Ссылка на полный текст: «Вера, армия, Чечня – 1995. Личное свидетельство верующего солдата о войне в Чечне 1995 г.»
Навигация:
Подготовка новобранцев в 21 Софринской бригаде оперативного назначения ВВ МВД РФ
Возвращение дембелей из Чечни
Охрана источника воды
Аргун
Дембель
После присяги меня распределили в первую стрелковую роту. В это время вовсю уже бушевала первая Чеченская кампания. Наша бригада принимала в ней непосредственное участие. Дембеля из нашей роты почти все были там в командировке, поэтому жизнь в роте была относительно спокойной по части «дедовщины». Наш призыв должен был позже сменять их в Чечне, так как срок их службы подходил к концу. Поэтому нас усиленно готовили.
Часто проходили стрельбы, тактические учения, нас учили преодолению преград, освобождению захваченных зданий. Помню было метание гранат при большой отрицательной температуре. Пока ледяная граната лежала в теплой руке, она успевала слегка примерзнуть к ней. И потом, когда я метнул ее, то почувствовал, как она оторвалась от руки вместе с частичками моей примерзшей кожи.
7 апреля 1995 года стал черным днем для нас. В Чечне в с. Самашки наша бригада попала в засаду, был жестокий бой. Из нашей роты погибло несколько солдат-дембелей и один офицер, многие были ранены и контужены. После этого началась плановая смена личного состава в Чечне на солдат из нашего призыва.
Но что-то произошло с их психикой. Они могли легко достать алкоголь и когда распивали его, строили «под градусом» нашу роту. И, как бы странно это не звучало, обвиняли нас в смерти их товарищей, говоря, что пока мы тут отдыхали, они там гибли. Все это сопровождалось избиением строя. Часто под влиянием контузий, воспоминаний о смерти друзей и спиртного у них происходили срывы, когда они избивали первого попавшегося солдата. Бывало, что они сами теряли сознание от всего этого. Это было ужасное время. Командиры смотрели на это сквозь пальцы, ведь они были герои.
Мой призыв понял, что оставаться в роте с дембелями очень опасно, и каждый старался провести в ней как можно меньше времени. Мы сами просились в караул, в наряды по столовой и другие наряды, какие были, только бы не быть в роте. В это время объявили первый набор нашего призыва в Чечню. Пока небольшой, где-то человек 8—9. Спрашивали по желанию. Желающих было довольно много, но отобрали лучших, по мнению командиров. Я не просился.
Дембеля из Чечни и из госпиталей продолжали прибывать, делая нашу жизнь практически невыносимой. Вскоре объявили новый набор в Чечню из нашего призыва, самый большой. Процентов 70 из нашей роты должны были отправиться туда. Спрашивали по желанию, кто не хотел, тот не ехал, но таких почти не было. Как бы парадоксально это не звучало, но наш призыв бежал в Чечню, лишь бы не оставаться в роте с дембелями. Чечня для нас казалась более безопасным местом, чем рота с дембелями, вернувшимися с фронта.
Я попросил один день, чтобы подумать, хотя был уверен, что это предложение пришло от Бога. Я размышлял так: командир роты обычный человек, далекий от церкви, я с ним ни разу даже не разговаривал один на один. Он знает, что я верующий, вспоминает обо мне в Чечне, просит через офицера приехать, значит, он верит в меня, возлагает определенные надежды. В общем, я дал согласие, написал домой и в церковь, чтобы молились за меня, и стал готовиться к командировке. 29 мая 1995г. мы погрузились на поезд и 1 июня 1995г. прибыли в Беслан, откуда колонной на БТР и машинах въехали в Чечню.
Вскоре, нашу роту сняли с блок-поста на р. Ассе и перевели на бывший консервный завод в ст. Ассиновско. Сюда же для усиления перевели и меня с еще несколькими солдатами нашей роты. Здесь начальником для нас был лейтенант Дубиковский, с которым ранее в бригаде у меня состоялся разговор по поводу поездки в Чечню.
Мы продолжали нести службу на постах, охраняя, как водонапорную башню, так и себя, днем и ночью по 6 часов. Как и прежде ребята часто засыпали во время караула. У одного солдата, уснувшего на посту, наши вытащили из окна ДОТа пулемет Калашникова (ПК), да именно пулемет, а не автомат, кто понимает. Когда он проснулся и начал искать оружие, ему сказали, что это боевики, пока ты спал, унесли твое оружие. Он, конечно, был в шоке, так как за потерю оружия, тем более во время сна на посту, полагалось очень строгое наказание. В общем, проучили его строго в тот раз.
22 августа 1995г. нам приказали освободить консервный завод – на смену нам приехал ОМОН. Мы погрузились в наши БТРы и куда-то поехали. По пути вся наша бригада собралась в большую колонну.
21 августа отряд боевиков вошел в Аргун и захватил здание районного отдела милиции. Нашей задачей была зачистка города и его освобождение от боевиков. Мы двигались по улицам очень осторожно, часто на открытых местах по-пластунски, либо передвигаясь короткими перебежками. Из любого дома по нам могли открыть огонь. Таким образом мы прошли через весь город, не встретив сопротивления. Ближе к окраине из домов выходили чеченские жители, и говорили, что боевики ушли из города этой ночью. Им мы не могли верить на слово, т.к. они могли быть с боевиками в сговоре, но, тем не менее, это оказалось правдой. Город был чист от боевиков.
13 сентября 1995 года мы вернулись домой. Вернулись все, кроме Алексея Фионова.
В армию я призывался на 1,5 года, согласно действующего на тот момент законодательства. Домой я должен был вернуться не позднее 3 августа 1996г. Примерно через год моей службы Президент РФ Ельцин Б. Н. своим указом внес изменения в срок службы, согласно которому теперь мы должны были служить не 1,5, а 2 года. Дембель летом был теперь под угрозой. Все мы были очень расстроены этим. Нам казалось это несправедливым, так как закон обратной силы не имеет. И на нас, уже призванных на 1,5 года, он не должен был распространяться. Тем не менее, весной 1996 нас предупредили, что мы теперь служим 2 года.