдела. В первом рейсе на НИС «Академик Сергей Королёв» он исполнял обязанности главного инженера.
В короткий срок приняли запасное имущество и раскрепили его на судне. Труднее было с поиском холодильников. Работники склада то ли сознательно, то ли в общей неразберихе завалили их чем только могли. Пришлось перевернуть гору ящиков, но холодильники были найдены и установлены на судне. Закончив с запасным имуществом, холодильниками, я и другие товарищи включились в основную работу – отладку аппаратуры и её более глубокое изучение. К тому времени отделка лабораторий была завершена. Работала вентиляция. В лабораториях поддерживался нормальный микроклимат. Сетовать на какие-то трудности не приходилось.
Сентябрь и октябрь 1971 года были исключительно напряжёнными не только для судостроителей, но и для представителей промышленности. На начало ноября планировались ходовые испытания. Они были проведены в срок. Судно возвратилось на завод. Большая часть экспедиции отбыла на отдых. Вновь на судно я возвратился лишь в конце декабря 1971 года. На НИС «Академик Сергей Королёв» 26 декабря 1971 года был торжественно поднят вымпел Академии наук СССР. Судно было передано Черноморскому морскому пароходству и приписано к порту Одесса.
Выход в рейс НИС «АСК» (Академик Сергей Королёв) был назначен на 17 марта 1971 года. Корабль стоял в порту г. Одессы – месте его постоянной приписки.
Лаборатории, возглавляемой В.С. Яворским, была поручена разработка специального программного обеспечения, предназначенного для расчёта параметров наведения антенных систем для вновь строящегося научно-исследовательского судна «Академик Сергей Королёв». Особенностью наведения корабельных антенн являлась необходимость компенсации качки корабля. Для этой цели была выбрана трёхосная система наведения, которая, кроме компенсации качки корабля, позволяла отслеживать космический аппарат в околоземной области без потери связи с ним. Дополнительно к основной работе группе пришлось доработать стандартное математическое обеспечение на ЭВМ «Минск-32», позволившее производить расчёт элементарных функций.
К разработке указанного программного обеспечения группа приступила ещё в лаборатории, арендуя ЭВМ «Минск-32» в Гидрометеоцентре и других организациях. К моменту выхода НИС «АСК» в рейс эта работа не была завершена. Для завершения работы группа в составе Яворского, Миронова и Жукова была включена в состав экспедиции.
Группа программистов, возглавляемая Яворским В.С., требовала всё больше и больше машинного времени. Программ расчёта целеуказаний на антенные системы корабельного комплекса не было, а срок их сдачи неумолимо приближался. До запуска пилотируемого космического корабля «Союз-11» оставалось чуть больше трёх месяцев.
Буквально несколько дней до запуска космического корабля «Союз-11» с космонавтами на борту В.Н. Волковым, Г.Т. Добровольским, В.И. Пацаевым программное обеспечение, предназначенное для расчёта параметров наведения антенных систем НИС «АСК», было отлажено и сдано в эксплуатацию. Для всех нас это было большой победой, давшей уверенность в успехе предстоящих работ.
К началу рейса стало ясно, что комплекс СТИ-90М в предстоящих работах функционировать не будет. Не будет автоматизированной обработки телеметрической информации и передачи её в реальном масштабе времени в Центр управления полётами. Начальник экспедиции поставил передо мной задачу – сформировать группу ручной дешифровки телеметрической информации и подготовить её к работе по орбитальному комплексу «Союз-11» – «Салют-1». Дело в том, что после запуска космического корабля (транспортный корабль, орбитальная станция и др.) на промежуточную орбиту (апогей 200–280 км, перигей – от 180 км до 210 км, период обращения вокруг Земли – примерно 89 минут) контроль за его дальнейшим полётом осуществляют наземные Командно-измерительные пункты и научно-исследовательские суда Морского комплекса. Из шестнадцати суточных витков наземные измерительные пункты могли обеспечить надёжную связь с КА только на десяти. На оставшихся витках (более 9 часов в сутки) связь с КА обеспечивают научно-исследовательские суда. Информация, полученная Центром управления полётами на этих витках, приобретает особое значение и ценность.
В нештатных ситуациях на борту КА только корабельный командно-измерительный комплекс на основании анализа телеметрической информации мог выдать на его борт не только рекомендации, но и, в случае необходимости, команды, обеспечивающие посадку в расчётную точку. От оперативности и качества выданной им в ЦУП информации зависела работа экспедиции в целом.
Полёт орбитального комплекса «Салют-1 – Союз-11» проходил нормально. Не обошлось и без внештатной ситуации. В одном из сеансов связи космонавт Добровольский сообщил в Центр управления о сильном задымлении на борту. Ситуация складывалась критическая. Орбитальный комплекс, выйдя из зоны нашей видимости, вновь появится через полтора часа. За это время на борту могло произойти всё, вплоть до трагической развязки. Помочь космонавтам, кроме нас, никто не мог. Наступили напряжённые минуты.
Оперативной группе представилась возможность доказать свою профессиональность. Она должна была в короткий срок не только выявить причину задымления, но и дать космонавтам рекомендации по его устранению. Проанализированы показания сотен телеметрических датчиков, и причина выявлена. Дымила статорная обмотка одного из вентиляторов. Можно понять наше нетерпение, с которым мы ожидали начала очередного сеанса связи с космическим кораблём. И вот он долгожданный момент – орбитальный комплекс в зоне видимости. Тревожно ожидаем выхода космонавтов на связь. Наконец-то, слышим: «Заря, Заря, я – Янтарь. На борту…». Слава богу, живы, а значит и всё поправимо.
Прибыв в Гавану и получив всю необходимую документацию, стали готовиться кк предстоящей работе. Срок был предельно ограничен. За несколько дней до запуска космического корабля «Союз-19» судно пришло в Гондурасский залив в расчётные координаты. Запуск космического корабля «Союз-19» с космонавтами А. Леоновым и В. Кубасовым состоялся 15 июля 1975 года. Через 7,5 часов с мыса Канаверал стартовала ракета-носитель «Сатурн-1В». Стыковка на орбите была осуществлена через 51 час 49 минут после запуска «Союз-19». Выполнив насыщенную научную программу, расстыковку, сближение и повторную стыковку, 21 июня 1975 года космический корабль «Союз-19» успешно вернулся на Землю. Через 3,5 суток приводнился в Тихом океане и космический корабль «Аполлон».
За первые три минуты нахождения «Союз-19» в нашей зоне видимости, нам необходимо было принять телеметрическую информацию и выдать в ЦУП по телефонному каналу связи значения 22 параметров, характеризующих состояние его бортовых систем. Оставшиеся две минуты отводились для принятия решения о запуске ракеты-носителя с космическим кораблём «Аполлон». Начальником группы дешифровки и ответственным за выдачу информации в ЦУП был назначен я. Для обеспечения оперативности работы дешифровщиков были задействованы две станции МА-9МК и все стойки регистраторов телеметрической информации. Каждый оператор снимал по два параметра. Для того, чтобы уложиться в отведенное время, работа операторов оттачивалась до автоматизма.
Радиотехнический комплекс, установленный на корабле, был доработан под автоматизированное управление. Но из-за отсутствия математического обеспечения он практически не использовался.
Корабельный радиокомплекс состоял из большого количества различных систем, подготовка которых к сеансу связи с космическим аппаратом проводилась автономно. Пункт управления и связи (ПУИС) был оснащён предельно просто: внутренняя громкоговорящая связь и табло отображения выдаваемых на борт КА команд. Система автоматизированной обработки телеметрической информации не работала. Мёртвым грузом стоял и пульт автоматизированного управления корабельным комплексом. Начальник экспедиции, руководитель оперативной группы в сеансе связи с КА полной информации о работе корабельного комплекса не имели и оперативно вмешаться не могли. Всё сводилось к устным докладам непосредственно с систем. Понимая это, я с особым желанием занялся работой по автоматизации.
Система автоматизированного управления радиотехническим комплексом базировалась на двух ЭЦВМ «Днепр-2», состыкованных на общую оперативную память. Аппаратура связи с объектом обеспечивала связь систем радиотехнического комплекса с ЭЦВМ. Основными программами автоматизированной системы управления (АСУ) планировались:
– автоматическая связка систем корабельного комплекса в единую технологическую цепочку, оптимально необходимую для обеспечения предстоящей работы;
– автоматическая комплексная проверка готовности систем к работе по предстоящей программе;
– контроль работы систем комплекса в процессе сеанса связи с космическим аппаратом и др.
Всего программ автоматизированного управления корабельным радиокомплексом должно было быть десять, но они не были разработаны. Мне предстояла увлекательная и интереснейшая работа, которой я посвятил всё своё время.
Во втором и последующих рейсах часть программ мной была отлажена и проверена в реальной работе. Увидеть действующую автоматизированную систему в полном объёме мне не удалось. В 1975 году после завершения программы «Союз – Аполлон» я перешел на вновь строящееся научно – исследовательское судно «Космонавт Павел Беляев». Работы по автоматизации радиокомплексов на научно-исследовательских судах «КЮГ» и «АСК» так и не были завершены. Дорогостоящая вычислительная аппаратура, на позолоту контактов различных ячеек, разъёмов и плат которой было израсходовано свыше десяти килограммов золота, стояла мёртвым грузом.
Однажды в разговоре со мной П.С. Князьков, начальник одного из отделов строящегося научно-исследовательского судна «Космонавт Павел Беляев», предложил мне должность начальника ЭВМ «Минск-32». Предложение заинтересовало. Новое судно, новые люди, новые задачи, новые районы плавания и заходы в другие иностранные порты. Настораживало одно – малочисленность штата и наличие лишь одной ЭВМ, что значительно затрудняло обеспечение надёжности выполнения специальных работ.
Первый рейс на НИС «Космонавт Павел Беляев» для меня был особенно трудным. ЭВМ «Минск-32», к тому времени снятая с производства, была исключительно ненадёжной в работе. За шесть месяцев рейса было выявлено и устранено свыше ста неисправностей. Практически при каждом включении ЭВМ обнаруживались неисправности. Нетрудно представить, каких усилий стоило нам обеспечение работы корабельного комплекса. И это в условиях океана, когда помощи ждать не от кого.
Обеспечивали, одновременно осваивая ЭВМ и «набивая себе шишки» на её ремонте. А штат был невелик – три программиста, инженер-электроник без практики работы на ЭВМ, техник с небольшим стажем обслуживания турникетов метрополитена и я. ЭВМ «Минск-32» я не знал, но опыт обслуживания ЭВМ «Днепр-2», «Мир» и «МВУ-3А» позволил освоить и её в короткий срок.
Для обеспечения практически круглосуточной связи Центра управления полётами с космическими кораблями и аппаратами наземные командно-измерительные пункты не могли. Этот недостаток устранялся только с вводом в строй морских плавучих измерительных комплексов. Такая задача была поставлена Советом Министров СССР перед НИИ-4. В мае 1960 года эта задача была успешно решена. Грузовые суда ММФ «Краснодар», «Ворошилов» (позднее «Ильичёвск»), «Долинск» были переоборудованы под плавучие измерительные пункты, способные решать поставленные задачи практически во всех точках Мирового океана. На этих судах были установлены по две станции приёма и регистрации телеметрической информации, аппаратура Службы единого времени, оборудованы фотолаборатории, необходимые для проявки и дешифровки фотоплёнок. Специального радиоканала для связи с Центром управления не было, использовалась судовая радиостанция.
Состав экспедиций состоял из 8-10 человек, персонально назначаемых в каждый очередной рейс. Обычно это были сотрудники НИИ-4 или специалисты наземных измерительных пунктов. Нового юридического статуса эти суда не имели. Официально они являлись судами Министерства морского флота, обеспечивающими рыболовный флот тарой. В свой первый четырёхмесячный рейс эти суда вышли 1 августа 1960 года. Тогда на них была отработана технология проведения в условиях океана телеметрического контроля работы бортовых систем космических кораблей (КК) и передачи информации в Центр управления полётами (ЦУП). Второй экспедиционный рейс, начавшийся 6 мая 1961 года, был продолжительным и трудным. В различных НИИ, на заводах-изготовителях космической техники, на космодроме, на наземных измерительных пунктах шла непосредственная подготовка к запуску человека в космос. 9 марта 1961 года суда ПТК НИИ-4 (плавучий телеметрический комплекс – ПТК) «Краснодар», «Ворошилов», «Долинск» обеспечили контроль работы бортовых систем на этапе спуска четвёртого беспилотного КК «Восток». 25 марта 1961 года – пятого. На этом были закончены лётно-космические испытания КК «Восток». До запуска КК «Восток» с человеком на борту оставался месяц.