Навигация:
О чём эта книга
Экспериментальная аэромобильная дивизия
Обстановка во Вьетнаме в середине 1960-ых годов
Американская эскалация в Южном Вьетнаме
Новый командир батальона
Долина Йа-Дранг
Нейтральные французы в зоне боевых действий
Подходящее место в бою для командира аэромобильного батальона
1-ый батальон в зоне высадки «X-Ray» (поле у подножия горы Тьыпонг)
Допрос пленного
Термитный холм в качестве места для полевого штаба
Артиллерийская и авиационная поддержка высадившегося батальона
2-й взвод (командир лейтенант Генри Херрик) попал в засаду, контратаковал противника, оторвался от роты и попал в окружение
14 ноября 1965 года
Авиационная поддержка высадившегося батальона
Артиллерийская поддержка
Десантные вертолёты доставляют боеприпасы, воду и медикаменты, обратным рейсом вывозят раненных
Подкрепление
Обустройство периметра на ночь для пяти пехотных рот в зоне высадки "Экс-Рэй"
15 ноября 1965 года: внезапная утренняя атака и ещё одна рота в качестве подкрепления
Потери
На помощь Потерянному взводу
Офицеры иностранного происхождения в роте "браво" 2-го батальона
16 ноября 1965 года: атака вьетнамцев в утреннем полумраке
"Безумная минута" стрельбы
Эвакуация 1-го батальона 7-го кавалерийского полка
Прямое столкновение северовьетнамской и американской армий в Южном Вьетнаме
Однодневное сражение в зоне высадки «Albany», 17 ноября 1965 года
Бойцы Вьетконга подавали сигналы отстукивая дробь по деревянным прикладам AK-47
Англоговорящий вьетнамец
Кампания на реке Йа-Дранг стала для войны во Вьетнаме тем же, чем стала страшная гражданская война в Испании 30-х годов для Второй мировой войны: генеральной репетицией; местом, где новая тактика, техника и оружие были испытаны, усовершенствованы и утверждены. На реке Йа-Дранг обе стороны заявили о победе, и обе стороны извлекли уроки, некоторые из которых оказались опасно обманчивы, и отголоски и резонанс от которых ощущались на протяжении всего последующего десятилетия кровопролитных боёв и горьких потерь. Эта книга о том, что мы делали, что видели, что выстрадали в ходе тридцатичетырёхдневной кампании в долине реки Йа-Дранг на Центральном нагорье Южного Вьетнама в ноябре 1965-го года, когда мы были молоды, уверены в себе и полны патриотизма, а наши соотечественники о наших жертвах знали мало, и трогали они их и того меньше.
Перед отправкой во Вьетнам армия снабдила нас эмблемами исторической 1-ой кавалерийской дивизии, и мы с гордостью прикрепили на плечи большие жёлто-чёрные нашивки с силуэтом конской головы. Мы отправились на войну, потому что наша страна просила нас об этом, потому что новый президент Линдон Б. Джонсон отдал приказ о нашей отправке, и, что особенно важно, потому что мы видели свой долг в этой отправке.
Средь нас были старики-ветераны, убелённые сединами сержанты, сражавшиеся в Европе и на Тихом океане во Второй мировой войне, выживавшие в ледяном аду Кореи и готовые прицепить ещё одну звезду рядом со значком "За участие в боевых действиях". Были армейские срочники, молодёжь из городков Америки, чьи отцы говорили, что в армии их обучат дисциплине и сделают из них настоящих мужчин. Имелись и другие молодые люди, променявшие на армию равнозначный срок заключения в тюрьме. Нынче юристы называют это "альтернативным наказанием". Но большую часть составляли призывники, мальчишки девятнадцати-двадцати лет, набранные военкоматами со всех концов Америки, чтобы во всём зелёном оттрубить два года.
Рядовые 1-го класса с жалованием 99,37 долларов в месяц, а сержанты 1-го класса за 343,50. Командовали нами сыны Вест-Пойнта и молоденькие лейтенанты запаса из Ратгерского университета, из "Цитадели" и даже из Йельского университета, услышавшие призыв Кеннеди и ответившие на него. Были также рядовые и сержанты, прошедшие офицерские училища и ставшие новоиспечёнными офицерами и джентльменами. Все они нервно посмеивались, знакомясь с холодной статистикой, отмерявшей вторым лейтенантам жизни в бою в минуты и секунды, даже не в часы. Нашим вторым лейтенантам платили 241,20 долларов в месяц.
Призыв 1965-го года, набранный со всей старой Америки, навсегда растаял в дыму, взметнувшемся над районами сражений в джунглях, где мы бились и истекали кровью. Страна, пославшая нас на войну, не приветствовала наше возвращение домой. Ведь той страны больше не существовало. Мы ответили на призыв президента, который был уже мёртв; мы выполняли приказы другого президента, которого изгонит с поста и впоследствии всегда будет преследовать война, которую он так неудачно вёл. Многие наши соотечественники возненавидели войну, в которой мы сражались.
... этот рассказ – наше завещание, наша дань 234 молодым американцам, павшим рядом с нами за четыре дня в зонах высадки "Экс-Рэй" и "Олбани" в Долине Смерти в 1965-ом году.
Хотя те, кто никогда не знал войны, могут не понять логики, но эта история – также дань памяти сотен юношей из 320-го, 33-го и 66-го полков Вьетнамской народной армии, погибших в том месте от наших рук. Они тоже храбро сражались и умирали. Они оказались достойным противником. Мы, те, кто убивал их, молим о том, чтобы их кости извлекли из того пустынного и дикого места, где мы оставили их, и отправили домой для достойного и почётного погребения. Это история о нас и о них. Ибо однажды мы были солдатами – и были молоды.
1-ая аэромобильная дивизия родилась из убеждённости президента Джона Ф. Кеннеди, что армия США, в течение десятилетия занимавшаяся исключительно подготовкой и самовооружением для ведения Третьей мировой войны на равнинах Европы, готова провести и несколько маленьких грязных войн на окраинах мира. С этой целью Кеннеди даровал спецназу США руководство и – отличительный зелёный берет. Спецназ был хорош в том, что делал, – в войне против партизан, но, по-видимому, не был той силой, которая требовалась для борьбы с батальонами и полками кадровых солдат коммунистических армий освобождения. В этом отношении не годились и кадровые пехотные дивизии армии США, консервативные, привязанные к дорогам и ориентированные на войну в Германии. Нужно было создавать что-то новое и совершенно другое, чтобы противостоять джунглям Индокитая.
К середине 1962-го года министр обороны Роберт С. Макнамара, следуя замыслу президента Кеннеди, ухватился за идею аэромобильности. Макнамара приказал армии определить, оправдают ли себя на поле битвы будущего новый вертолёт UH-1 "Хьюи", большой транспортный вертолёт CH-47 "Чинук" и их братья по винтокрылой авиации. Был создан Совет по изучению концепции аэромобильности, и вслед за ним в феврале 1963-го года в Форт-Беннинге, штат Джорджия, родилась 11-ая воздушно-штурмовая дивизия ...
11-ая воздушно-штурмовая экспериментальная стартовала с нуля и отстраивалась вверх, имея в начале лишь три тысячи человек для проведения индивидуальных тренировок и испытаний аэромобильности повзводно и поротно. К июню 1964-го года армия добавила к ней ещё две бригады пехоты, а также артиллерийские и вспомогательные подразделения, и приступила к обучению и отработке тактики на уровнях батальона, бригады и дивизии.
Приготовления северных вьетнамцев к осени 1964-го года шли полным ходом, в то же самое время Линдон Б. Джонсон разъезжал по Америке, обещая, что "американских парней не отправят делать то, что азиатские парни должны делать сами". Той осенью 11-ая воздушно-штурмовая экспериментальная дивизия прошла решающие двухмесячные испытания в обеих Каролинах. В ходе крупнейших со времён Второй мировой войны полевых учений теория вертолётной войны была успешно опробована армией США. Теперь Пентагон начал процесс включения воздушно-штурмовой дивизии в регулярные армейские ряды.
Мы тренировались и проходили проверки. Высокие чины армии США и союзных войск были частыми посетителями в Форт-Беннинге, ибо повсюду стало известно, что в свете военного искусства здесь создаётся нечто-то новое, необычное, смертоносное. Нам были приданы сотни вертолётов, и во время вылетов на операции в леса и болота Джорджии и обеих Каролин лётные экипажи и пехота превратились в сплочённую команду. Если бы эту систему удалось заставить работать, время солдата тратилось бы только на бой, а не на переходы, ожидание грузовика или размышления, отыщет ли его снабжение. Подобно коню на шахматной доске, теперь мы могли бы атаковать фланги и тыл противника за считанные минуты. Вертолёт добавил бы действиям на суше возможность переброски вперёд на скорости 110 миль в час.
В течение четырнадцати месяцев перед отправкой во Вьетнам мы проводили большую часть времени в полевых учениях, отрабатывая десантирование с вертолётов, а также невероятно сложную координацию действий артиллерии, тактической авиационной поддержки и авиатранспортабельной реактивной артиллерии с имеющим первостепенное значение потоком вертолётов как внутрь зоны боевых действий, так и из неё. Командиры должны были научиться видеть местность по-новому, добавить постоянное тщательное изучение зон высадки и зон посадки десанта ко всем прочим объектам, которые им приходилось держать в голове. Мы практиковали быструю погрузку и выгрузку людей и матчасти, чтобы уменьшить окно уязвимости вертолётов. Полная гибкость стала лозунгом как в планировании, так и в подходе к делу.
Был в реальности и один отрезвляющий нюанс, который я настоятельно требовал ввести на каждый уровень этих учений: объявив командира взвода погибшим, мы позволяли его сержанту заменить его и выполнить задачу. Или, подтвердив погибшим сержанта, дать одному из его рядовых возглавить отделение. Мы готовились к войне, а в бою командиры гибнут. Я хотел, чтобы каждый боец был обучен и способен взвалить на себя обязанности стоящего над ним человека.
Выпускной церемонией 11-ой воздушно-штурмовой дивизии стала заключительная испытательная программа "Воздушный десант II", проводившаяся в обеих Каролинах в октябре-ноябре 1964-го года. В ней участвовало около 35 000 солдат; 11-ая воздушно-штурмовая дивизия противостояла силам "агрессора", 82-й воздушно-десантной дивизии. То и дело появлялись сотни важных персон из Вашингтона, чтобы воочию лицезреть вертолётную войну в действии; их присутствие придавало вес первой порции слухов о том, что нас готовили для службы во Вьетнаме.
Страна, которую он называл "Вит-Нам", уже вгрызалась во внутренности Линдона Бейнса Джонсона. Не такое место выбрал бы Джонсон, чтобы выступить против коммунистов. В 1954-ом году, когда французы балансировали на грани катастрофического поражения при Дьенбьенфу, а советники президента Эйзенхауэра обсуждали плюсы и минусы американской интервенции в Индокитай – интервенции, возможно, даже не исключающей применение ядерного удара, – сенатор Линдон Джонсон решительно выступал против этой глупости, возражая против любой войны на азиатском континенте. Джонсон гордился этим. Джонсон, тем не менее, унаследовал гиперактивную внешнюю политику Джона Ф. Кеннеди, а также главных советников Кеннеди, людей, которых он насмешливо прозвал "вы, гарвардцы".
За тысячу дней Кеннеди нация прошла через разгром в заливе Свиней, Берлинский кризис, Кубинский ракетный кризис и кризис в крошечном и крайне несущественном королевстве Лаос. За несколько дней до того, как Кеннеди пал от пули убийцы, Нго Динь Зьем, самодержавный правитель Южного Вьетнама, был свергнут и убит в ходе государственного переворота, который по меньшей мере санкционировался, если не финансировался, Вашингтоном. Преемник Кеннеди, ещё только вникающий в работу и вступающий в год выборов, не мог позволить себе выглядеть мягкотелым по отношению к коммунизму. Президент Джонсон одобрял медленное, но неуклонное наращивание числа американских советников в Южном Вьетнаме.
Теперь, летом 1964-го года, важные решения принимались также и в Ханое, столице коммунистического Северного Вьетнама. В оборонном ведомстве и правящих советах Коммунистической партии группа молодых радикалов отстаивала позицию в пользу эскалации войны с целью освобождения южной части страны. Они утверждали, что простого снабжения оружием, боеприпасами и прочего поощрения партизан Вьетконга уже недостаточно, что пришло время выступать на поля сражений Юга полками и дивизиями регулярных войск Северовьетнамской народной армии. Эти лучше вооружённые, обученные и мотивированные солдаты должны проникнуть в Южный Вьетнам, утверждали они, и ударить молотом по слабой и немотивированной южновьетнамской армии. В короткие сроки они освободят всю землю и людей к югу от 17-ой параллели. Генерал Во Нгуен Зиап решительно выступал против предлагаемой эскалации, как поспешной и преждевременной, и призывал к продолжению фазы партизанской войны, которая становилась всё более успешной. Президент Хо Ши Мин встал на сторону эскалации, и высшее командование армии составило дерзкий план кампании на сухой сезон 1965-го года. Три регулярных армейских полка будут усилены, обучены, укомплектованы и отправлены на юг по тропе Хо Ши Мина через Лаос и Камбоджу, чтобы предпринять ошеломляющее осеннее наступление, которое начнётся на отдалённом Центральном нагорье и, возможно, закончится в Сайгоне.
Ханойские планировщики предусматривали классическую кампанию по разгрому Армии Республики Вьетнам (АРВ), начиная с октября 1965-го года, после того как закончатся муссонные дожди в горах и на плато провинции Плейку. Они возьмут в осаду лагерь американских сил особого назначения в Плейме с его двенадцатью американскими советниками и свыше четырёх сотен наёмников-монтаньяров. Эта атака, в свою очередь, вынудит деблокирующую колонну войск и танков АРВ выйти из Плейку на трассу?14, а затем отправиться на юго-запад по грунтовой однополосной дороге, называемой провинциальной трассой?5, где в тщательно подготовленной засаде её будет поджидать полк Народной армии. После того как силы АРВ по деблокированию будут уничтожены, а лагерь в Плейме разгромлен, победоносные северовьетнамские армейские полки захватят город Плейку, и путь для продвижения по трассе?19 в сторону Куинёна и Южно-Китайского моря будет расчищен. Тот, кто контролирует трассу?19, контролирует Центральное нагорье, а кто контролирует Нагорье, тот контролирует Вьетнам.
К началу 1966-го года северовьетнамские командиры были уверены, что Южный Вьетнам будет рассечён надвое и затрепещет на грани капитуляции.
Сайгонские генералы сменяли друг друга, устраивая государственные перевороты и становясь калифами на час, в то время как партизаны Вьетконга расширяли свой контроль над рисовой житницей – дельтой Меконга – и всё дальше проникали на север, в каучуконосные районы страны.
Разочарованный серией террористических актов, направленных против американцев во Вьетнаме, Джонсон прямо-таки взорвался, когда в ночь на 6-ое февраля 1965-го года вьетконговские подрывники обстреляли из миномётов и забросали минами лагерь и авиабазу американских советников в Плейку на Центральном нагорье. Восемь американцев были убиты и более ста ранены. "С меня довольно", – заявил Джонсон своему Совету национальной безопасности. В отместку, уже через несколько часов палубные реактивные бомбардировщики ВМС нанесли удар по первым целям Северного Вьетнама. Ко 2-му марта началась операция "Раскаты грома", систематическая и продолжительная программа воздушных ударов по Северу. В то время как боевые самолёты ВМС благополучно возвращались и взлетали с авианосцев в море, самолёты ВВС США, базирующиеся в Дананге, оставались явно уязвимы для ответных действий противника.
Когда генерал Уильям Ч. Уэстморленд, американский командующий во Вьетнаме, запросил морпехов для охраны авиабазы, он их получил. 8-го марта батальон морской пехоты выплеснулся на пляж "Чайна-Бич". 1-го апреля президент Джонсон удовлетворил просьбу генерала Уэстморленда о двух дополнительных батальонах морской пехоты плюс 20 000 человек из материально-технического обеспечения. Также он согласился с генералом Уэстморлендом в том, что морские пехотинцы не должны ограничиваться только оборонительными действиями; отныне они должны были рассредоточиваться и убивать вьетконговцев.
Впервые со времён Корейской войны американские боевые части разворачивались для действий на азиатском материке. В важной речи 7-го апреля президент призвал северных вьетнамцев начать переговоры о разумном урегулировании и предложил им участие в огромном проекте экономического развития реки Меконг, который профинансирует Вашингтон. Ханой ответил, что никаких переговоров быть не может, пока американские самолёты бомбят Северный Вьетнам. До 15-го апреля Белый дом занимался просьбой Уэстморленда о направлении дополнительных 40 000 американских военнослужащих в Южный Вьетнам, чтобы повысить ставку.
В середине июня Уэстморленд срочно потребовал удвоить численность американских войск в пути следования. Теперь он хотел, чтобы к концу 1965-го года были одобрены силы в 180 000 человек, большая часть из которых американцы, а меньшая – южнокорейцы. Генерал также планировал, что в 1966-ом году ему понадобятся как минимум ещё 100 000 или даже более. Президент Джонсон склонялся к тому, чтобы дать Уэстморленду всё, чего тот хотел, но также был полон решимости в том, что война будет вестись без излишнего беспокойства для американской общественности. Безусловно, такая богатая и могущественная нация могла позволить себе и локальную войну, и его программы "Великого общества".
Джонсон, вопреки советам своих военных вождей, решил, что американская эскалация в Южном Вьетнаме будет проводиться по дешёвке: не будет мобилизации резервных подразделений и подразделений Национальной гвардии; не будет объявления чрезвычайного положения, которое позволило бы армии продлить время набора самых подготовленных и опытных солдат. Вместо этого война будет подпитываться выводом лучших кадров и техники из армейских дивизий в Европе и континентальных Соединённых Штатах до тех пор, пока не заструится речка из новобранцев по 20 000 человек в месяц, чтобы стрелять и умирать.
В начале мая 1965-го года командиры 11-ой десантно-штурмовой дивизии начали получать информационные копии отчётов о боевых действиях и операциях 173-й воздушно-десантной бригады во Вьетнаме. К концу мая командиры и личный состав батальонов, бригад и дивизий уже собирались в строго охраняемых классных комнатах пехотной школы в Форт-Беннинге, штат Джорджия, для проведения совершенно секретных тактических занятий по карте. Карты, на которых отрабатывались учения, охватывали Центральное нагорье Южного Вьетнама. В середине июня Пентагон приказал командирам дивизий начать интенсивную восьминедельную программу боеготовности, направленную на развёртывание в Южном Вьетнаме. 16-го июня министр обороны Макнамара заявил, что армия ввела аэромобильную дивизию в состав своих шестнадцати дивизий.
В начале июля Пентагон сообщил, что 11-ая воздушно-штурмовая (экспериментальная) дивизия будет переименована в 1-ую кавалерийскую (аэромобильную) дивизию и что она примет знамёна той исторической дивизии, которая отличилась в боях Корейской войны и на Тихоокеанском театре во Второй мировой войне, не говоря уже о кавалерийских стычках с бандитами на мексиканской границе в Техасе и Нью-Мексико в начале 1920-ых годов.
В телевизионном обращении к нации утром 28-го июля 1965-го года президент Джонсон описал ухудшающуюся ситуацию в Южном Вьетнаме и объявил: "Сегодня я отправил аэромобильную дивизию во Вьетнам".
В Южном Вьетнаме 320-ый полк Народной армии Вьетнама уже осилил половину двухмесячной осады лагеря сил специального назначения в Дыкко на Центральном нагорье. Молодой армейский майор Н. Норманн Шварцкопф, выпускник Уэст-Пойнта 1956-го года, служил советником в южно-вьетнамском парашютно-десантном батальоне, который по уши увяз в боях у Дыкко. Через четверть века генерал Норм Шварцкопф определит датой рождения своего вспыльчивого характера именно те дни, когда он по рации всех и каждого просил и умолял эвакуировать раненых южновьетнамских солдат, но американские вертолёты порхали мимо, не останавливаясь. На той же неделе 33-й полк Народной армии отправился из провинции Куангнинь в Северном Вьетнаме в двухмесячный марш по тропе Хо Ши Мина через Лаос и Камбоджу в Южный Вьетнам.
Киннард затребовал назначить меня командиром 2-го батальона 23-го пехотного полка, который вывели из состава 2-ой пехотной дивизии и придали 11-й воздушно-штурмовой экспериментальной.
Ещё до вступления в должность у меня был долгий разговор с самым важным человеком в любом батальоне – сержант-майором. Бэйзил Л. Пламли, медведь сорока четырёх лет и шести футов двух дюймов роста, родился в Западной Виргинии. Бойцы иногда называли его "Старой Железной Челюстью", но так, чтобы он не слышал. Пламли прошёл две войны, на груди его красовались "крылышки" мастера-парашютиста и пять звёзд за боевые десантирования. Он был тем, что молодые десантники называют "отморозок с четырьмя прыжками": Пламли выжил во всех четырёх десантах 82-ой воздушно-десантной дивизии во Второй мировой войне: Сицилия и Салерно в 1943-ем, а затем в 1944-ом, "День Д" в Нормандии и "Огород" в Нидерландах. Заодно он совершил один прыжок с парашютом вместе с 187-ым воздушно-десантным полком во время Корейской войны. Вторую мировую он закончил сержантом, а в 1961-ом году получил звание сержант-майора. Сержант-майор, парень без затей, верил так же, как и я, в упорные тренировки, жёсткую дисциплину и крепкое физическое состояние.
После церемонии командиры рот и штаб батальона получили и представление о своём новом начальнике, и понятие о его стандартах. Стандарты довольно простые: в этом батальоне будут показаны, приняты или представлены только первые места. Второе место в нашей работе – это поражение отряда на поле боя и смерть человека в бою. Никаких толстых солдат и офицеров. Принятие решений будет децентрализовано: поделись властью. В военное время это окупится. Преданность тоже распределяется. Я получаю сведения обо всём. Я доступен днём и ночью, чтобы поговорить с любым офицером батальона. Наконец, сержант-майор работает только на меня и получает приказы только от меня. Он моя правая рука.
Месяц манёвров, нападений, отступлений, заманиваний, ловушек, засад и кровавой бойни в долине Йа-Дранг осенью 1965-го года стал истинным рассветом войны во Вьетнаме, временем, когда две противоборствующие армии присматривались друг к другу. В северовьетнамских командирах глубоко укоренился страх того, что уроки, которые они извлекали, сражаясь и побеждая французов в течение десяти предыдущих лет, уже устарели по сравнению с высокотехнологичным вооружением и революционной тактикой применения транспортно-десантных вертолётов, которые американцы испытывали на них. Северные вьетнамцы желали, чтобы их пехотинцы испробовали жало этого оружия и нашли способы его нейтрализовать. Их приказы заключались в том, чтобы вовлекать новоприбывших американцев в бой и искать недостатки в их мышлении, что позволило бы армии Третьего мира, состоящей из крестьян-солдат, которые передвигались пешком и сражались на дальнем конце линии снабжения, преодолеваемой носильщиками за два месяца, не только выживать и проявлять упорство, но, в конечном счёте, одержать победу в войне, которая для них вступала в новую фазу.
До сих пор гибель личного состава, по крайней мере, с нашей стороны, составляла один-два человека во время "эры советников", которая только что закончилась; затем, с начала того года, когда в боевые действия вступили морские пехотинцы США, по четыре и по пять. Теперь же здесь, в этой жуткой лесной долине под гребнем массива Тьыпонг высотой в 2401 фут, который на десять миль вдаётся в Камбоджу, отсчёт потерь начался всерьёз, в оптовых партиях.
6-го ноября были отданы приказы 1-ой бригаде вернуться 10-го ноября в Анкхе, а 3-ей бригаде выступить в поход в провинцию Плейку. Батальоны 3-ей бригады под командованием полковника Тима Брауна состояли из моего 1-го батальона 7-го кавалерийского полка, 2-го батальона подполковника Роберта Макдейда 7-го кавалерийского полка и 2-го батальона подполковника Роберта Талли 5-го кавалерийского полка. Макдейд, ветеран Корейской войны, служил начальником отдела ЛС дивизии (G-1) в течение почти двух лет и в конце октября получил командование над братским батальоном. 9-го ноября мы с полковником Брауном отправились в Плейку на передовой командный пункт дивизии на совещание по ситуации в районе боевых действий.
На разведывательной карте, висевшей на стене, к западу от Плейме красовалась большая красная звезда на горном массиве Тьыпонг, возвышающемся над долиной Йа-Дранга. Я спросил одного из выступающих, что означает эта звезда, и он ответил: "Базовый лагерь противника". На следующий день мой батальон перебросили из Анкхе в полевое расположение бригады на чайной плантации "Catecka", где штаб полковника Брауна ввёл нас в курс дела и поставил передо мной задачу: осуществить воздушный десант в пяти милях к востоку от Плейме, искать и уничтожать противника. Я был удивлён и озадачен. До этого все контакты 1-ой бригады с врагом происходили к западу от Плейме, но нам приказывали рыскать по кустам в другой стороне. Опять же, на разведкарте стояла та большая красная звезда, указывая, что самая большая цель из всех находится на западе.
Рано утром в субботу, 13-го ноября, полковник Браун перебросил мой батальон в новый район к юго- юго-западу от Плейме, где мы снова проводили патрулирование из широко разбросанных ротных баз. Мы установили командный пункт батальона в старом французском форте рядом с периметром лагеря спецназа в Плейме. Американский спецназ часто размещал свои лагеря в местах старых постов французской армии, стратегически расположенных на путях проникновения коммунистов. Не поменялись ни противник, ни необходимость отслеживать его передвижения.
Почти в каждом случае французы делали правильный выбор, размещая эти посты "глаз и ушей" так, чтобы они прикрывали самые логичные маршруты неприятеля через скалистые горы. Но и для французской армии, и для их американских преемников эти пункты наблюдения были отдалённы и изолированы, располагались вдали от помощи, привязанной к плохим дорогам. Они становились заманчивыми целями, часто подвергались нападениям, их порой громили и захватывали. Каждая сторона этого треугольного форта представляла себой густо заросшую глиняную стену высотой от шести до восьми футов и длиной около девяноста ярдов.
Долгие годы запустения и ежегодные муссонные дожди разрушили огневые позиции, ступени и сами стены. Прилегающий лагерь спецназа, тоже треугольный, выглядел не намного лучше. Во время осады в конце октября лагерь в Плейме был обстрелян миномётами, атакован сапёрами и подвергся шквалам пулемётного и стрелкового огня, а несколько хлипких сооружений с жестяными крышами, не взорванные противником, были разбиты большими поддонами с припасами, которые сбрасывали на парашютах транспортные самолёты ВВС США.
Менее чем в четверти мили от палаток Брауна через чайные кусты стоял прекрасный белый колониальный особняк. Там жил французский управляющий плантацией, и если вы прогуливались по дороге, то видели мельком молодых женщин в бикини, загорающих у бассейна. Особняк не подвергся ни обстрелу, ни нападению предшествующей ночью. Армейская разведка сообщала, что французские владельцы платили Вьетконгу миллион пиастров в год в качестве платы за защиту и ещё три миллиона пиастров в год в виде налогов сайгонскому правительству. Плантация выставляла правительству США счёт на 50 долларов за каждый чайный куст и 250 долларов за каждое каучуковое дерево, повреждённое в результате боевых действий. Ещё одно такое вот несоответствие.
Во время американской гражданской войны считалось делом принципа, чтобы хороший офицер как можно меньше ездил на лошади. Для того имелись веские причины. Если сидишь на лошади, а твои солдаты маршируют, то как ты можешь судить, насколько они устали, как сильно хотят пить и как тяжело давят рюкзаки на их плечи? Той же философии я придерживался и во Вьетнаме, где за каждым комбатом закреплялся оперативный вертолёт.
Некоторые командиры использовали такой вертолёт в качестве личного скакуна. Я же никогда этому не доверял. Чтобы видеть и слышать то, что происходит, нужно ногами ступать по земле вместе со своими бойцами. Чтобы твои инстинкты сработали правильно, нужно получать информацию из первых рук. Кроме того, слишком легко быть бодрым, невозмутимым и бесстрастным на высоте 1500 футов, слишком легко требовать невозможного от войск, слишком легко совершать ошибки, которые окажутся фатальными только для тех душ, что далеко внизу – в грязи, крови и смятении. Со мной на первой машине полетят сержант-майор Пламли, капитан Том Мецкер, мой радист рядовой Боб Уэллетт и наш переводчик мистер Ник, монтаньяр.
Второй аспект моего плана решения проблем в зоне высадки заключался в следующем. Я помещу свою группу координации огневой поддержки наверх, в командный вертолёт батальона, и Мэтт Диллон будет координировать. С высоты 2500 футов Диллон установит радиосвязь со штабом 3-ей бригады, с тыловым командным пунктом батальона в Плейме и со всеми ротными зонами посадки десанта. Он сможет отслеживать всё, что будет сказано по радиосети батальона. Джерри Уайтсайд будет направлять артиллерию и "ганшипы" с ракетами. Чарли Гастингс займётся огневым сопровождением от ВВС. А Микки Пэрриш будет иметь дело с Брюсом Крэндаллом и вертолётчиками. В-третьих, я должен был до максимума усилить удар восьмидесяти человек, которые в первые критические полчаса окажутся на земле одни.
Согласно новой науке об аэромобильной войне стандартная оперативная процедура диктовала, что головная группа рассеивается вкруговую на 360 градусов и образует периметр. Но не на сей раз. Я обдумывал новую последовательность, которая казалась мне скроенной как раз для такой ситуации. Рота "браво" соберётся в центре зоны высадки в качестве резерва и ударной силы. Четыре отделения по семь человек отправятся в разных направлениях, чтобы проверить периметр и прилегающую территорию. Если одно из отделений столкнётся с неприятельскими силами, я смогу переместить остальную часть роты в том направлении и перенести бой на противника, подальше от зоны высадки.
В 8:50 утра на западном конце взлётной полосы в Плейме я отдал приказ собравшимся командирам рот, офицерам связи, лётчикам и штабу: для поиска и уничтожения врага десантироваться в зону высадки "Экс-Рэй". Сначала высаживается рота "браво" в сопровождении моей командной группы, затем рота "альфа", потом рота "чарли", за ней рота "дельта". "Браво" и "альфа" выдвигаются на северо-запад по моему приказу. Рота "чарли" двигается на юго-запад, к горе, также по моему приказу. Рота "дельта" контролирует миномёты. Разведывательный и пулемётный взводы остаются в резерве батальона. Артиллерия по восемь минут обстреливает "Янки" и "Танго" для введения противника в заблуждение, а затем двадцать минут ведёт пристрелочный огонь по "Экс-Рэй" и сопредельным площадям. Затем следуют тридцать секунд на огонь авиатранспортабельной ракетной артиллерии и тридцать секунд на огонь вертолётов огневой поддержки. Тыловой командный пункт батальона под командой моего оперативного офицера майора Германа Вирта, наши пункт снабжения и медпункт выдвигаются вперёд, к зоне высадки "Фолкон", где находятся две артиллерийские батареи.
Вот вертолёты авиатранспортабельной реактивной артиллерии ударили по периметру ракетами, гранатами и пулемётным огнём, выпустив по двадцать четыре из сорока восьми штатных 2,75-дюймовых ракет. Другую половину оставили на случай, если нам понадобится помощь после того, как окажемся на земле. По мере того как вертушки АРА круто уходили в сторону, чтобы зависнуть на орбите поблизости, четыре эскортных боевых вертолёта, покинув нас, бросились вперёд и продолжили обстрел, не давая противнику поднять голову во время нашего захода на посадку.
И где же оказался противник, когда явился 1-ый батальон 7-го кавполка? В неуютной близости. По данным Мана, Ана и Фыонга, большая часть 33-го полка была рассредоточена в двухмильную линию вдоль восточной стороны Тьыпонга. 9-ый батальон 66-го полка находился в пятистах ярдах на юго-запад от большого луга у подножия горы. 7-ой батальон 66-го полка находился на гребне прямо над этим лугом, на расстоянии не более девяноста минут хода. 8-ой батальон 66-го полка находился в полудне марша на северо-востоке, за рекой Йа-Дранг. Вьетконговский батальон Н-15 был на расстоянии примерно восьми часов пути. 320-ый полк стоял за камбоджийской границей, в десяти милях на северо-запад.
Рассказывает генерал Ан: "Когда вы высадились здесь, то приземлились прямо посреди трёх батальонов 66-го полка, наших резервных сил. Это был самый сильный наш полк. При полной численности каждый батальон имел около четырёхсот пятидесяти человек. Там же располагался и штабной батальон. Общая численность полка составляла около тысячи шестисот человек".
Все, что я хотел знать, это "Сколько вас там?" и "Где они?". На лице мистера Ника появилась тревога, когда он с дрожью в голосе перевёл слова пленного: "Он говорит, что на горе три батальона, которые очень хотят убивать американцев, но пока что не смогли их найти". То, что сказал пленный, прекрасно согласовывалось и с тем, о чём докладывали наши разведчики, и с той большой красной звездой на карте в штабе дивизии.
Внезапно в районе, где захватили пленного, прозвучали винтовочные выстрелы. В контакт вступили бойцы сержанта Гилрита! Часы показывали 12:15. Мы обязаны были действовать быстро, если хотели выжить, должны были покинуть зону высадки и нанести удар прежде, чем ударят по нам. Только заставив противника сражаться в гуще деревьев и кустарника, у нас появится пусть слабый шанс удержать поляну за собой и высадить оставшуюся часть батальона. Это пространство размером с футбольное поле было и нашим "спасательным тросом", и нашим путём снабжения. Если неприятель перекроет доступ к вертолётам, погибать нам всем на этом месте.
Сражение за зону высадки "Экс-Рэй" началось.
Любой, кто махал рукой, кричал, подавал сигналы или разговаривал по рации, немедленно становился мишенью противника. Эти ребята быстро обнаруживали и подстреливали командиров, радистов и санитаров. Ни в Корее, ни здесь меня никогда не беспокоило, что в бою могут ранить. Но Пламли меня осадил. Игра только начиналась, и время выходить из неё для меня ещё не настало. Сержант-майор показал на большой термитный холм высотой семь или восемь футов, стоящий в зоне высадки на полосе деревьев между двумя открытыми участками. До него было около тридцати ярдов; мы втроём кинулись к нему, и пули поднимали красную пыль под нашими ногами, и "пчёлы" всё жужжали над головами. Тот термитник размером с большой автомобиль станет и командным пунктом батальона, и перевязочной, и пунктом снабжения, и местом сбора пленных, оружия и техники противника, а также местом, куда мы будем носить наших мёртвых.
Полноценный вражеский батальон, более пятисот решительных солдат, волной катился вниз с горы к попавшему в ловушку 2-му взводу Херрика и маневрировал возле прижатого к земле 1-го взвода Эла Девни. Рота "браво" со своими пятью офицерами и 114 рядовыми уже вступила в бой.
Херрик вышел по рации на командира роты "браво" Джона Херрена и доложил, что тяжело ранен и передаёт командование взводом сержанту Карлу Палмеру. Затем Херрик дал своим людям чёткие распоряжения: уничтожить сигнальные коды, перераспределить боеприпасы, вызвать артиллерию и по возможности выбираться из передряги.
... под ливнем вражеского огня зелёный молоденький лейтенант отлично справился с задачей. Его взвод остановил крупное северовьетнамское подразделение, явно направлявшееся вниз на соединение с атакой на зону высадки. Я давно пришёл к выводу, что само присутствие его взвода так далеко к северо-западу сбило с толку неприятельского командира относительно того, где именно мы находимся и как далеко проникли во всех направлениях, и, таким образом, сыграло нам на руку по мере развития сражения.
Окружённые пехотинцы Потерянного взвода отказывались сдаваться.
Специалист Дорман: "Мы все прижимались к земле, а если начинал двигаться, то получали пулю. Тогда-то и сказалась наша подготовка. Мы перешли к обороне. За двадцать пять минут у нас убили пять человек. Потом внезапно с трёх сторон они предприняли общую атаку, перебегая от куста к кусту и обстреливая нас. Мы выставили наши М-16 в автоматический режим и уничтожили большую их часть".
Гален Бангэм: "Мы собрали все полные обоймы, что смогли найти, и сложили перед собой. Никак нельзя было выкопать окоп. Рукоятку моей лопатки отстрелили, в одной из моих фляжек зияла дыра. Огонь вёлся настолько сильный, что если ты пробовал приподняться, чтобы как-то копать, то становился мёртвым. Вокруг царили смерть и разрушение". К тому времени в бою погибли восемь из двадцати девяти бойцов взвода, ещё тринадцать были ране-ны. Периметр шириной в двадцать пять ярдов превратился в кольцо боли, смерти, страха и сурового мужества.
В продолжение всей яростной перестрелки санитар Чарли Лоуз ползал от человека к человеку, изо всех сил стараясь залатать раненых ограниченными запасами из своей санитарной сумки. Сам раненый дважды, Лоуз не сбавлял темпа. В течение двадцати шести долгих, мучительных часов он будет хранить в живых всех тринадцать раненых.
Командование переходило от лейтенанта Генри Херрика к сержанту Карлу Палмеру, а от того – к сержанту Роберту Стоуксу, когда они по очереди гибли в бою. Теперь настала очередь сержанта Эрни Сэвиджа.
Необычайное, непреклонное сопротивление, которое оказывала примерно дюжина здоровых бойцов, а также артиллерийский заградительный огонь, наводимый Эрни Сэвиджем, наконец, отбили мощную атаку противника. Во время короткой передышки американцы собрали боеприпасы, гранаты и оружие у мёртвых и тяжелораненых, не способных отстреливаться, и распределили между собой. Некоторые стрелки перешли на более выгодные огневые позиции. Сержант Заллен собрал карты, блокноты и книжки с инструкциями по опознавательным сигналам у погибших командиров и сжёг. Прикрыли рацию PRC-25 лейтенанта Херрика. Теперь капитан Херрен держал связь с Сэвиджем и докладывал об отчаянных попытках прорваться к нему. Эрни Сэвидж со своей небольшой группой затаился, решив до конца удерживать тот клочок земли.
Было 2:45 дня. Все три мои стрелковые роты вели тяжёлый бой. Мы потеряли возможность использовать большую поляну для посадки вертолётов. Раненые потоком вливались в медпункт у командного поста. Положение складывалось отчаянное, и меня беспокоило, что оно может стать ещё более отчаянным. К тому времени я уже полагал, что мы сражаемся, по крайней мере, с двумя батальонами Народной армии; но оказывается, их было три. Они были очень упорны и полны решимости смять нас, но главное отличие подполковника Нгуен Хыу Ана из Вьетнамской народной армии от подполковника Хэла Мура из 1-ой аэромобильной дивизии заключалось в том, что у меня имелась серьёзная огневая поддержка, а у него – нет.
С моего командного пункта у термитника солдаты неприятеля были отчётливо видны в ста ярдах к югу. Чертовски хорошие бойцы, они в совершенстве использовали укрытия и маскировку, метко стреляли: большую часть моих убитых и раненых сразили попадания в голову или верхнюю часть тела. Особое внимание вьетнамцы уделяли радистам и командирам. У них самих, похоже, рации отсутствовали; они командовали своими людьми голосовыми командами, взмахами, жестами, свистом, иногда сигналами горна. Северовьетнамские регулярные части были хороши, но рота "чарли" косила их огнём из высокой слоновой травы.
Настало время накинуть цепь на всё, до чего могли дотянуться руки. Я связался по рации с Мэттом Диллоном и координаторами огневой поддержки в небе и приказал нанести удары с воздуха, артиллерией и АРА по нижней части горы, особенно по путям подхода к зоне высадки с запада и юга.
A-1E "Скайрейдер", старомодный одномоторный винтовой самолётик времён Корейской войны, который, оказывая тактическую авиационную поддержку наземным войскам, доказал свою высокую ценность. Летал он медленно, но был мощно бронирован и просто устроен; он вёл очень точный огонь и, что ещё лучше, мог кружить поблизости до восьми часов. Капитан Брюс М. Уоллес, во время Корейской войны бывший рядовым, а в 1956-ом – выпускником Вест-Пойнта, в 1965-ом году проходил второй срок службы во Вьетнаме в рядах ВВС, на сей раз летая на стареньких "Спадах", как прозвали А-1Е.
Уоллес рассказывает: " "Скайрейдер" был уникально приспособлен для доставки боеприпасов на землю в то самое время и в том самом месте, где это требовалось полевому командиру. Летал он небыстро, был грузен, нескладен, весь промаслен, и в нём было жарко. Но под его крыльями можно было повесить всё, кроме кухонной мойки. По мере усиления боевых действий вокруг Йа-Дранга, все свободные самолёты и экипажи 1-ой и 602-ой десантно-диверсионных эскадрилий были задействованы в выполнении этой боевой задачи".
Находясь в воздушном пространстве над зоной высадки "Экс-Рэй", капитан Уоллес наблюдал за атаками вертолётов АРА 1-й аэромобильной дивизии с непреходящим интересом. Он рассказывает: "Лётчику ВВС всегда полезно понаблюдать, как стая "Хьюи" атакует цель. Мы гордимся гибкостью своего мышления, скоростью своей реакции, способностью реагировать на постоянно меняющуюся ситуацию, но мы привержены несколько прямолинейному мыслительному процессу. В атаке цель всегда находится прямо перед нами. У "Хьюи" всё наоборот. Наблюдать за тем, как четыре или восемь машин одновременно маневрируют вверх и вниз, из стороны в сторону и даже в обратном направлении, – это поражает разум лётчика-истребителя. Эти парни вьются над мишенью, как пчёлы над мёдом. Я вынужден был отдать должное тем парням с "Хьюи". Воистину они находились вместе с войсками там, среди деревьев". Вертолёты АРА, грызущие склоны Тьыпонга от нашего имени, были из батареи "чарли" 2-го батальона 20-го артполка (АРА), которым командовал майор Роджера Дж. Бартоломью, легендарный Чёрный Барт Бартоломью, позже убитый в бою во Вьетнаме.
Один из лётчиков Чёрного Барта, капитан Ричард Б. Уошберн, тридцать один год на тот момент, вспоминает: "Батарея вела огонь весь день, поддерживая "Экс-Рэй". Мы заправлялись каждый третий рейс, не выключая двигателей. Каждый вертолёт нёс по 48 ракет, и при шести вертолётах да с командиром батареи мы расходовали боеприпасы моментально. Подполковник, командир артиллерийского батальона, и его водитель в рядах добровольцев вскрывали ящики с ракетами и помогали нам вооружаться. То и дело подлетали вертолёты CH-47 "Чинук" с комплектами боеприпасов, чтобы мы могли бесперебойно продолжать своё дело. Мы занимались этим весь день".
Эти две батареи, двенадцать орудий, только в первый день сделали более четырёх тысяч выстрелов фугасными снарядами. Баркер рассказывает: "В первый день обе батареи вели огонь на поражение [прямо по цели] в течение пяти часов подряд". Один из лётчиков грузовых "Хьюи" у Брюса Крэндалла, капитан Пол Винкель, в тот первый день, ненадолго приземлившись на "Фолконе", был изумлён увиденным: "Стояли штабели стреляных гильз, один, по крайней мере, футов 10 высотой; суетились измотанные орудийные расчёты. К тому моменту они вели огонь на поражение уже три часа кряду, даже не останавливаясь, чтобы скорректировать наводку. Один ствол спалили, у двух других полетела гидравлика. Вот так стрельба!"
Мы отчаянно нуждались в боеприпасах, воде и медикаментах, – и "Хьюи" Крэндалла нам их доставляли. Наших раненых, то кричащих от боли, то тихо стонущих без сознания, нужно было эвакуировать, иначе они умерли бы там, где лежали, в плащ-палатках за термитником. Вывоз раненых не входил в обязанности транспортных экипажей. Люди Крэндалла были командами десантных вертолётов, обученными доставлять пехотинцев в бой. Перевозка раненых с поля боя составляла задачу санитарных вертолётов. Но всё происходило в самом начале войны, и командование медеваков уже распорядилось, что их птички не будут приземляться в горячих зонах высадки – другими словами, они не полетят туда и тогда, где и когда были нужны больше всего.
Опережая мою просьбу, Брюс Крэндалл про себя уже сам решил делать всё, что делать было должно. Когда его истерзанный "Хьюи", полный раненых, направлялся обратно на восток, Старый Змей размышлял о гибельной ситуации на земле в зоне высадки "Экс-Рэй".
Крэндалл вспоминает: "Возвращение в Плейме казалось бесконечным, хотя мы летели так быстро, насколько позволяла машина. Во время полёта я принял решение, что если 1-й батальон проиграет в этом бою, произойдёт это не из-за несостоятельности вертолётной поддержки. Мы знали, что офицеры и бойцы на земле – лучшие в своём деле; теперь пришло время доказывать нам, что в воздухе мы им равны.
Перед тем, как приземлиться в Плейме, я решил, что на данном этапе полковнику Муру боеприпасы нужнее, чем дополнительная живая сила. Мой план состоял в том, чтобы поменять вертолёты, и двое из нас, нагруженные боеприпасами, вернутся на "Экс-Рэй". Привезут боеприпасы и вывезут раненых. Я чувствовал, что мы сможем достичь зоны высадки, если влетим в неё точно над кронами деревьев. Если даже не сможем выбраться оттуда, то, по крайней мере, там будут боеприпасы, и пехота защитит нас, если только мы доберёмся до зоны высадки".
Выводя перегруженный "Хьюи" из "Экс-Рэй", Крэндалл задел лопастями несущего винта верхушки деревьев. Он вспоминает: "Мы чуть не провалили всё дело. На тренировках порой мы сознательно касались полозьями верхушек, чтобы до усрачки напугать пехоту, особенно если она состояла из новичков. Но лупить лопастями по деревьям напугало до усрачки меня самого. Как только мы поднялись над деревьями, нас снова обстреляли. Вернувшись в Плейме, я пересел в свой первый аппарат, уже налаженный и заправленный".
На связь вернулся командир бригады Тим Браун, запрашивая оперативную обстановку. Я доложил, что мы ведём тяжёлый бой, что противник превосходит нас численно и мы несём потери; что зона высадки обстреливается и один взвод отрезан, и что у меня ещё не все бойцы прибыли на место. Я сказал полковнику Брауну, что бой ведётся с напряжением всех сил и что можно было бы задействовать ещё одну стрелковую роту в качестве подкрепления. Он ответил, что роту отправит, но оба мы понимали, что пройдёт два или три часа, прежде чем подкрепление достигнет "Экс-Рэй". Браун уже поднял по тревоге роту "браво" 2-го батальона 7-го кавполка, и она уже подтягивалась к пунктам приёма ЛС на борт. Время близилось к трём часам дня. Отразив приступ северных вьетнамцев, рота "чарли" прекратила попытки противника обойти нас слева, что дало мне возможность перебросить остальных "кавалеристов" сюда. Если заведём разом один-два "Хьюи" и лётчики последуют нашим указаниям, у нас появится неплохой шанс доставить этих людей, а они мне были ой как нужны.
Последние транспорты с войсками батальона начали прибывать около 3:20 дня. Именно в этот период сбили второй наш вертолёт из потерянных на "Экс-Рэй".
Дым и пыль заволакивали долину, и с ними сумерки оказались коротки. На устройство периметра на ночь вокруг "Экс-Рэй" времени оставалось мало. Размещая пять пехотных рот, я учитывал несколько моментов: боевую мощь каждой роты, необходимость обороны малой зоны высадки с двумя вертолётами, направление атак противника, а также расположение пулемётного взвода роты "дельта" с шестью М-60 там, где пулемёты могли быть наиболее полезны и способны нанести наибольший урон. Я хотел, чтобы они находились на более открытой, ровной местности на восточной окраине поляны.
В зоне высадки "Экс-Рэй" в ту первую ночь противник беспокоил и прощупывал все роты, кроме роты "дельта" в восточно-юго-восточной четверти периметра. В каждом случае ему отвечали либо артиллерийским огнём, либо гранатами из М-79. Наши пулемётчики получили строгий приказ огня не открывать, если только на то не будет приказа; мы не хотели выдавать их местоположение.
"При первом свете мы отправили патруль. К походу выбрали штаб-сержанта Сидни Коэна, специалиста-4 Артура Л. Бронсона и ещё трёх бойцов, – говорит Джемисон. – Они-то и не дали застигнуть нас врасплох. Они заметили, как противник выдвигается для атаки на нашу позицию. Они бегом вернулись назад, и Бронсон прокричал: "Они на подходе, сардж! Их много! Готовьтесь!" Я приказал пулемётчикам не открывать огня, пока неприятель не подойдёт ближе". На командном пункте батальона эта атака мощным взрывом вдребезги расколола утреннюю тишину. Интенсивный, плотный огонь сообщил нам с потрясающей ясностью, что южный и юго-восточный сектора периметра "Экс-Рэй" подверглись чрезвычайно мощному нападению. Я крикнул Диллону вызывать все огневые средства, до каких только сможет дотянуться. Пули неслись к моему командному пункту через всю зону высадки. Было 6:50 утра.
Противник приблизился на семьдесят пять ярдов от линии Эдвардса. Его солдаты вели яростный огонь; одни низко пригибались и временами ползли на четвереньках. Другие, сами не выше слоновой травы, сквозь которую продирались, шли в полный рост и вели огонь. Они продвигались, перекликаясь друг с другом и что-то крича бойцам Эдвардса. Командиры дули в свистки и подавали сигналы руками. Кое-кто даже нёс стволы 82-мм миномётов и опорные плиты. Становилось ясно, что коротким набегом дело не ограничится. Они пришли, чтобы остаться.
Командир противника осваивался. Его хорошо спланированные атаки на роты "чарли" и "дельта" почти достигли полной неожиданности. И, в отличие от первого дня, когда он задействовал свои силы по частям, сегодня в промежутке двадцати пяти минут он бросил против нас, наверное, тысячу человек. К тому же я тоже потратил слишком много времени, переживая о взводе Херрика и о том, как его спасти. Мне бы стоило уделить больше внимания возможностям противника. Если бы я это сделал, я бы при первых лучах поднял в воздух разведывательные вертолёты H-13, чтобы те, обследовав пути подхода с небольшой высоты, отыскали бы противника.
Ясно, что неприятельский командир ночью расставил войска и подкрепления по позициям. Цель его состояла в том, чтобы расположить свои штурмовые силы прямо у нас под носом, настолько близко, чтобы нельзя было эффективно использовать нашу артиллерию; затем прорваться через линии роты "чарли" и выйти на поляну. После этого он подкатился бы прямо к командному пункту батальона и атаковал тылы рот "альфа" и "браво". Только разведпатрули на заре предотвратили полную катастрофу.
Примерно в девять часов утра лейтенант Дик Тиффт, управлявший вертолётными перевозками, сообщил мне долгожданное известие о том, что рота "альфа" 2-го батальона 7-го кавполка через несколько минут зайдёт на посадку.
Рота "чарли" 1-го батальона 7-го кавполка начинала день с пятью офицерами и 106 рядовыми. К полудню в ней совсем не осталось офицеров и только сорок девять рядовых в строю.
"Везде лежали солдаты ВНА. С нами были полковник Мур и сержант-майор Пламли. Мы собрали всё оружие, рюкзаки и боеприпасы и сложили две пирамиды: одну вьетнамскую, одну американскую. Похоже было на то, что вьетнамцы утащили кое-кого из своих убитых и раненых. В ночь, когда в нас ударили, у нас заклинивало и выходило из строя оружие, тогда мы брали освободившееся у роты "чарли". Кроме того, мы пользовались её рюкзаками, поскольку свои оставили в тылу. Чуть позднее мы прошли вперёд на 300 ярдов: ещё больше вьетнамских трупов. У нас было достаточно времени, чтобы зачистить сектора обстрела, окопаться, скорректировать артиллерию и приготовиться к ночи".
У нас оставалось много дел, и я постарался распределить хлопоты по приоритетам. Прежде всего, необходимо было поддерживать высочайшую боевую готовность к дальнейшим атакам противника. Вторым было спасение Эрни Сэвиджа и Потерянного взвода. В-третьих, я хотел скорейшего и полного отчёта по каждому убитому и раненому, поимённо. Наконец, нам нужно было больше боеприпасов, воды и продовольствия. Майор Вирт уже отправил S-4, помощника по тылу лейтенанта Бобби Хэдэуэя, в полевой госпиталь медроты "чарли" на базе "Кэмп-Холлоуэй", где тот лично отследит прибывающие потери и сверит их имена по ротным спискам.
Приближался полдень понедельника, 15-ое ноября; пришло время снова выступить, на сей раз тремя ротами, и спасти Потерянный взвод.
По мере того как длилось затишье и Талли продолжал сообщать об отсутствии сопротивления его манёврам, мы с Диллоном пытались разгадать, что замыслили северные вьетнамцы. Где находятся выжившие из тех вражеских батальонов? Куда они снесли своих раненых? Они должны были иметь воду для питья, приготовления пищи и ухода за ранеными. Возможно, в ущельях Тьыпонга, над нами, были ручьи и родники, но переносить раненых по крутым склонам было бы медленным и трудным процессом. Ближайшим водотоком на нашей карте значился Йа-Дранг в двух милях к северу. Нам он казался более вероятным местом для полевого госпиталя, чем склоны горы.
Добавьте к этому тот факт, что вскоре после полудня 15-го ноября высотные бомбардировщики ВВС B-52, вылетев с Гуама, нанесли по массиву Тьыпонг первый удар в рассчитанной на шесть дней операции "Арк Лайт". Впервые стратегические бомбардировщики B-52 использовались в тактической роли поддержки американских наземных войск.
На маленьком взгорке Потерянного взвода сержант Эрни Сэвидж сообщил парням, что помощь уже в пути. Известие подняло бойцам настроение, но не уменьшило их уязвимость. Сэвидж говорит: "Нас обстреляли сразу после рассвета. Мы прижимались к земле. Всякий раз, завидев нас, они в нас стреляли". Непонятно, какие соображения были в голове вьетнамцев насчёт окружённых американцев. Дождаться, когда сами выйдут? Заморить голодом? Снять одного за другим снайперским огнём? Что бы они ни планировали, незадолго до трёх часов дня роты Херрена и Беннетта достигли мелкой канавы и немедленно попали под вражеский винтовочный огонь. Его быстро подавили длинными пулемётными очередями.
Сэвидж следил за успехами спасателей: "Незадолго до того, как нас деблокировали, произошла перестрелка. Они с чем-то столкнулись, не очень крупным. Я слышал переговоры по радиосети об уничтожении каких-то снайперов". Спасатели пересекли канаву, подобно парням лейтенанта Генри Торо Херрика накануне. Из канавы на запад видимость была хорошей, так как местность плавно поднималась к небольшому бугру на дальней северо-западной стороне поляны. Для осуществления спасения необходимо было обезопасить поляну. Рассказывает Боб Талли: "Мы прикрыли взвод, просто окружив его после того, как достигли его позиции".
Когда начался бой, во 2-ом взводе роты "браво" 1-го батальона 7-го кавалерийского полка числилось двадцать девять человек. Двадцать девять человек и вывели: девять убитых, тринадцать раненых и семеро без единой царапины. Все потери были понесены в первые девяносто минут боя.
Четыре линейные роты 1-го батальона 7-го кавполка сократились в численности до восьми офицеров и 260 рядовых. Рота "чарли" этим утром потеряла сорок два человека убитыми: двух лейтенантов, шестнадцать сержантов и двадцать четыре рядовых. А также двадцать человек ранеными: их капитана, двух других лейтенантов, двух сержантов и пятнадцать солдат. Рота "чарли" больше не представляла собой боеспособную стрелковую роту.
В лице Мирона Дидурыка и лейтенанта Рика Рескорла рота "браво" 2-го батальона имела двух офицеров иностранного происхождения, чьи акценты и воинственный задор немного напоминали дух "Иностранного легиона". Украинцу Дидурыку и англичанину Рескорла в течение следующих семидесяти двух часов было суждено стать ратными легендами 7-го кавполка, как за свои манеры, так и за бесстрашное командование под обстрелом.
Рик Рескорла, командир 1-го взвода, шесть месяцев как прибыл из школы подготовки кандидатов в офицеры при пехотном училище в Форт-Беннинге. Но туда он явился уже с запасом добротной подготовки за плечами. Он служил в британской армии на Кипре и в колониальной полиции в Родезии, и понимал, что значит быть солдатом.
Несмотря на то, что растяжки ручных гранат и сигнальные мины стали срабатывать, врага пока не было видно. Но всё быстро изменилось. В 4:22 утра лейтенант Сиссон сообщил по рации Дидурыку: "Я вижу: они идут. Можно стрелять?" (Взводы находились под строгим запретом стрельбы, чтобы сохранить боеприпасы.) Лейтенант Лунд вспоминает, как капитан Дидурыка спросил у Сиссона: "Как близко они подошли?" Когда Сиссон ответил: "Я их почти касаюсь!" – последовал немедленный ответ Мирона: "Давай! Убей их!"
По словам подполковника Хоанг Фыонга, 7-ой батальон 66-го полка вернулся с подкреплениями и снова стучался в южную и юго-восточную двери зоны высадки "Экс-Рэй". Вьетконговский батальон Н-15 оказывал помощь в нападении, а также подносил боеприпасы и собирал раненых.
Первый натиск, по меньшей мере, трёхсот вьетнамцев был отбит менее чем за десять минут стрелковым оружием, пулемётами и артиллерийским огнём бдительных и хорошо подготовленных бойцов роты "браво" 2-го батальона. В 4:31 утра, то есть двадцать минут спустя, они вернулись. Дидурык: "Интенсивность их атаки возросла, и я подвергся нападению, направленному на сектора моих трёх оставшихся взводов". Вопли, крики и свистки раскололи ночь, когда солдаты ВНА спустились с горы прямиком в окутанную дымом зону поражения. Теперь и миномёты наших с Талли батальонов открыли огонь, прибавив к общему хаосу свои 81-мм фугасные выстрелы.
К тому времени осветительный самолёт ВВС С-123 "Мишка Смоуки" уже находился в небе над головой, и экипаж безостановочно сбрасывал парашютные ракеты. Мы прекратили артиллерийское освеще-ние, чтобы сохранить его при надобности для дальнейшего использования. Мирон Дидурык писал: "Освещение оказалось очень ценным. Оно дало нам возможность видеть и эффективно вести огонь из стрелкового оружия по неприятелю.
Противнику приходилось ждать, пока прогорят осветительные ракеты, прежде чем устремляться к нашим позициям. Пока эти ракеты освещали поле боя, противник пытался укрыться в траве, за деревьями и муравейниками или полз вперёд.
В течение двух с половиной часов атаки на сектор Дидурыка остальная часть периметра "Экс-Рэй" оставалась тихой – слишком тихой. Мы с Диллоном обсудили возможность проведения разведки боем, что-бы проверить присутствие противника в других местах на линии. У нас хватало боеприпасов, и, черт возьми, к тому времени противник знал, где находятся наши порядки так же, как знал об этом я.
Мы передали приказ по батальонной радиосети: ровно в 6:55 утра все бойцы на периметре в течение двух полных минут проведут стрельбу в автоматическом режиме из личного оружия и всех пулемётов. Приказ был стрелять по деревьям, муравейникам, кустам и высокой траве как перед американскими позициями, так и над ними. Пулемётчикам расстрелять всё, что беспокоит. К тому времени мы, к нашему сожалению, уже уяснили, что враг использует ночь, чтобы рассадить по деревьям снайперов, готовых наносить вред при первых же лучах света. Настало время навести порядок по фронту перед собой.
В указанное время периметр разразился оглушающим рёвом. И тут же тридцать или пятьдесят вьетнамцев поднялись из укрытий в 150 ярдах перед цепью роты "альфа" Джоэла Сагдиниса из 2-го батальона и стали отстреливаться. "Безумная минута" стрельбы заставила их атаковать раньше времени. Немедленно вызвали артиллерийский огонь и атаку отбили.
Когда стрельба закончилась, один мёртвый снайпер свисал на верёвке с дерева напротив крайнего слева взвода Дидурыка. Другой свалился замертво с дерева прямо перед командным пунктом роты "браво" Джона Херрена из 1-го батальона. Третьего вьетнамского снайпе-ра убили час спустя, когда он попытался спуститься с дерева и унести ноги.
В 10:40 утра, имея два свежих батальона – 2-ой батальон Боба Талли 5-го кавполка и 2-ой баталь-он Боба Макдейда 7-го кавалерийского полка, которые уже в зоне высадки "Экс-Рэй" либо на пути к ней, – полковник Тим Браун приказал утомлённым остаткам моего 1-го батальона 7-го кавполка готовиться к вы-ходу из операции для необходимого отдыха. Браун также сказал нам, что рота капитана Мирона Дидурыка 2-го батальона и взвод лейтенанта Сиссона из роты "альфа" 2-го батальона, которые сражались бок о бок вместе с нами, также получат такую же возможность отдохнуть и привести себя в порядок. Мы вылетаем на "Хьюи" в зону высадки "Фолкон", а оттуда на транспортных вертолётах CH-47 "Чинук" – на базу "Кэмп-Холлоуэй" в Плейку.
Я приказал Диллону подготовить и осуществить эвакуацию. Люди Талли и Макдейда проведут замену на месте, занимая наши позиции по периметру "Экс-Рэй". Диллон назначил лейтенанта Дика Мёрчанта ответственным за вывоз, в то время как мы скоординировали замену с Бобом Талли и его оперативным офицером, капитаном Роном Круксом. Мы вывезем из "Экс-Рэй" не только войска и оружие, но и последних убитых и раненых, а также невероятный запас захваченного неприятельского оружия и снаряжения.
К тому времени, поздним утром, во вторник, 16-го ноября, характер "Экс-Рэй" изменился. То, что раньше было полем смерти, стало чем-то иным. Мы свободно передвигались по местам, где движение означало смерть всего несколько часов назад. За исключением нашей авиации и артиллерии, ничего не было слышно. Было слишком тихо, и тихо слишком внезапно, и это меня беспокоило. Тот старый принцип: ничто не было неправильно, за исключением того, что ничто не было неправильно. Где засел противник?
В конце концов, подсчёты мёртвого противника составили 834 человека, и дополнительно ещё 1215 человек предположительно убитых и раненых во время артиллерийских ударов, воздушных атак и ударов АРА. От себя я снизил с 834 до 634 в качестве персональной скидки на дезориентацию и неясность боевой обстановки, и сохранил предполагаемую цифру в 1215 человек. Кроме того, мы захватили и эвакуировали шестерых пленных. Со своей стороны, мы потеряли 79 американцев убитыми, 121 человека ранеными и ни одного пропавшими без вести.
Но подсчёт потерь с обеих сторон, каким бы трагичным ни был, не затронул сути самого дела. То, что произошло здесь за эти три дня, явилось коренной переменой во Вьетнамской войне. Впервые со времён Дьенбьенфу 1954-го года северовьетнамская армия вышла на поле боя силами дивизии. Солдаты Народной армии в беспрецедентном количестве притекали по тропе Хо Ши Мина и теперь открыто и мощно вступали в бой в Южном Вьетнаме. Семьдесят девять американцев погибли на "Экс-Рэй" всего за три дня. Стоимость американского участия в этой неясной полицейской операции резко возросла. Вьетнам обернулся теперь совершенно новой игрой как в военном, так и политическом и дипломатическом отношении. Решения необходимо было принимать в Вашингтоне и Ханое и принимать как можно скорее.
"Олбани" отличалась от типичной зоны высадки, обычной одиночной поляны, окружённой деревьями. На самом деле, та небольшая поляна, которую капитан Сагдинис принял за "Олбани", оказалась только первой из двух полян.
Так началось самое свирепое однодневное сражение Вьетнамской войны. 2-ой батальон 7-го кава-лерийского полка наступил на "осиное гнездо": северовьетнамский резерв, 8-ой батальон 66-го полка численностью в 550 человек стоял биваком в лесу к северо-востоку от колонны Макдейда. Ослабленный 1-ый батальон 33-го полка, координируя свой манёвр и действия с 8-ым батальоном, нацеливал своих солдат в голову американской колонны. А головной разведвзвода лейтенанта Пейна подошёл прямо к отрезку в двести ярдов, занимаемому штабом 3-го батальона 33-го полка. Старший лейтенант схватил кашеваров и писарей 3-го батальона и присоединился к атаке.
Подполковник Фыонг сообщает, что остальные вьетнамские солдаты поблизости, кто в наряде по подносу риса, кто в охранении, "примчались, чтобы присоединиться к сражению". В то время как многие "кавалеристы" полковника Макдейда лежали в траве и отдыхали, вьетнамские солдаты сотнями устремлялись на них. В высокой слоновой траве вокруг "Олбани" и вдоль колонны американских войск, растянутой в джунглях в ожидании приказа на движение, начиналось смертельное испытание огнём.
Это случилось в 13:15, в среду, 17-го ноября. К тому времени, когда бой закончится, в предрассветном сумраке следующего утра, 155 американских солдат будут убиты и ещё 124 ранены.
Вьетнамский командующий Нгуен Хыу Ан, в ту пору старший подполковник, наблюдал, как американцы покидают поляну, названную ими "Экс-Рэй". Он со своим главным подчинённым, командиром 66-го полка подполковником Ла Нгок Тяу, держал в голове одну главную мысль, изречение генерала Во Нгуен Зиапа: "Вы должны выиграть первый бой". По мнению полковника Ана, начавшаяся 14-го ноября в зоне высадки "Экс-Рэй" битва с американцами не закончилась. Просто она немного переместилась на новый участок.
Ан говорит: "Я думаю, что тот бой семнадцатого ноября был самым важным во всей кампании. Я отдал приказ своим батальонам: при встрече с американцами разделяйтесь на группы, атакуйте колонну со всех сторон и разбивайте её на множество частей. Вклинивайтесь в колонну, хватайте их за самый ремень и тем самым избегайте потерь от артиллерии и авиации. Мы обладали несколькими преимуществами: мы атаковали вашу колонну с разных сторон, и на момент атаки мы вас ожидали. Мы задействовали резервный батальон, он только и ждал своей очереди. 8-й батальон в этой кампании ещё не участвовал. Он был свежим".
Если смотреть с американской стороны, перестрелка началась в голове колонны 2-го батальона и с полномасштабным грохотом стремительно распространилась по правой, или восточной, стороне американской линии марша.
Лейтенант Пэт Пейн и его разведывательный взвод с самого начала оказались в самой гуще боя вокруг поляны "Олбани". "По крайней мере, в первый час у нас не было никакого артиллерийского прикрытия. Нам преподавали горький урок. Во-вторых, у нас не было вертолётного прикрытия. Над головой не висели боевые машины. В течение первого часа или двух мы бились лицом к лицу, человек шёл на человека. Не имело значения, майор ты, капитан, сержант или рядовой: все стояли плечом к плечу, перестреливаясь с ВНА.
Майор Роджер Бартоломью, командир вертолётов АРА, держал связь с капитаном Тэдеми и зигзагами летал над лесом, стараясь определить местонахождение своих войск, чтобы его вертолёты могли оказать им поддержку. Ему не везло. Капитан Тадеми задействовал артиллерийские дымовые снаряды для того, чтобы дать координаты для заградительного огня. И тоже безуспешно. "Это не помогало, потому что к тому времени на земле все так перемешались. У нас имелись и тактическая авиация, и АРА, и артиллерия, но мы ни черта не могли сделать. То была самая беспомощная и безнадёжная ситуация на моём веку".
Когда с самолётами "Скайрейдер" установили контакт, подполковник Макдейд естественным образом обеспокоился, куда они сбросят напалм и насколько близко. "Нам приходилось учитывать риск нанести удар по собственным людям. Я понятия не имел, где находится рота A/1/5 Джорджа Форреста. Я знал, что она близко, и имел общее представление, в каком направлении, но нам приходилось использовать напалм, и вопрос состоял в том, сможем ли мы применить его безопасно. Мы решили так: подведём его как можно ближе к себе, это будет означать, что мы оттянем его от других подразделений. Это сработало".
Ползая в высокой слоновой траве, нам было трудно определить, где кто находился, свой ли это или чужой. Одну вещь я уловил очень быстро, – то, как ВНА подавали сигналы друг другу в высокой траве: они отстукивали дробь по деревянным прикладам автоматов AK-47".
Перестрелка приобретала признаки какой-то бойни. Никто не владел ситуацией, потому что все офицеры ушли вперёд, а наши радисты пали замертво у своих раций". Прямо перед ротой "чарли", у миномётов роты "дельта", Джеймс Шадден мучился от двух тяжёлых ран. "К тому времени несколько солдат ВНА прошли через этот участок, убивая всех, кто кричал и звал санитаров. Так, англоговорящим вьетнамцем, вероятно, офицером, был убит Снайдер Бембри. Он выстрелил в Бембри, когда тот закричал, из автомата и произнёс по-английски такие слова: "Постой-ка. Кого же мы отстреливаем?" Я чуть не выпалил в ответ "американцев", прежде чем сообразил, что происходит. Говорил он с акцентом".