Ссылка на полный текст: Маркин А.В. Обобщение боевого опыта СВО до декабря 2024 года. 2-я ТЕТРАДЬ | Центр стратегической конъюнктуры
Навигация:
О чём эта книга
Инженерная маскировка позиций
Связь
Организация взаимодействия
Тактические приёмы войск ПВО СВ
Зачистка многоквартирных домов
Тактика пехотного отделения в атаке
Штурмовые действия
Оборона позиций
Артиллерийский и миномётный огонь
Тактика малых групп
Снабжение
Снайперы
Применение ПТУР
Радиоэлектронная разведка
Использование бронетехники
Диверсионная работа противника
Использование БПЛА как средства ПВО
Борьба с БПЛА
Тактика БПЛА
Ведение разведки с применением дронов
Минирование местности с дронов
Разведка минных полей и разминирование
РЭБ против БПЛА
Полевая фортификация в условиях опасности ударов БПЛА
Об использовании сеткомётов
О влиянии позиционного характера войны на использование организационно-штатной структуры пехотных подразделений
Провал Боевого устава
Дезинтеграция соединений в ходе первых месяцев СВО
Моральное состояние военнослужащих
Вместо подавления огнём — послешок
Никакой групповой зачистки помещений
Огневой налёт по позициям, оставленным своими войсками
Прижимание и контрприжимание к осколкам снарядов
Во 2-й тетради сборника приводятся отчёты по результатам бесед о накопленном боевом опыте с военнослужащими в зоне СВО, проводившихся с мая 2023 года по декабрь 2024 года. Необходимо повторить предупреждение, данное в 1-й тетради сборника, вышедшей в печать под названием «Обобщение боевого опыта южного крыла СВО до апреля 2024 года». Читателю важно понимать определённые ограничения таких отчётов как источника информации, чтобы не делать неверных выводов и основанных на них решений, особенно в боевых условиях.
Существует множество объективных и субъективных причин, по которым интервьюируемые солдаты и офицеры могут добросовестно ошибаться, искажая предоставляемую информацию.
Классическим примером добросовестной ошибки участника боя считается британская легенда о боях при Монсе. Это сражение на Западном фронте Первой мировой войны, часть Пограничного (Приграничного) сражения 1914 года. Согласно легенде, в ходе сражения солдаты британского экспедиционного корпуса, которые имели очень высокий уровень стрелковой подготовки, наносили наступающей немецкой пехоте очень высокие потери.
Как показали поздние исследования, британцы просто не знали и не понимали, что немецкие пехотинцы были обучены перемещаться перебежками. Каждое падение немецкого солдата на землю (а перебежка всегда завершается падением на землю) они воспринимали как своё попадание по врагу. В результате британские отчёты о боях заполнены рассказами о выкошенных ружейным огнём британцев немецких цепях, а немцы при этом несли довольно умеренные потери. Британцы не врали для отчётов, они вносили в отчёты то, что они, как им казалось, видели собственными глазами. Однако их восприятие было добросовестно ошибочным.
Как видно из этого примера, ошибки в отчётах могут возникнуть из-за неправильной интерпретации логики действий противника или своих войск. Возможно включение искажений при устной передаче боевого опыта от одного солдата к другому. Могут быть случаи осознанно неполного донесения информации до проводящего интервью в силу опасений ответственности за неудобную информацию или из-за общего негативного отношения к «тыловым крысам». Кто-то не хочет делиться «сакральным знанием», которое возвышает его в собственных глазах над окружающими. На различных участках фронта, в разных частях боевая практика может отличаться.
Большая часть территорий, действия на которых затронуты в сборнике, — это территории с открытой местностью, изрезанной лесополосами. Опыт ведения боевых действий в лесистой местности лишь ограниченно попал во вторую тетрадь сборника.
Беседы с военнослужащими охватывают период более семи месяцев, в течение которого менялись техническая оснащённость сторон и, соответственно, тактика. При прочтении важно обращать внимание на даты отчётов.
По некоторым вопросам разные военнослужащие высказывали различные мнения, и это нормально. Опыт может различаться.
Отчёт № 29 от 22.06.2024. Записано со слов командира установок ПВО
1. На первоначальном этапе СВО под технику копались капониры, которые укрывались маскировочными сетками. От такого способа укрытий пришлось отказаться, так как из-за разности скорости остывания металлических поверхностей техники и грунта/окружающих предметов позиции стали обнаруживать тепловизионными приборами. В настоящее время такой способ является полностью неэффективным.
2. Какой-то период использовали установку большого количества металлических навесов, значительно превышавших количество установок, так, чтобы противник не мог определить, под каким из навесов находится установка ПВО. Навесы делались на 4-х деревянных столбах, а крыша была металлическая. Однако по мере получения противником большого количества высокоточных ракет враг смог уничтожать все навесы (даже пустые).
3. Одним из способов сбережения техники является её нахождение в постоянном круглосуточном движении и днём и ночью по хаотично проложенным маршрутам, за исключением краткосрочных заездов в места для технического обслуживания и краткосрочных остановок для смены водителей.
Другой способ — устройство для техники блиндажей с глубиной земляной подушки в несколько метров.
4. При занятии новых позиций на каждую установку выкапывается около десятка капониров, укрывающих технику ПВО вровень с землёй. От высотной разведки они не помогут, но задачу обнаружения с нижнего уровня они решают. Цель в том, чтобы при наблюдении с нижнего уровня было невозможно понять, в каком конкретно капонире в данный момент находится установка. Огонь по появившимся целям ведётся путём выезда установки из капонира.
Отчёт № 30 от 27.07.2024. Записано со слов военнослужащих рядового состава.
2.2. Для противодействия обстрелам и атакам дронов вдоль дороги использовалась система блиндажей и перекрытых ходов сообщения, тянущаяся на многие сотни метров, которая позволяла перемещаться вдоль дороги скрытно от визуальных, в том числе тепловизионных, средств наблюдения.
Отчёт № 32 от 26.09.2024. Записано со слов военнослужащих рядового и младшего офицерского состава, воевавшими в ходе СВО на различных направлениях от 6 мес. до 2 лет.
8. Был случай, когда блиндаж выдержал удары 15 дронов-камикадзе и 2 попадания 120-мм мин. Перекрытие блиндажа выдержало. Однако удары ФПВ-дронов направлялись на опорные столбы, находившиеся в углах блиндажа. И, учитывая сыпучесть грунтов в месте нахождения блиндажа, он завалился и стал непригодным для дальнейшего использования.
Совершенно не важно, какой стиль полевой фортификации используется. Это может быть окоп с примкнутыми ячейками или с выносными, он может быть с брустверами для косоприцельной стрельбы или исключительно для фронтальной стрельбы, с амбразурами дотов или дзотов или с открытыми бойницами. Могут быть оборудованы отдельные ячейки или линия траншеи. Атаки с фронта не будет. А атака группы из 4–6 человек всё равно пойдёт по максимально удобной для атакующих траектории. Подход, чтобы заскочить на оборонительную линию, такая группа найдёт. Солдаты высказывают редкое безразличие к тому, какой формы окопы.
Значение имеют лишь блиндажи и перекрытие окопов сверху. Всё, что открытое, всё равно будет прочёсано ударными БПЛА.
Отчёт № 29 от 22.06.2024. Записано со слов командира установок ПВО
В начале СВО основная проблема в ПВО была со связью.
В работе системы ПВО важна скорость передачи команд. Система, основанная на использовании радиостанций, слишком медленная.
Даже если технически всё работает, время нажатия на тангенту, время выхода на ретранслятор, операции ретранслятора — это всё требует времени, которое для работы системы ПВО является критичным.
Фактически управление наладилось, когда перешли на использование смартфонов с мессенджерами. Перед заходом на Украину средства сотовой связи были отобраны. На первых порах это повлекло паралич системы управления. Системы РЭБ противника на первоначальном этапе достаточно эффективно противодействовали использованию радиосетей, в том числе путём вклинения в разговоры по нашим радиосетям с имитацией команд от наших командиров.
Отчёт № 30 от 27.07.2024. Записано со слов военнослужащих рядового состава.
Для организации взаимодействия с соседними подразделениями в отсутствие единой системы управления полем боя необходимо иметь запас радиостанций, которые физически вручаются соседним взаимодействующим подразделениям. Например, была ситуация, когда при попытке наладить взаимодействие между подразделениями БПЛА выяснилось, что в одном подразделении радиостанции были системы Kirisun, а в другом Lira. Пришлось использовать посыльных с письмами.
Отчёт № 31 от 08.09.20241. Записано со слов пилота ФПВ-дрона-камикадзе действовавшего в 2023 — начале 2024 г.
1.16. Для уничтожения позиций вражеских расчётов дронов используется передача авиационным наводчикам информации от наших расчётов дронов через чаты в мессенджерах.
Отчёт № 40 от 07.12.2024. Составлен по результатам беседы с командиром взвода, а затем роты.
13. Для связи внутри взвода используются радиостанции, на которых для предотвращения прослушивания противником в случаях захвата используется функционал таймера. Радиостанция с определённой периодичностью самоблокируется, и требуется вводить пароли. При нескольких неправильных вводах паролей установки автоматически стираются.
14. В лесистой местности используемые цифровые радиостанции уверенно передают и принимают сигналы на дистанциях до 50 метров. На больших дистанциях связь постепенно гаснет. Необходимо использовать ретрансляторы, например Lira. Конечно, можно использовать аналоговые радиостанции, но они легко прослушиваются противником. Поэтому их стараются не использовать.
15. Значительную проблему при использовании радиостанций представляет тот факт, что персональные радиостанции и ретрансляторы фактически являются расходным материалом. Например, в одном из боёв из 42 радиостанций, имевшихся в подразделении, было утрачено 15 штук, из которых 6 были посечены осколками, 4 остались на погибших, 5 штук раненые, отправленные в тыл, забрали с собой.
Ретрансляторы приходится ставить высоко на деревьях. Саму установку ещё получается провести скрытно, но после боя при смене позиций лезть на дерево, чтобы снять ретранслятор, слишком опасно. РЭР противника обнаруживают ретрансляторы по их излучению и могут вести наблюдение за точками их установки.
Противник во время осуществления нашими войсками перегруппировки (смены подразделений), как правило, пытается нанести нам поражение ударными дронами. В таких условиях снимать ретрансляторы не всегда является возможным.
Как правило, ретрансляторы страдают от осколков. Зачастую их ремонт очень дорогой и мало кто берется за него.
Отчёт № 34 от 12.10.2024. Записано со слов офицеров, занимающихся обеспечением безопасности тыла в зоне СВО. Вопросы беседы не включали методы и способы оперативной работы.
11. Запреты на использование смартфонов с мессенджерами приводят к результатам, прямо противоположным желаемому.
Военнослужащие начинают разговаривать по открытой мобильной связи, которая перехватывается намного проще, чем общение в мессенджерах. В реальности остановить использование мобильной связи невозможно. Нужно не запрещать смартфоны, а проводить занятия по порядку их использования. Респонденты предположили, что офицеры, ответственные за военно-политическую работу, могли бы проводить подобные занятия в войсках.
12. При организации взаимодействия между подразделениями разной подчинённости отмечается, что решения на взаимодействие на верхнем уровне руководства принимаются проще, если взаимодействие первоначально организовано на среднем уровне.
Утвердить уже организованную кем-то внизу схему и способы взаимодействия командованию проще, чем вводить схему взаимодействия с нуля.
13. Приказы старших командиров на взаимодействие должны устанавливать лишь общие рамки такого взаимодействия, с предоставлением исполнителям на местах возможности досогласовывать детали. Например, приказы на выключение РЭБ для обеспечения коридора пролёта наших БПЛА не должны строго устанавливать время выключения и обратного включения систем РЭБ. При строгой фиксации временного коридора может получиться так, что изменится ветер или возникнут аналогичные обстоятельства и этим коридором невозможно будет воспользоваться для пролёта БПЛА. Лучше, если исполнители на месте могут договориться о моменте выключения и обратного включения РЭБ.
14. При организации взаимодействия между подразделениями разной подчинённости отмечается, что юридические службы зачастую создают излишние препятствия, стремясь выдержать разграничение функциональных или территориальных компетенций, а также формальную подчинённость. В то время как в большей части случаев выходы за границы компетенций или официальной иерархии не создают каких-либо проблем с точки зрения реального управления. Вопрос решает тот, кто может. Бездействие возможно, когда все ресурсы заняты на выполнении задач в сфере своей компетенции/подчинённости. В общем же случае бездеятельность и нерешительность должны наказываться стороже, чем даже ошибки.
Отчёт № 35 от 01.11.20241. Записано со слов офицера среднего офицерского состава касательно операции противника по захвату и удержанию плацдарма в районе н.п. Крынки Херсонской области в период октября 2023 — июля 2024 г.
1.3. Одна из сложностей организации взаимодействия между нашими подразделениями в ходе противодействия наступательным действиям противника состояла в том, что образовался «слоёный пирог» наших подразделений. Вводимые в бой подразделения прибывали по частям, и их направляли на наиболее угрожающий (важный) в момент их прибытия участок безотносительно общего расположения частей. Получалось так, что прибывшая рота могла иметь своим соседом и справа и слева одно и то же подразделение, то есть находиться как бы внутри него. Прибывающие подразделения могли относиться к разным частям и соединениям. Организация взаимодействия в этих случаях была очень сложной, так как приходилось взаимодействовать подразделениям разной подчинённости. Одним из примеров проблемы в организации взаимодействия было то, что при убытии одного подразделения с позиций информация сообщалась только в рамках своей для этого подразделения системы подчинённости, другие соседние подразделения не ставились в известность об этом.
Отчёт № 29 от 22.06.2024. Записано со слов командира установок ПВО
При выборе позиций и маршрутов движения для установок ПВО важно взаимное прикрытие. Когда противорадиолокационная ракета летит на установку, эта установка её не видит, так как площадь головной части ракеты очень невелика. Ракету видно «сбоку».
Поэтому комплексы ПВО должны друг друга прикрывать.
В настоящее время эффективность ПВО очень высокая, сбивается более 95% целей.
Для работы по вертолётам противника, ведущим обстрел НАРами с кабрирования, на передовых позициях скрытно выкапывались ломаные змейкой ходы сообщения в сторону противника. Ход сообщения откапывался под перекрытием, то есть окоп не видно. Длина таких перекрытых окопов достигала 500 метров.
Весь личный состав обучался использованию ПЗРК. В оголовке выкапываемой траншеи всегда находился дежурный с ПЗРК. Когда замечалось приближение вертолётов, наводчик ПЗРК поднимался из траншеи и проводил пуск. После этого весь личный состав отходил по этой траншее, так как противник пытался обстрелять место пуска зенитной ракеты артиллерией.
Записано со слов военнослужащего, прошедшего 4-летний курс обучения в военном училище, но не получившего офицерское звание и воевавшего на должностях рядового состава, принимавшего участие в наступлении в 2022 году.
2.5. При обороне многоэтажных зданий позиции противника находились в основном в подвалах и изредка на первом этаже.
Оборонительные позиции на остальных этажах зданий не оборудовались, так как их слишком просто уничтожить огнём из тяжёлого оружия. В частности, окна песком, чтобы сделать амбразуру, никто не закладывал. Так бы они представляли слишком очевидную цель. Если у атакующих возникала необходимость, здания разрушались танками и артиллерией. Огонь с верхних этажей вёлся, но это в основном был огонь просто из окон. На крышах позиции не располагались, так как они легко считывались БПЛА противника и по ним делались сбросы или наводилась артиллерия. В некоторых случаях для пробивания бойниц в стенах по ним стреляли подкалиберными боеприпасами пушек бронетехники, а потом образовавшиеся отверстия использовались для ведения огня, а стену с внутренней стороны получившегося отверстия укрепляли мешками с песком.
2.6. Зачистка подъезда с первого до последнего этажа осуществлялась одной тройкой, которая проходила последовательно все квартиры в подъезде. Перемещение по лестнице осуществлялось таким образом, что двое солдат контролировали сектора впереди-вверху по ходу движения, один контролировал тыл.
2.7. Перед заходом в квартиру солдаты кричали, есть ли кто-то в помещении. Если противник был внутри, фактически всегда навстречу зачищающим им сразу же открывался огонь или бросались гранаты. Случаи, чтобы вопрос о наличии людей в квартире оставался без ответа, а потом зачищающих впускали в квартиру, чтобы внезапно их поразить, практически не встречаются. В квартиры и в комнаты в квартире входили без прострела и метания гранат, если только не было контакта с противником. Комнаты в квартире зачищались последовательно по-одному: либо по часовой стрелке, либо против часовой стрелки.
Последовательность действий при входе в комнату была следующая: один солдат подходил к дверному косяку, делал маятниковое движения (наклон вбок с резким оттдёргиванием назад) для осмотра комнаты и, если не видел противника, смещался чуть вбок, чтобы открыть больший обзор внутрь комнаты (элемент «нарезания пирога»). Потом делалось ещё одно такое же движение. После чего осуществлялся вход. После этого следующий номер из группы зачистки проходил мимо дверного проёма зачищенной комнаты и в той же последовательности досматривал следующую комнату (использовался принцип «конвейера» («ручейка») с постоянной сменой передового номера).
Если при движении в подъезде, при входе в квартиру или в комнату обнаруживался противник, то первое действие — немедленный разрыв дистанции (небольшой отход). И далее велась перестрелка из стрелкового оружия (в том числе с использованием стрельбы вслепую «по-сомалийски») и закидывание противника гранатами. При обнаружении противника помещение зачищалось в ходе огневого боя без входа в зачищаемый объём до уничтожения противника.
Комнаты, как правило, обороняющимися не баррикадировались.
2.8. После зачистки всех этажей здания осуществлялся вход и зачистка подвала. Это, как правило, была самая сложная часть боя, так как противник зачастую упорно оборонял подвал. Подвалы зачастую подготовлены внутри для боя, в частности в подвалах делались импровизированные доты для стрельбы внутри самого подвала, а также делались баррикады из металлических кроватей. Для зачистки подвала использовались дымы.
2.9. Частные дома зачищались по той же схеме, что и квартиры в многоэтажных домах, только предварительное забрасывание гранат внутрь объёма использовалось чаще.
2.10. При обороне часто используется тактика «огневого мешка», то есть осознанно пропускают наступающие части вглубь оборонительных позиций и потом обстреливают со всех сторон.
2.11. Однажды столкнулись с тем, что были оборудованы два дота, соединённые довольно длинным подземным ходом, которые имели перекрещивающиеся, но не взаимно обстреливающие сектора обстрела. Дот закидали гранатами. При осмотре помещений был обнаружен только один погибший солдат противника.
Записано со слов солдат и офицеров младшего офицерского звена.
2.2.16. При перемещениях в многоэтажной застройке основным способом входа в здания был подрыв стены с торца здания накладным зарядом. В дальнейшем между подъездами передвигались, также подрывая внутренние стены накладными зарядами.
2.2.17. Для перебегания между домами координировали рывок группы и разрыв дымового снаряда 120-мм миномёта. Точка, куда стрелял миномёт, находилась примерно в 30 метрах от траектории движения группы между зданиями. Сразу после выстрела из миномёта по рации сообщали о нём, группа готовилась к рывку, а сразу после разрыва делала рывок к следующему зданию.
2.2.18. Особенностью обороны противником зданий было то, что многоэтажное здание оборонялось 2–5 солдатами (обычно был пулемётчик и пара групп противника). Плотность оборонительных порядков была низка. Судя по поведению противника, требования по жёсткому удержанию позиций у них не было. Они вели маневренную оборону. После огневого боя с наступающими частями они отходили к следующему зданию.
2.2.19. При зачистке многоподъездного дома сначала зачищается целиком до последнего этажа тот подъезд, через который зашли в здание, а потом захватывается следующий подъезд. Зачистка подъезда осуществлялось, как правило, двумя четвёрками, разделёнными на двойки. После зачистки первого этажа первая четверка оставалась контролировать этот этаж, а вторая четвёрка поднималась наверх. Впрочем, бывали ситуации, когда подъезд зачищался одной четверкой, тогда одна двойка контролировала первый этаж, а вторая поднималась наверх.
2.2.20. Приёмы входа в помещения, в которых одновременно участвуют несколько человек, не применялись. Это требует единообразно подготовленного личного состава, чего не было. Схема захода в помещения включала в себя забрасывание гранаты, прострел вслепую, «по-сомалийски», а затем вход в объём одним солдатом. В целом помещения зачищались динамически.
2.2.21. Противник использовал амбразуры, закрывавшиеся плитами на домкратах. Когда нужно для ведения огня, плита приподнималась, а потом закрывалась.
2. Записано со слов солдат и офицеров младшего офицерского звена.
2.2.29. В ходе обороны в городе отлично зарекомендовали себя камеры видеонаблюдения, устанавливаемые на верхних этажах многоэтажных зданий. Операторы, находясь в безопасности в подвальном помещении, могут непрерывно корректировать работу огневых средств батальона, начиная с артиллерии и заканчивая гранатометчиками, которые также находятся в укрытии до команды по радиостанции. Все участники огневого контура должны хорошо знать местность и общую систему ориентиров.
По информации от командиров среднего звена касательно штурма города в начале СВО
1.28. По собачкам, которых подкармливает какое-то подразделение, разведка может отслеживать его перемещения.
1.29. В условиях превосходства противника в нижнем небе большую часть времени приходится прятаться в домах. Перемещения получается осуществлять преимущественно в периоды плохой погоды. Наступление осуществлялось методичным, последовательным захватом позиций от здания к зданию, с длительными периодами огневой обработки позиций, занятых противником. Занятые нашими солдатами позиции поддерживаются огнём из тыла, а также с соседних ранее занятых позиций. Проскочить на скорости с помощью БТР/БМП из глубины своих позиций с целью высадки десанта для захвата очередного здания не получается, их подбивают.
Отчёт № 30 от 27.07.2024. Записано со слов военнослужащих рядового состава.
Тактика действий пехотного отделения в атаке внутри лесополос и на открытой местности примерно одинакова. Атака ведётся колонной в условно Т-образном построении, состоящем из ведущей бой тройки (перекладины) и находящегося на подхвате «хвоста», при этом фронт атаки состоит из 3-х солдат.
Общий рисунок наступления внутри лесополосы следующий.
9–10 человек сближаются с позицией противника внутри-вдоль лесополосы либо в колонне по одному (если лесопосадка густая и имеется фактически одна тропа) или в «колонне змейкой» в шахматном порядке, если разреженность лесопосадки позволяет немного рассосредоточиться. Расстояние между солдатами составляет 7–10 метров. Колонна делится на 3 подгруппы: передовая, центральная, тыловая. Между подгруппами расстояние 10–30 метров, насколько позволяет видимость. Примерно за 100 метров до окопа противника, перегораживающего лесопосадку, передовая тройка развёртывается в условную линию. Далее наступление с боем (с ведением огня по противнику) ведётся передовой тройкой.
Командир передовой тройки находится посередине. Он командует левым и правым номерами на совершение перебежек. Перебежки стараются делать 3-секундными и от укрытия к укрытию, насколько возможно. Перебежки делаются по принципу «двое прикрывают, один перебегает»*. Остальные солдаты из группы («хвост») следуют за передовой тройкой в условной колонне на расстоянии порядка 10 метров. В случае выбытия кого-то из передовой тройки по ранению или гибели, солдаты из «хвоста» занимают его место в передовой штурмующей тройке. При возможности пулемётчик может располагаться на краю лесопосадки и поддерживать сближение огнём немного с фланга.
Штурмующая тройка выходит с боем в непосредственную близость к окопу противника, то есть прямо за бруствер окопа. Бруствер пусть даже 50–70 см высотой даёт атакующим небольшое укрытие. Производится метание гранат в окоп. Дальше либо используется выкопанный вход в окоп для проникновения в систему траншей (чаще), либо заваливаются в окоп через бруствер. Как правило, на входе в окоп противника нет. Подход атакующих в непосредственную близость к окопу воспринимается обороняющимися как показатель огневого превосходства атакующих. Психологически обороняющимся сложно остаться у входа в окоп, они отходят вглубь оборонительной позиции. Дальше передовая тройка входит в окоп, и зачистка окопа осуществляется изнутри. При этом солдаты из «хвоста» подтягиваются и также заходят в окоп.
Зачистка производится постоянно сменяющими друг друга двойками (по принципу «ручейка»). При зачистке окопа нужна постоянная смена штурмующих двоек. Обычно после захвата одного блиндажа вперёд выдвигается следующая двойка. Реально одна двойка может пройти 2–3 колена окопа и захватить один блиндаж, после чего она выматывается как физически, так и морально и требуется смена. При зачистке окопа ведётся много стрельбы по-сомалийски, поэтому передовая двойка должна перезаряжаться, что также объясняет необходимость смены передовых двоек.
Отчёт № 30 от 27.07.2024. Записано со слов военнослужащих рядового состава.
Общий рисунок наступления, когда нужно преодолеть участок по открытой местности, в целом аналогичен.
Подразделение также выстраивается в «колонну змейкой» в шахматном порядке, только дистанции между солдатами могут доходить до 50 метров, то есть набирается максимально возможная для данных условий дистанция, которая позволит сохранить взаимную видимость. Также при столкновении передовая тройка развёртывается для атаки в условную линию, а следующие позади солдаты из «хвоста» заменяют выбывших в передовой тройке солдат. Особенность на открытой местности: при приближении непосредственно к точке входа атакующих в окоп противника фронт атаки сужается, а интервалы между солдатами в передовой тройке уменьшаются. При выходе передовой тройки к окопу «хвост» также подтягивается к атакуемому окопу. При высоком уровне минной опасности может использоваться построение в колонну по одному и на открытой местности.
Минная опасность определяется не только наличием установленных сапёрами минных полей, но и минами, разбросанными кассетными боеприпасами.
Важно то, что если ответный огонь противника окажется достаточно сильным, то штурм и в лесополосе и на открытой местности останавливается, атакующее подразделение отходит для того, чтобы позицию противника можно было обработать огнём из тяжёлого оружия.
По возможности в ходе атаки организуется огневая поддержка с флангов, то есть атакующая колонна перемещается внутри «непростреливаемого треугольника».
2. Если нужно по открытому пространству перебежать поле между лесополосами, а это может быть 500–800 метров, то делается это следующим образом. Первая двойка стартует, и когда она преодолевает половину поля, выбегает следующая двойка. Соответственно к моменту, когда первая двойка оказывается в лесопосадке, куда она бежала, вторая двойка находится примерно посередине поля. В этот момент выбегает следующая двойка. Так, с отставанием на «полполя», всё подразделение перебегает открытый участок поля.
3. При бое в окопе, если противник понимает, что давления на него нет, — он начинает контратаковать.
4. При бое в окопе, когда атакующих мало, — они стремятся много перекрикиваться, чтобы создать иллюзию большой группы и отвадить противника от осуществления контратаки. Когда атакующих много — наоборот, они стремятся минимизировать перекрикивания, чтобы создать впечатление малой группы. Это может подтолкнуть противника к контратаке, которая ему будет тактически невыгодна.
Отчёт № 30 от 27.07.2024. Записано со слов военнослужащих рядового состава.
5. При планировании штурма, осуществляемого с помощью подъезда на бронетехнике, существует два подхода: мгновенный штурм и тактический штурм. Мгновенный штурм означает, что БМП/БТР высаживает десант в непосредственной близости от окопов противника и атакующие пехотинцы практически сразу заходят в окоп. Тактический штурм означает, что десант сначала высаживается примерно в 100 метрах от окопа противника, при спешивании занимает позицию вокруг БМП/БТР, а в дальнейшем сближение осуществляется в описанном выше порядке: колонной (по одному или змейкой), а атака в Т-образном построении.
6. В ходе боёв осенью 2022 — весной 2023, с точки зрения тактики больших подразделений, использовалась схема постоянного продвижения вперёд. На одной позиции находились максимум 2 дня. Это позволяло избегать систематического выбивания личного состава на известных противнику позициях.
Отчёт № 32 от 26.09.2024. Записано со слов военнослужащих рядового и младшего офицерского состава, воевавшими в ходе СВО на различных направлениях от 6 мес. до 2 лет.
1. На одном из направлений весной 2023 года применялся следующий способ атаки. Первоначально на позицию, находившуюся примерно в 50 метрах от окопов противника, заводилось подразделение закрепления. Подразделение закрепления состояло из 4-х групп по 6 человек каждая. Группы заводились скрытно с дистанциями во время движения между группами по 200–300 метров днём и по 50–100 метров ночью. На позиции каждая группа располагалась скрытно, в растительности, занимая пятно примерно 50 кв.м. После выхода подразделения закрепления на запланированную позицию начинался обстрел окопа противника из артиллерии, преимущественно из 120-мм миномётов. При обстреле использовались дымы.
Под прикрытием артиллерийско-миномётного обстрела на 2–3 БМП на скорости на исходную позицию для атаки подвозились штурмовые подразделения. БМП останавливались и производили спешивание справа и слева и примерно в 20 метрах позади позиции группы закрепления, то есть от места спешивания до позиций противника было примерно 70 метров. Прекращение артиллерийско-миномётного огня по окопу противника синхронизировалось с моментом спешивания. Далее штурмовые подразделения атаковали фронтально. Основной способ передвижения штурмовиков — пригнувшись быстрым шагом без перехода в положение лёжа. При движении штурмовики не бежали прямолинейно на окоп противника, а старались применяться к местности.
Из-за этого ровной цепи атакующих не получается, штурмовики сбиваются в кучки. Эти кучки двигались на противника более или менее на одной линии. Фронт наступления для 30 человек составлял порядка 100 метров. Дистанцию до окопов противника в 70 метров штурмовики проходили примерно за 2 минуты. Во время движения штурмовики вели огонь по окопу противника из автоматического оружия. После чего штурмовики заскакивали в окоп противника. Бой в окопе длился в среднем примерно 10 минут.
После этого либо окоп оказывался захваченным, либо практически все штурмовики были убитыми. Если окоп был взят, то штурмовики продолжали движение на следующую позицию противника, а группа закрепления занимала их место. Если же план атаки не предусматривал атаку следующей позиции противника или таковой не было, то группа закрепления дополняла подразделение штурмовиков на бывшей позиции противника.
Такой способ атаки приводил к большим потерям среди атакующих. В случае удачной атаки в живых оставалось всегда менее половины штурмовиков, обычно порядка 40%, при неудачной они гибли практически все. При этом оружием обороны противника, которые наносили большую часть потерь атакующим штурмовикам, были пулемёты ПКМ или Браунинг. Огонь обороны открывался практически сразу же после прекращения артиллерийско-миномётного обстрела. Военнослужащие дали два возможных объяснения скорости открытия огня обороняющимися:
1) огонь 120-мм миномётов при текущем уровне рассеивания мин не производит подавляющего воздействия на опытных военнослужащих. Разрыв даже в 20 метрах практически не воспринимается такими военнослужащими как угроза. Соответственно, обстреливаемые миномётами позиции фактически не являются подавленными. Противник продолжает наблюдение за местностью и своевременно открывает огонь при начале атаки наших подразделений.
2) При наличии технических сенсоров, прежде всего наблюдательных БПЛА, реакция на начало атаки является практически мгновенной. С БПЛА обнаруживается переход в атаку, по радио обороняющимся в окопе подаётся сигнал «на вас бегут», и обороняющиеся сразу же открывают огонь. То есть находящиеся в окопе обороняющиеся исключаются из цикла принятия решения на открытие огня, а они являются исполнителями приказа, который подаётся военнослужащим — оператором технического сенсора, на которого артиллерийско-миномётный обстрел не воздействует. Во время обстрела оператором БПЛА солдатам в обстреливаемом окопе может передаваться команда типа «лежите тихо».
Отчёт № 32 от 26.09.2024. Записано со слов военнослужащих рядового и младшего офицерского состава, воевавшими в ходе СВО на различных направлениях от 6 мес. до 2 лет.
Осенью 2022 года на одном из направлений нашими подразделениями использовался следующий способ атаки на окопы противника. Примерно в 70 метрах от окопа противника, в укрытом растительностью месте, группой отвлечения внимания занимались две ячейки (небольших окопчика). В одном окопчике было 4 военнослужащих, в другом 5–6 человек, включая одного разведчика от ПТУРистов, который указывал на появление целей для ПТУР, если таковые появлялись. Окопчики группы отвлечения обстреливались редко, маскировка растительностью достаточно сильно затрудняла их обнаружение. Исходное положение штурмовых групп было примерно в 300–400 метрах от окопа противника. Направление сближения штурмовых групп и направление стрельбы группы отвлечения внимания были примерно под углом 90 градусов. Всего было две штурмовые группы по 5 человек в каждой. Штурмовые группы направлялись на разные конечные точки атакуемого окопа, одна на правый край, другая — на левый.
Под прикрытием огня группы отвлечения внимания штурмовые группы сближались с окопом противника. Огневой контакт штурмовых групп с противником начинался примерно при подходе на 20 метров к окопу. При этом штурмовики просто занимали стационарные позиции и вели исключительно огневой бой, без попыток добраться до окопа противника. В этот момент противник оказывался под огнём с двух сторон — и со стороны окопов группы отвлечения внимания, и со стороны обеих штурмовых групп.
Максимальная продолжительность такого огневого боя составляла 20 минут. Это тот период времени, когда штурмовая группа расходовала весь носимый боекомплект. Результатом описанного выше огневого боя будет либо отступление противника из окопов, либо отход штурмовой группы после исчерпания боекомплекта.
Основной проблемой являлось удержание захваченных окопов противника. Дело в том, что после начала огневого боя противник поднимал наблюдательные БПЛА, и к моменту его окончания он практически гарантированно находился над окопом. В случае если окоп занимался нашими штурмовыми группами, по нему сразу наносился удар ствольной артиллерией, АГС, миномётами, а если штурмовая группа отходила, то её преследовали обстрелом, корректируемым с БПЛА. Пока шёл стрелковый бой на близкой дистанции, огневые средства поддержки противника не работали, но как только дистанция разрывалась, то они начинали стрельбу по штурмовым группам. Решения данной проблемы на уровне пехотной тактики найти не удалось. Наши неоднократно брали одни и те же позиции пехотной атакой и выбивались огнём тяжёлого оружия, корректируемого с БПЛА, после чего на позиции заходила украинская пехота.
Впоследствии, например, отмечалось целенаправленное использование противником схемы запуска наших штурмовых подразделений на свои позиции с целью их дальнейшего уничтожения огнём тяжелого оружия, корректируемого с БПЛА.
4. По мнению военнослужащих, успех атак в условиях господства противника в нижнем небе в большинстве случаев зависит не от собственных действий, а от наличия ошибок у противника или нехватки на его стороне каких-либо ресурсов для ведения боевых действий во время и по месту нашей атаки. То есть атака получается, когда получается проскочить на скорости, пока противник не успел задействовать свои БПЛА. Сами военнослужащие в текущий момент времени полагают, что успешность их действий лишь на 10% зависит от их навыков и на 90% от везения. Отмечается, что имеются проблемы с организацией одновременных атак на несколько позиций противника. Атака практически всегда направляется на одну точку, что позволяет противнику концентрировать ресурсы БПЛА в месте нашей атаки.
Отчёт № 33 от 02.10.20241. Записано со слов офицера из младшего командного состава, принимающего участие в боевых действиях с июня 2023 года по текущий момент.
1.4. Интервьюируемому офицеру пришлось участвовать в относительно крупномасштабном наступлении (октябрь-ноябрь 2023 года), когда наши войска наступали на фронте несколько километров. Наступление было относительно успешным, так как сработал фактор внезапности. У противника не было большого количества сил на участке нашего удара. За первые 3 дня удалось пройти 4 километра, из которых первые 1,5 км прошли в первые же часы наступления. Последующие полкилометра прошли примерно за две недели. Общая глубина продвижения составила порядка 7 километров. Наступление было остановлено за счёт переброски резервов противником. Когда в окопе противника вместо 5–6 человек стало условно 15–20, принятая групповая тактика перестала приводить к успеху. Соотношение сил наступающих групп по отношению к обороняющемуся противнику стало с большим перевесом в пользу обороняющихся.
1.5. Построение штурмовых групп при наступлении (см.п.1.4.), которое шло через лесополосы, было следующим. Группа делилась на две части. Впереди шла часть, вооружённая только легким стрелковым оружием. Эта часть делилась на последовательные тройки, каждая из которых наступала примерно в линию с интервалами между солдатами в 1–2 метра, а дистанции между линиями троек составляли 3–4 метра. Первая часть завязывала огневой бой и продвигалась вперёд, ведя огонь по противнику, а как только у неё заканчивался боекомплект, её сменяла следующая тройка, которая становилась передовой. То есть использовалась схема постоянной смены передовых троек «конвейер» («ручеек»). «Отстрелявшаяся» тройка отходила в конец построения, где шли два солдата с рюкзаками, полными набитых магазинов. Там «отстрелявшаяся» тройка перезаряжалась. Позади передовой части шла вторая, которая состояла из нескольких последовательных троек и четверок. Эти тройки и четверки несли тяжёлое оружие поддержки: пулемёты (ПК, РПК), охотничьи ружья для стрельбы по дронам, автоматы с подствольными гранатомётами. При перемещении второй части фиксированных интервалов и дистанций не было, и по командам «расход»/»сход» линии троек и четверок то набирали дистанции и интервалы, то сокращали них. Расчёт был на то, чтобы сделать взаимное расположение военнослужащих в построении непредсказуемым для противника. В общем, построение представляло из себя 8 линий из троек и четвёрок.
Перед фронтом наступления по вызову командира вел огонь 120-мм миномёт. Рубеж безопасного удаления от разрывов своих мин принимался равным примерно 30 метрам. Обычно огневой налёт миномётов состоял от 6 до 12 мин.
Передовая часть маневрировала (уходила несколько вправо или влево), насколько это было возможно, чтобы дать возможности второй части вести огонь из тяжелого оружия по позициям противника. Заход в окопы противника осуществлялся передовой частью с фланга, а вторая часть (группа поддержки) вела огонь по той части окопа, куда группа зачистки ещё не дошла. При заходе в окоп первая тройка сразу продолжает движение внутри окопа для зачистки. 2-я тройка занимает базу у входа в окоп и своим огнём предотвращает маневрирование противника вокруг окопа, особенно в той его части, где противник прикрыт от огня второй части (группы поддержки) бруствером. Часто брустверы делают довольно высокими, и за ними можно спрятаться вне окопа от огня с фронта.
Одна тройка в состоянии очистить от 10–20 до 50 метров окопа. Далее её сменяет следующая тройка по принципу «конвейера» («ручейка»). Важно, чтобы при подходе к блиндажу противника на его штурм вышла «свежая» тройка, так как бой за блиндаж требует большого расхода боеприпасов. После захвата блиндажа из него сразу же уходят, чтобы избежать огня противника, направленного на только что потерянный им блиндаж, за исключением случаев, когда блиндаж является забетонированным сооружением. После захвата группа обычно остаётся в окопе и пережидает огонь противника по потерянному окопу в лисьих норах, подготовленных самим же противником. Лисьи норы делаются, как если бы после отрытия стандартной подбрустверной ниши продолжали копать дальше и вглубь, делая как бы ячейку для стрельбы стоя только уже под землёй, где уровень пола подбрустверной ниши является уровнем, где находятся плечи солдата в ячейке.
Стандартная рекомендация не оставаться в захваченном окопе, а продолжать движение дальше, чтобы не попасть под обстрел противником только что потерянного окопа, в подразделении обсуждалась, но от этого решения отказались. Вероятность пересидеть артиллерийский налёт выше в лисьих норах, а не на открытой местности. Исключение — блиндажи, от которых сразу отходили, как описано чуть выше. Учитывая, что для корректировки артиллерии всё равно используют БПЛА, для противника нет сложности открыть огонь по месту нахождения пехоты, только что завершившей удачный штурм окопа вне зависимости от того, находится ли она в захваченном окопе или несколько дальше.
Пристрелянность окопов противника той роли, которую она играла раньше, не имеет. Кроме того, в подразделении не было лопат, чтобы окапываться после штурма.
После начала боя использовались аналоговые рации типа «Баофенг», так как опасения за перехват информации не было. В контактном бою она слишком быстро устаревает.
1.6. В ходе наступления были случаи, когда отдельные позиции противника задерживали наше продвижение на несколько дней.
В этих случаях выжигали посадку, использовали термобарические выстрелы из РПГ, которые переделывали под использование с дронов. Сжигание посадки имеет негативный эффект для наступления своих войск, так как теряется закрытая местность, по которой впоследствии самим можно было бы наступать, но выбора не оставалось, если позиции противника в посадке были слишком сильными.
Отчёт № 33 от 02.10.20241. Записано со слов офицера из младшего командного состава, принимающего участие в боевых действиях с июня 2023 года по текущий момент.
1.12. Организация одновременных наступлений по множеству направлений затруднена тем, что имеющийся человеческий ресурс не вытягивает нагрузки. Слишком много знаний и координации требуется. Поэтому по возможности следует переходить на войну технологий, а не людей. Сейчас обычно от батальона наступает одна рота количеством около 100 человек, и это почти предельное количество одновременно задействованных военнослужащих, которым получается управлять. Имеющаяся нормативная база предполагает, что будут наступать полки, а этого не происходит.
Отчёт № 40 от 07.12.2024. Составлен по результатам беседы с командиром взвода, а затем роты.
9. В настоящее время пришли к следующей организации штурмовой роты: 5 штурмовых взводов по 2 штурмовых отделения в каждом, взвод БПЛА, взвод огневой поддержки (см.выше).
На практике не получается однотипно поддерживать штурмовые отделения тяжёлым оружием. У одного на поддержке будет «Корд», у другого — АГС, у третьего — ПТУР.
По результатам проведённых в зоне СВО экспериментов на полигоне оптимальная штурмовая группа состоит из 11–12 человек.
Впоследствии определённая экспериментальным путём структура использовалась и продолжает использоваться в боевых действиях.
Численность штурмовой группы связана со следующей примерной последовательностью построения военнослужащих при зачистке окопов :
а) впереди идёт передовая двойка зачистки окопа, затем б) один «гренадёр» с запасом примерно 30 гранат, который может часто метать гранаты; далее следует в) двойка, состоящая из командира отделения и стрелка*, г) за ними следует ещё одна двойка стрелков*, д) за ней следует тройка, состоящая из командира взвода, санитара и помощника санитара, е) отдельно от них действует пулемётчик и, при наличии, помощник пулемётчика. Они остаются на поверхности земли, в окоп не спускаются, контролируя входы и выходы в окоп сверху.
* Один из стрелков должен иметь гладкоствольное ружьё для стрельбы дробью по БПЛА.Обычное построение штурмовой группы на этапе сближения с окопами противника состоит из двух подгрупп. И передовая и задняя подгруппа каждая состоит из двух троек. Внутри подгрупп между тройками дистанция до 7 метров, между подгруппами дистанция составляет до 15–20 метров. То есть построение в целом представляет собой 4 ряда (линий), каждая из которых состоит из трёх солдат. При наличии помощника пулемётчика в конце задней подгруппы идёт не тройка, а четвёрка солдат.
Между солдатами в тройках интервалы составляют 1,5–2 метра. В передовой подгруппе находится командир отделения, в задней подгруппе — командир взвода.
В штурмовом взводе два отделения, у каждого есть командир отделения, во взводе также имеется командир взвода и заместитель командира взвода. Это делается для того, чтобы в штурмовом отделении с каждой из двух подгрупп (передовой и задней) был командир: в передовой — командир отделения, в задней — либо командир взвода, либо заместитель командира взвода.
10. Тяжёлое оружие при наступлении стараются заранее разместить на позициях до начала боя. Следование тяжёлого оружия позади боевого построения и его применение с ходу малоэффективны. Как показывает практика, как только у расчёта тяжёлого оружия появляются раненые и расчёт понимает, что они обнаружены и по ним ведётся огонь, от тяжёлого оружия приходится отходить. Вытащить под огнём тяжёлое оружие со всеми принадлежностями, как правило, невозможно. Только при заблаговременном размещении получается найти позицию, когда расчёты трудно обнаружить и где затруднено их поражение. Это обеспечивает длительное участие тяжёлого оружия в бою.
Отчёт № 40 от 07.12.2024. Составлен по результатам беседы с командиром взвода, а затем роты.
16. Для преодоления малозаметной проволоки, «егозы», на неё накидывали плащ-палатки, брезент, одеяла и пытались перекатываться боком через неё. Это оказалось неудобно. Впоследствии стали с собой брать доски/деревянные щиты для накладывания на проволоку.
17. При использовании термоодеял следует учитывать, что их квадратная форма определяется с БПЛА. Они выполняют свою функцию примерно полчаса, после чего нагреваются и становятся заметными в тепловизионные приборы.
Отчёт № 30 от 27.07.2024. Записано со слов военнослужащих рядового состава.
7. В случае если обороняемая позиция подавлена, то основным способом противодействия штурму является наведение на противника огня из внешних позиций, находящихся на флангах или в тылу относительно подавленного противником окопа.
9. При обороне населённых пунктов (сёл) противник допускает занятие атакующими группами первой линии домов, которая находится на окраинах, а дальше блокирует их там ударами БПЛА и артиллерии и методично уничтожает огнём.
Отчёт № 32 от 26.09.2024. Записано со слов военнослужащих рядового и младшего офицерского состава, воевавшими в ходе СВО на различных направлениях от 6 мес. до 2 лет.
11. При удержании одной из высот на Донбассе оборонительные позиции представляют собой ячейки (окопы) на 3 человека, разнесённые между собой на расстояние от 50 до 200 метров.
Глубина таких ячеек может составлять всего 0,5 метра.
Такие окопы стараются полностью укрыть маскировочной сетью не только для укрытия, но и в качестве механизма отдаления точки подрыва ФПВ-дронов-камикадзе от личного состава, находящегося в окопе. В этом случае окоп находится как бы под куполом размером примерно 2 м на 3 м. Высота купола примерно 1 метр.
Имел место случай, когда ФПВ-дрон пытался подлезть под маскировочную сеть, облетая окоп с разных сторон. Когда это не получилось, он ударил в край окопа. К счастью, военнослужащие в окопе отделались легкими ранениями и контузиями, взрывная волна и осколки большей частью прошли над головами.
При нахождении в таких окопах зачастую приходится лежать неподвижно буквально сутками, так как движение очень быстро обнаруживается с БПЛА противника. Над собой днём приходится натягивать укрывающий материал, например, ночью используется толстая чёрная полиэтиленовая плёнка, такая же как используется при изготовлении мешков для тел погибших.
При выходе на позицию стараются ходить по тропинкам, так как противник рассыпает много мин с помощью кассетных боеприпасов. На тропе их всегда можно увидеть, в траве и кустарнике — не всегда.
Отчёт № 33 от 02.10.20241. Записано со слов офицера из младшего командного состава, принимающего участие в боевых действиях с июня 2023 года по текущий момент.
1.8. Максимальное количество солдат противника, единовременно принимавшее участие в атаке на наши позиции (примерно 6–7 сентября 2023 года), составляло порядка 15 человек, разделённых на тройки. Тройка противника двигалась в построении, похожим на треугольник. Дистанция между тройками была порядка 20 метров. Передвигались они быстрым шагом. В бронезащите практически невозможно перемещаться бегом. Во время артобстрела наших позиций противником тройки сделали рывок на 250–300 метров.
Атака была отбита за счёт того, что на нашей стороне была оборудована скрытая позиция пулемёта Корд, которая до боя никак не проявляла себя. С неё передовая тройка противника была расстреляна, что сорвало атаку.
Смена дежурного пулемётчика на указанной позиции осуществлялась два раза в сутки, в утренние и вечерние сумерки («по-серому»), то есть в то время, когда только начинает рассветать, и сразу после заката, когда дневные дроны уже/ещё видят плохо, а ночные ещё/уже не видят хорошо. В остальное время пулемётчику запрещалась выдавать себя движением. Для контроля маскировки позиции пулемёта облетались нашими БПЛА на предмет возможности обнаружения с воздуха. Наличие невскрытых позиций позволяет отбивать атаки.
Отчёт № 30 от 27.07.2024. Записано со слов военнослужащих рядового состава.
8. Отмечается падение точности ведения артиллерийского огня ВСУ и качества подготовки пехоты ВСУ, по сравнению с первым годом войны.
Отчёт № 32 от 26.09.2024. Записано со слов военнослужащих рядового и младшего офицерского состава, воевавшими в ходе СВО на различных направлениях от 6 мес. до 2 лет.
9. На одном из направлений в период с марта по ноябрь 2023 года использовалась следующая тактика миномётной батареи.
Было установлено 3 позиции для 120-мм миномёта. Интервалы между позициями, находившимися в одной лесополосе, составляли примерно 50–80 метров. Все три обслуживал один расчёт, который большую часть времени находился в блиндаже. Когда поступала команда, расчёт выбегал к одному из миномётов и начинал вести огонь. Успевали сделать от 2 до 8 выстрелов, иногда до 14 выстрелов. Как только начинался ответный контрбатарейный огонь либо в воздухе показывался БПЛА противника, расчёт укрывал миномёт масксетями и ветками и убегал в блиндаж. Укрывание миномёта занимало 20 секунд. Расстояние до блиндажа с позиции было примерно 50 метров. За указанный период были разбиты противником 8 миномётов, но батарея продолжала функционировать. Когда у противника удалось разбить радар контрбатарейной борьбы, результативность такой борьбы у противника резко снизилась. Всё, что мог предпринять противник, — это примерно обстрелять место ведения огня из миномётов и «Града». Результативность такой стрельбы была невелика.
Отчёт № 33 от 02.10.20241. Записано со слов офицера из младшего командного состава, принимающего участие в боевых действиях с июня 2023 года по текущий момент.
1.1. На одном из участков позиционной обороны было подсчитано, сколько времени занимает прохождение вызова артиллерии по появившейся в относительной близости к переднему краю одиночной машине противника (например, по машине снабжения). Для этого требуется 37 минут 48 секунд. При этом время нахождения автомобилей противника на переднем крае составляет 10–12 минут. В результате имеющаяся артиллерия никак не может помешать снабжению переднего края противника с помощью автомобилей. Основная проблема состоит в пирамидальной системе запроса вызова огня артиллерии, когда запрос уходит наверх по системе управления подразделения, вызывающего артиллерию, а потом спускается вниз артиллерийским командованием на стреляющее орудие.
Некоторые наши подразделения и противник практически повсеместно используют систему так называемых «бесед» в коммерческих мессенджерах, установленных на мобильных телефонах. С их помощью информация о появившейся цели сразу становится доступной всем командирам на определённом участке фронта. Далее те огневые средства, которые могут поразить цель, сообщают в «беседу», что они могут по ней открыть огонь. Бывают ситуации, когда два и более огневых средства готовы приступить к обстрелу цели. Приоритет имеет наиболее близко расположенное огневое средство или может использоваться иной принцип приоритизации. В «беседе» командиры «конкурирующих» огневых средств довольно быстро договариваются о том, кто будет стрелять. Каких-либо значимых сложностей с этим не бывает.
По мнению интервьюируемого офицера, основная проблема, почему сохраняется «пирамидальная» система вызова огня артиллерии, — это закреплённая в нормативных документах последовательность действий, рассчитанная на поражение больших площадных (групповых) целей концентрированным огнём многих артиллерийских батарей, которая требует централизации управления. Пирамидальная система передачи вызова огня артиллерии обеспечивает некоторый контроль за выбором целей и расходом боеприпасов со стороны старших начальников. Однако в СВО такой тип огня если и встречается, то только в качестве исключения. В основном огонь ведётся поорудийно по точечным целям. Вышеупомянутый контроль в основном не нужен. Необходимо внедрение распределённой (горизонтальной) системы вызова огня артиллерии, которая, конечно, может включать какие-то лимиты расходования боеприпасов для обеспечения массированного огня на случай, если в этом появится потребность. В дальнейшем, для облечения адаптации будущих офицеров к функционированию распределённой системы вызова огня артиллерии в военных училищах следует увеличить объём информации о нормативах расходования боеприпасов различных артиллерийских систем при преподавании предмета, освещающего основы боевого применения родов и видов войск.
Записано со слов солдат и офицеров младшего офицерского звена.
2.2.23. При использовании противотанковой пушки «Рапира» отмечается её точность, но слабое могущество боеприпаса. Для достижения результата бывали случаи, когда приходилось делать до 30 выстрелов по одному объекту. Обычно при стрельбе из «Рапиры» по частному дому хватало 5–10 попаданий кумулятивными снарядами.
2.2.24. Обстрелы противника из ТОС «Солнцепёк» приводят к ЧАСТИЧНОМУ поражение живой силы на открытой местности и в укреплениях. Мнение о том, что после поражения пакетом из этой системы по площади на ней не остается ничего живого, не соответствует действительности. Она должна применяться в комплексе с применением других огневых средств. В городской черте реальным результатом применения системы является временная парализация обороны противника, пока он не пришёл в себя после обстрела.
4. По информации от командира миномётной батареи, ставшего командиром смешанной артиллерийской группы (Д-30, Д-20, БМ-21 «Град») – по боям в первый месяц СВО :
4.1. В тот период стрельба велась батареей миномётов калибром 120 мм из 6 штатных и двух приданных миномётов. Стрельба велась по площадным ненаблюдаемым целям. Например, по обнаруженному ЗРК противника вёлся огонь по квадрату 100 на 100 метров и было выпущено 80 мин. Были случаи, когда батарея обстреливала площадь 200 на 300 метров (с распределением участков огня между миномётами).
4.2. На 8 миномётов батареи было подготовлено 24 огневых позиции. Единовременно занималось 4 позиции по два миномёта на каждую. С момента открытия огня время пребывания на одной позиции составляло 6–8 минут, из которых 4–5 минут уходило на то, чтобы выстрелить 16–20 мин, и 2 минуты на то, чтобы свернуть позицию. Миномётную плиту в момент снятия с позиции после отстрела установленного количества мин оставляли на месте, её забирали потом (например, вечером того же дня). В сутки батарея выстреливала примерно от 120 до 160 мин. Батарея стреляла не более 2 раз в сутки.
4.3. Перед стрельбой обязательно проводилось взвешивание мин и их сортировка по весу для формирования партий одного веса.
4.4. После отстрела установленного числа мин миномёт прятался в замаскированное укрытие, «отстойник», минимум на 30 минут.
После «отстоя» миномёта он выдвигался на другую позицию.
4.5. Каждый миномёт наводился индивидуально, наводка по основному миномёту батареи не осуществлялась.
4.6. Для миномётов были подготовлены основные и запасные позиции для огневой поддержки возможного наступления, при этом в основном стрельба велась с временных позиций по отдельным появляющимся целям.
4.7. На колонны наших войск в тылу противник нападал малыми группами по 2–4 человека, используя мины, стрелковое оружие, РПГ.– при действиях летом 2022 года :
4.8. Интервьюируемый командовал батареей из шести 120-мм миномётов, состоявшей из 2 огневых взводов. Стрельба побатарейно уже не велась. Отдельные миномёты стреляли по отдельным целям. Площадных целей не было. Не было сосредоточения огневых средств. В целом рисунок боя к этому моменту изменился: боевые машины не располагались в боевых порядках пехоты. Пехота действовала малыми группами. Не стало избыточного огня. Под Киевом на любой шорох начинался огонь из всех огневых средств. Войска с обеих сторон научились выдерживать дисциплину огня. Для иллюстрации того, насколько изменился общей рисунок боя, интервьюируемый привёл пример, как он наблюдал, что 3 высших офицера отдельно планировали применение группы из трёх огневых средств: 2 АГС и 1 СПГ.
4. 9. Рубеж безопасного удаления при стрельбе из 120-мм миномётов на дистанцию в 6 километров принимался: при открытом расположении пехоты — 400 метров, при укрытом — 150 метров.
4.10. При действиях в лесных массивах противник часто использовал поляны для установки огневых средств. Полян в лесных массивах немного. Поэтому практиковался обстрел полян.
По информации от командира миномётной батареи, ставшего командиром смешанной артиллерийской группы (Д-30, Д-20, БМ-21 «Град») – по позиционным боям после зимы 2023 года вплоть до момента проведения беседы :
4.18. Орудия полностью укрываются в блиндажах. Артиллерийские стволы в промежутках между ведением огня также прячутся в укрытие. В перекрытии орудийных блиндажей есть относительно узкая прорезь, которая закрывается и открывается как ворота. После стрельбы ствол опускается через неё до горизонтального уровня и отводится в сторону под накаты блиндажа.
Амбразуры для стрельбы узкие, но широкие, чтобы захватывать большой сектор обстрела. Накаты брёвен орудийного блиндажа укрываются слоем земли, чтобы не допустить поджога брёвен зажигательными боеприпасами.
4.19. Для защиты от БПЛА над орудийным блиндажом на тросах натягивается сетка-рабица, а над нею — маскировочная сетка.
Сетка-рабица нередко подвешивается под углом (с перекосом), чтобы сброшенные с БПЛА боеприпасы скатывались с неё.
4.20. Противник при оборудовании позиций для миномётов подкапывается под существующие здания. Яма для стрельбы при этом непосредственно примыкает к внешней стене здания. В паузах между ведением огня яма накрывается листами профнастила, шифера, кровельного железа, а расчёт находится в подподвальном пространстве.
4.21. Для ведения контбатарейной борьбы против дальнобойных САУ противника дальности Д-20 и Д-30 часто не хватает.
Они ведут контрбатарейную борьбу с миномётами и танками противника.
4.22. Был эпизод, когда наступательные действия наших войск сопровождались огнём артиллерии, похожей на последовательное сосредоточение огня (ПСО), только при наступлении одного пехотного взвода. При организации мини-ПСО стреляло 7 гаубиц, при этом ещё 1–2 орудия не участвовали в мини-ПСО, а дежурили для стрельбы по вновь появившимся целям. Стрельба при миниПСО осуществлялась по заранее выявленным целям в атакуемом населённом пункте (в основном по позициям в зданиях). Назначалось 4 рубежа мини-ПСО, между которыми было 150–200 метров.
На каждую цель на каждом рубеже мини-ПСО назначалось по 8–10 снарядов. Атакующий пехотный взвод был поделен на 6 групп.
Исходная позиция групп была в 200–250 метрах от первого рубежа мини-ПСО. Была подготовлена таблица огня. За 1 час до наступления была проведена артиллерийская подготовка. В ходе подготовки огнём артиллерии были последовательно обстреляны цели с 1 по 4 рубеж мини-ПСО. При артиллерийской поддержке атаки производилось «натягивание» огня на себя, то есть последовательно обстреливались рубежи с 4 по 1, с целью гарантированно избежать потерь атакующей пехоты от своего же огня. Корректировка огня производилась индивидуально для каждого орудия.
4.23. Используется схема, когда устанавливают 8–10 миномётов, между которыми курсируют 3–4 расчёта. В такой «кочующей» тактике используется не миномёты с их расчётами, а только миномётные расчёты.
4.24. Для защиты позиций артиллерийских орудий от БПЛА используют комбинацию из стационарных установок РЭБ (как правило, одна установка РЭБ захватывает позиции двух соседних орудий, разнесённых на 200 метров) и действия мобильных антидроновых троек. В антидроновую тройку включают 1 солдата с пулемётом, имеющим тепловизионный прицел, 1 солдата с переносным устройством РЭБ и гладкоствольным ружьём и 1 солдата с антидроновым ружьём и обычным автоматом. Мобильные группы перемещаются в основном ночью. Стационарный РЭБ включался по команде только во время стрельбы или когда идёт налёт БПЛА на артиллерийскую позицию. В целом, есть тенденция на централизацию управления средствами РЭБ.
4.24. При устройстве позиций следует соблюдать принцип постепенности изменений местности, чтобы избежать обнаружения противником.
4.25. Для маскировки орудий в грунт вертикально вкапываются снарядные гильзы, горловинами вверх. В них можно быстро воткнуть срубленные молодые ёлки, сделав быстро убираемую маску.
4.26. Общая схема маскировки орудий подстраивается под точность определения целей РЛС контрбатарейной борьбы противника.
Ложная позиция оборудуется от основной замаскированной позиции до дистанции, соответствующей примерно погрешности определения точки нахождения такими РЛС. Например, если погрешность составляет 200 метров, то ложная позиция будет находиться от основной на расстоянии примерно 200 метров. В современных условиях, после примерной засечки местоположения орудий радарами, в район нахождения орудия направляется беспилотник для точного установления местонахождения стрелявшего орудия, корректировки огня и наблюдения за результатами контрбатарейного огня. Задача состоит в том, чтобы с беспилотника увидели ложную, а не основную позицию. Ложная позиция маскируется, но чуть хуже, чем основная. В её маскировке делаются малозаметные, но видимые ошибки. Противник должен обнаружить ложную позицию. Для проверки маскировки — позиции своей артиллерии облетаются на БПЛА.
4.27. После стрельбы на ствол орудия надевается теплоизоляционный чехол («носок»), чтобы уменьшить заметность в тепловизионные приборы наблюдения.
4.28. Для обстрела одной цели используются орудия, находящиеся на двух и более пространственно разнесённых рубежах.
4.29. В подразделении есть лаборатория по взвешиванию и сортировке снарядов. Это необходимо для обеспечения приемлемой точности.
4.30. Проблема со скоростью прохождения запросов на вызовы огня артиллерии находится вне артиллерийских подразделений. С момента получения команды артиллеристами до выстрела проходит порядка 3 минут.
4.32. Наши подразделения используют систему прямого вызова огня артиллерии. Для её организации они часто обмениваются не только частотами, но и радиостанциями. Однако следует понимать, что командир орудия, получив информацию о наличии цели, всё равно должен получить согласование на открытие огня у своего командира. По имеющимся у интервьюируемого сведениям, противник обходится без таких согласований.
Отчёт № 38 от 25.11.2024. Записано со слов артиллерийского офицера, командира орудия Д-30, участвующего в СВО с начала осени 2023 года.
1. Тактика перемещения орудий после осуществления огневого налёта не используется. Перемещение орудий заметно, что подвергает его риску поражения артиллерией и БПЛА противника.
Главное, что в условиях позиционного фронта орудия просто некуда перемещать. Все удобные места, с которых можно обстреливать назначенные сектора, заняты другими орудиями. При перемещении орудия какие-то сектора обстрела могут остаться неконтролируемыми. Поэтому орудия располагаются стационарно.
2. Орудия располагаются в лесу в относительной близости от опушки, чтобы стволы деревьев не мешали стрельбе. Орудия устанавливаются в стандартные окопы, а поверх окопов натягивается перекрытие из бытовой сетки-рабицы. Сетка-рабица натягивается на тросах или на проводах для полевых телефонов. Она очень хорошо защищает от сбросов и ударов БПЛА сверху. Бывает, что сброс с БПЛА отпружинивает от сетки-рабицы и падает плашмя на землю. По возможности сверху сетки-рабицы ещё натягивается маскировочная сеть. С боков орудия прикрываются редко. Учитывая нахождение в лесу, использовать БПЛА-камикадзе для ударов сбоку противнику сложно. Контрбатарейный огонь артиллерии противника практически никогда не повреждает само орудие, в основном осколками поражается расчёт, находящийся у орудия.
3. При устройстве орудийных окопов стараются минимизировать изменения на местности, чтобы при сравнении фотографий за разные дни оборудование позиции было сложно заметить.
4. Блиндажи для расчёта делаются на 2–3 человека (а не на 7–8, как в руководящих документах) на расстоянии 50–100 метров от орудия. Окопы от них к орудийному окопу не прокапывают. Стараются минимизировать хождение вне блиндажей. Большую часть времени артиллеристы проводят в блиндажах. Бывает, что спусковой шнур удлиняют и протягивают до ближайшего блиндажа. Это позволяет сделать первый выстрел из заранее наведённого для стрельбы в дежурную точку и заряженного орудия практически моментально после получения команды на открытие огня. Далее стреляющие члены расчёта бросаются к орудию для производства второго и последующих выстрелов.
5. Стрельбу производят не 6, а 2 номера расчёта: наводчик и заряжающий. Командир не находится у самого орудия, а в 30–40 метров от него и подаёт команды по рации или полевому телефону. Это делается для сокращения потерь. В непосредственной близости от орудия делают небольшие укрытые ниши для того, чтобы дежурные номера расчёта могли быть рядом с орудием, ожидая выстрела.
6. Рядом с орудием делают небольшие углубления-ровики, куда помещают два-три ящика со снарядами, что соответствует обычно выстреливаемому за раз количеству снарядов. Остальные снаряды укрываются на удалении более 50–70 метров от орудия. Как правило, за один раз делают не более 4–6 выстрелов (обычно попадать получается 3–4 выстрелом). Хотя были ситуации, когда приходилось делать много выстрелов подряд. Максимальный расход снарядов в 2023 году доходил до 80–100 выстрелов на орудие в сутки.
Минимальный расход может быть и 10 и даже 3 снаряда в день.
7. По движущимся целям стреляют следующим образом. Заранее определяют точки, через которые движущиеся цели, скорее всего, будут перемещаться. Просчитываются установки для стрельбы по ним. При появлении цели определяют величину необходимого упреждения с учётом её скорости и времени полёта снаряда до заранее определённой точки. При подходе к ней цели на дистанцию упреждения делают выстрел.
8. При стрельбе по водной поверхности снаряды разрываются так же, как при стрельбе по земле.
9. В промежутках между стрельбою ствол орудия опускают к земле. Под стволы делают небольшие ровики, чтобы в режиме ожидания ствол был ниже уровня земли. Обнаружить орудие в лесу, несмотря на обилие БПЛА в воздухе, в том числе в тепловизоры при горячем стволе и гильзах, достаточно сложно, так как нужно пролететь непосредственно над ним. Для затруднения обнаружения рядом раскладывают брёвна, похожие по размерам на стволы. Они особенно эффективны летом, когда нагреваются на солнце.
10. Живучесть орудия на стационарной позиции может варьироваться от двух-трех недель до нескольких месяцев. Были и отдельные случаи поражения орудий сразу по прибытии на место.
11. Расчёты установок для стрельбы делаются с помощью программы на смартфоне.
12. Точка наводки устанавливается примерно в 40 метров от орудия. Для стрельбы ночью в качестве точки наводки используется лампочка, которая включается с помощью полевого телефона. В некоторых случаях к стволам деревьев просто прикручивают бытовые фонарики-зажигалки.
14. Противник при обнаружении позиций орудия сначала сбрасывает с пары БПЛА зажигательные боеприпасы, чтобы уничтожить маскировку, и лишь затем использует ударные БПЛА или корректируемый обстрел из танков (3–4 выстрела). В налёте на орудие обычно участвуют 3–5 БПЛА противника. Танк часто стреляет по верхушкам деревьев, чтобы добиться воздушных разрывов.
15. При установке орудия на позиции для улучшения маскировки снимают колёса.
18. Для подвоза снарядов непосредственно на позиции большие грузовики типа «Камаз» не используется. Используют УАЗ-452 «Буханки», которыми перевозят 3–4 снарядных ящика за раз. Они подвозят ящики на расстояние 70–100 метров до позиций.
20. Некоторые расчёты хаотично вокруг позиций натягивают висящие горизонтально рыболовные сети, чтобы при атаке ударных дронов можно было попробовать убежать от дрона за сеть.
21. При ошибочной стрельбе по своим обычно приезжает проверка из контролирующих органов и проводит расследование.
Основная проблема при организации стрельбы по прямым вызовам пехоты и танкистов в обход штабов и начальника артиллерии — это распределение ответственности за ошибочные выстрелы по своим войскам. Командиры орудий на такую стрельбу часто не соглашаются именно из-за риска указанной ответственности, опасаясь непрофессионального целеуказания от неартиллерийских подразделений.
22. Орудия Д-20, при установке в глубине лесного массива, делают выстрел, который сбивает верхушки деревьев и ветви, которые могут оказать воздействие на полёт последующих снарядов.
Это позволяет стрелять не только с опушек и полян, а с любого места в лесном массиве.
23. Американская гаубица М777, как правило, попадает с первого выстрела. Ей не нужен пристрелочный выстрел.
Отчёт № 40 от 07.12.2024. Составлен по результатам беседы с командиром взвода, а затем роты.
19. По мнению интервьюируемого, вследствие отказа артиллерии от тактики перемещения орудий после совершения огневого налёта и перехода на тактику стрельбы из оборудованных орудийных блиндажей/укрытий, артиллерийская подготовка атак систематически оказывается недостаточной. Орудие делает относительно небольшое количество выстрелов, после чего укрывается. Орудие так действительно часто остаётся незамеченным, однако пехота вынуждена штурмовать недостаточно подавленные позиции.
20. Практикуется стрельба из АГС одиночными выстрелами с индивидуальной корректировкой стрельбы по наблюдению разрывов с помощью БПЛА, как при стрельбе обычной артиллерии.
21. При использовании противником польских 60-мм миномётов полётов мины обычно не слышно, но если используются украинские хвостовики, то звук полёта мины становится слышен.
2. Записано со слов солдат и офицеров младшего офицерского звена.
2.2.3. Одно из объяснений, почему на указанном направлении в 2022 году вынужденно переключились на тактику малых групп, связано с массовым поступлением пополнений. Люди, которые до этого командовали двумя-тремя десятками подчинённых, вынужденно должны были принимать командование над двумя-тремя сотнями подчинённых. Конечно, назначались командиры на низшие и промежуточные уровни, однако эти люди командирами были лишь номинально. На эти должности отбирались хоть немного способные и сообразительные военнослужащие. Однако большая часть из них не имела управленческого опыта. Фактически командиру батальона приходилось управлять всеми подчинёнными напрямую без командиров рот и взводов. Всё это осложнялось низким уровнем подготовки личного состава. Управление вынужденно осуществлялось в ручном режиме. У командира батальонного уровня очень быстро наступала информационная (когнитивная) перегрузка. Поэтому в бою от подразделения действовала его часть с численностью, которой получалось эффективно управлять.
Свою роль в переходе на тактику малых групп на указанном направлении сыграло также недостаточное количество бронетехники (по несколько единиц на подразделение батальонного уровня) и сложности с организацией тылового обеспечения в наступлении (находившемуся в обороне противнику было проще организовывать снабжение). По оценке респондентов, на том этапе в целом противник превосходил наши части по огневой мощи.
2.2.5. В целом «двойки» солдат-пехотинцев оказались более удобными, чем «тройки». В тройках возникает намного больше трений. Внутреннее управление в них сложнее. В «тройках» размывается лидерство. «Двойку» проще обучать, чем «тройку». При выполнении тактических приёмов в «тройке» проще запутаться.
«Двойки» получаются более сплочёнными.
Отчёт № 41 от 07.12.2024. Составлен по результатам беседы с командирами подразделения снайперов.
10. В период, непосредственно предшествующий проведению беседы, наблюдали как противник в наступлении действует небольшими группами машин: 1 танк + 2 ББМ; 3 танка + 2 ББМ + 1 хаммер; 3–4 ББМ. Вопреки распространённому мнению, в период наступления на Курском направлении противник не совершал каких-то особых обходных манёвров, а двигался в лоб по дорогам, стремясь занять с ходу населённые пункты. В основном противник полагался на испуг.
Как ни странно, такая тактика эффективно работает, причём в обе стороны. Часть населённых пунктов была отбита нашими войсками таким же способом. Противник ожидал методического наступления со стороны наших войск, вместо этого был налёт группами по несколько боевых машин на цепочку из четырех сельских населённых пунктов, вытянутых вдоль одной дороги.
В частности, в один населённый пункт заехало 2 БМП (30 минут движения с исходного рубежа), в другой — 2 БМП (20 минут движения). Машины накапливались на исходном рубеже по одной.
Противник бежал не оказав сильного сопротивления.
В целом тактика наступления наших войск в текущий период несколько отличается от тактики ВСУ. Наши войска наступают преимущественно пехотой. Танки и ББМ подключаются только в случае, если противник вводит в бой свою бронетехнику. Тогда заранее размещённая недалеко от места будущего наступления бронегруппа выдвигается и вступает в бой.
11. Обычно штурмовая группа состоит из 7–9 человек, штурмовики перемещаются по двойкам или по одному.
Сопровождение действий индивидуальных солдат при зачистке окопов, зданий.
А. Переход на тактику малых и сверхмалых групп позволяет осуществлять корректировку действий индивидуальных солдат.
Группа зачистки окопа обычно состоит из 3–5 человек. Если есть БПЛА сопровождения штурмовой группы, 3 человека для зачистки окопа достаточно. 5-й номер в штурмовой группе, при наличии, санитар. С помощью наблюдательного БПЛА корректируется метание гранат, указывается выбор ответвления окопа для движения, сообщается о наличии противника в отдельных помещениях в здании, указывается на использование простейших тактических комбинаций и т.п.
Такое использование требует определённых навыков управления от наблюдателя, так как войска на земле не видят то, что видит наблюдатель с БПЛА. В тот момент, когда сопровождающий БПЛА уходит на перезарядку, штурм останавливается до возврата/замены БПЛА на позиции наблюдения, если не получается организовать «карусель» наблюдения, то есть замену наблюдательного БПЛА на другой аппарат.
При сопровождении штурмов с помощью БПЛА путём индивидуальной координации действий отдельных солдат следует понимать, что наблюдательные БПЛА, сопровождающие штурм, придётся менять из-за разрядки батареи. При недостаточном количестве своих БПЛА, для поддержания «карусели» непрерывного наблюдения за штурмом, может потребоваться привлекать дроны из соседних (смежных) подразделений. В этом случае информация будет передаваться оператором БПЛА чаще всего через офицера штаба, а не напрямую на штурмующих солдат. Это приводит к задержке и определённым искажениям в передаче информации. То, что командир штурмового подразделения и штабной офицер, настроившись на одну частоту, слышат одну и ту же информацию от оператора дрона, несколько упрощает ситуацию, но не снимает проблему полностью.
Отчёт № 32 от 26.09.2024. Записано со слов военнослужащих рядового и младшего офицерского состава, воевавшими в ходе СВО на различных направлениях от 6 мес. до 2 лет.
10. В настоящее время в отношении некоторых позиций ближайшие точки, куда ещё возможна доставка грузов на автомобиле УАЗ-452 («Буханка»), находятся в 7,5–9 км от передовых позиций. Дальше доставка любых грузов осуществляется переносом в пешем порядке. Военнослужащие выражали пожелание, чтобы перенос грузов на себе был заменён на их доставку беспилотными тележками, которые могли бы ездить, ориентируясь на маячки, соединённые оптоволоконными кабелями. Раньше можно было подъезжать на автомобилях на 2–3 км к передовым позициям. Однако увеличение дальности полётов ударных БПЛА противника увеличило указанную дистанцию. При этом из-за господства в нижнем небе на том же участке фронта противник может подъезжать на 600 метров к своим передовым позициям.
Стандартной последовательностью действий, когда на открытой местности автомобиль атакует БПЛА противника, является остановка машины. После чего все военнослужащие покидают машину и отбегают на 25–30 метров в разные стороны, а один военнослужащий, который не отбегает от машины, сразу после выхода из автомобиля стреляет из ружья по дрону картечными выстрелами.
Если атака происходит рядом с посадкой, то автомобиль загоняется внутрь лесопосадки.
В крайней точке, где происходит выгрузка грузов, автомашина также загоняется под кроны деревьев. Находиться она там может 1–2 часа.
Записано со слов солдат и офицеров младшего офицерского звена.
2.1. Касательно позиционной войны в 2024 году.
2.1.4. К переднему краю на автомобилях снабжения получается подъезжать на 1–2 километра, но такие подъезды обеспечиваются работой систем РЭБ. Используются одновременно как стационарные средства РЭБ, прикрывающие маршрут движения, так и средства РЭБ, установленные на автомобилях. Подъезд осуществляется в утренние или вечерние сумерки. В сутки к переднему краю делают рейсы 1–2 машины, в каждой из которых едут не более 4–5 человек.
Дополнительная информация, полученная от военнослужащих с других направлений.
4.2. В целях сохранения техники, которая нужна для боевой работы, для десантирования и огневой поддержи, ББМ, «Уралы» и «Камазы» не разрешают использовать для организации снабжения и ротации личного состава на позициях, в зоне досягаемости огня противника (в том числе, зоне активной работы ударных БПЛА противника) на подступах непосредственно к району боевых действий. Соответственно обеспечение осуществляется либо на гражданских легковых автомобилях, либо в пешем порядке.
Такие транспортные средства, как квадроциклы и мотовездеходы, пока имеются в ограниченных количествах. При эвакуации раненых получается использовать ручные тележки-носилки с одним колесом. Двухколёсные тележки в условиях разбитых лесополос использовать крайне затруднительно.
Отчёт № 40 от 07.12.2024. Составлен по результатам беседы с командиром взвода, а затем роты.
Большую проблему составляют правила списания имущества. Например, нормы расхода ГСМ зачастую не учитывают постоянные поломки техники в боевых условиях, которые приводят к вытеканию ГСМ на землю. Для списания формы требуют предоставление её клочков. Это создаёт излишние трудности. Вопервых, часть формы сгорает бесследно. Во-вторых, форма остаётся на раненых, её срезают в госпиталях и найти её клочки потом невозможно.
Для списания требуют составлять собственноручно написанные рапорты, собирать их и заранее подавать централизованные заявки. Это зачастую невозможно, так как раненые разбросаны по разным госпиталям и собрать с них заранее рапорты физически не возможно.
Выздоровевший раненый возвращается в подразделение, а утраченный комплект формы продолжает числиться на нем. Когда, вопреки правилам, производится выдача нового комплекта формы, возникает двойной или даже тройной учет экипировки на одном военнослужащем.
Записано со слов иных операторов БПЛА и производителей.
4.4. Ведение войны за свой счёт, когда основные расходники приходится закупать самим солдатам из собственных зарплат, негативно влияет на психологическое состояние военнослужащих. Они чувствуют себя обманутыми.
Отчёт № 32 от 26.09.2024. Записано со слов военнослужащих рядового и младшего офицерского состава, воевавшими в ходе СВО на различных направлениях от 6 мес. до 2 лет.
14. Процедуры списания боеприпасов создают определённые сложности. Например, в подразделении имеется многоцелевая артиллерийская платформа «Козерог-1», которая представляет собой станок с установленной на нём пусковой направляющей от БМ-21 «Град». Службы снабжения не могут проводить списание ракет от «Градов», так как самих «Градов» нет, хотя возможность стрелять ракетами для них имеется. Аналогичные проблемы возникают при разборе боеприпасов, например для извлечения суббоеприпасов.
К сожалению, иногда для получения свободы распределения боеприпасов подразделения устраивают ложные склады, которые сами же и подрывают, указывая, что такой склад поразил противник. Так образуется неучтёнка, которая в дальнейшем распределяется без ограничений на списание.
Отчёт № 41 от 07.12.2024. Составлен по результатам беседы с командирами подразделения снайперов.
21. Грузовики «Урал» применяются на дистанции более 30 км от фронта. Далее до дистанции в 7–8 км от линии фронта используются УАЗ-452 «Буханки» и «Газели». Для организации снабжения на средней дистанции от фронта колонны не используются.
2–3 грузовых автомобиля едут по маршруту примерно один раз в 1–2 часа через неравные интервалы. Ближе 7–8 км до линии фронта снабжение осуществляется либо на квадроциклах, либо пешком. Проложенные тропы снабжения к линии боевого соприкосновения каждую ночь противник забрасывает дистанционно устанавливаемыми минами. Каждое утро сапёрам приходится проводить снятие мин.
Записано со слов солдат и офицеров младшего офицерского звена.
2.2.9. Значительную часть времени снайперы не выполняли свои функции, а привлекались к выполнению задач по ведению разведки, организации связи и выполнению иных функций. Причина была в том, что для снайперов часто не было дистанций, где бы их применение было бы эффективней, чем применение обычного стрелкового оружия. Однако их наличие оправдывается тем, что такие дистанции периодически появляются. И когда это случается, их применение очень эффективно. В частности, потребность в снайперах возникает при боях во многоэтажной застройке.
2.2.10. Одним из примеров использования снайперов не по их основному назначению является дистанционное проведение ими военнослужащих к нужной точке. Наблюдая с возвышенности или иной удобной точки за местностью, снайперы дают команды военнослужащим по радиосвязи, куда идти, чтобы выйти в нужное место.
2.2.11. При совершении манёвра охвата с фланга под прикрытием огня с другого направления, огневых групп может быть несколько, а не только одна. Приводился пример, когда одну маневренную группу прикрывали две обычные огневые группы плюс третья огневая группа, которая состояла из 4-х снайперов, 2 пулеметчиков, 2 гранатометчиков. Третья огневая группа вела огонь поверх голов маневренной группы, которая передвигалась в понижении рельефа (шла по замерзшему водному каналу). Следует отметить, что снайперы вели огонь на подавление окопов противника, то есть на высокоточный огонь для поражения наиболее важных целей.
Отчёт № 37 от 23.11.2024. Составлен по результатам беседы со снайперами.
1. Классическая схема использования снайперов, когда они выдвигаются поодиночке или парой на позицию, находящуюся вне расположения своих войск, ждут какое-то время (временами оборудуя лёжку на сутки или больше), а потом делают один-два прицельных выстрела, сошла на нет. Учитывая широкое распространение тепловизионных приборов и наблюдательных БПЛА, отдельно действующая группа при стабильном фронте будет быстро обнаружена и уничтожена. Учитывая, что дальность эффективной снайперской стрельбы увеличилась до 1,5 километров, подползать поближе к позициям противника не требуется. В настоящее время снайперы действуют из боевых порядков пехоты, с оборудованных пехотой позиций. Для работы снайперов по возможности используются блиндажи и иные укрытия, а для стрельбы используются оборудованные пулемётные гнёзда. Снайперская группа устанавливает приборы наблюдения, которые посредством wi-fi передают изображение на смартфоны. При этом проводятся все метеорологические измерения и измерение дальностей, рассчитываются и вводятся в прицелы все поправки. Получив сведения о наличии подходящих целей, снайперы краткосрочно выходят из блиндажей, занимают позицию, делают выстрелы и уходят обратно в блиндажи. Весь цикл производства выстрела от выхода из укрытия до возвращения в укрытие занимает от 30 секунд до 1 минуты.
Одна и та же позиция может заниматься снайперами неделями.
2. Реакция противника в ответ на снайперский обстрел, как правило, ведётся противником из миномётов малых калибров (82 мм, 60 мм), АГС и кассетными боеприпасами. Даже стрельба 120-мм миномётов применятся очень редко. Оборудованные позиции пехоты позволяют не опасаться такого огня. Пехотные подразделения, как правило, просят снайперов не стрелять с не полностью готовых позиций. В этом случае ответный огонь из указанных огневых средств может нанести потери пехоте уже после того, как снайперская группа уйдёт с них. Отмечались единичные случаи ответной стрельбы противником из танка по вероятным местам нахождения снайперских позиций. Однако, поскольку стрельба велась по подготовленным позициям, она была безрезультатной.
Кроме того, место нахождения нашего снайпера было определено противником неверно. По характеру ответной стрельбы можно угадать результативность выстрела снайпера. Если противник выстреливает до 15 мин — значит снайпер попал, если даёт пару очередей из АГС — значит снайпер промахнулся. Ответный огонь обычно осуществляется через 3–5 минут после обстрела.
3. Учитывая тактику действий, снайперские «мохнатые» костюмы типа «Леший», «Кикимора» и т.п. при выдвижении на позиции не используются. После занятия позиции в укрытии такие костюмы надеваются только для краткосрочных выползаний для установки приборов наблюдения, метеорологических приборов, производства выстрелов. Сейчас имеются подобные костюмы с серебристой теплоизолирующей подкладкой, чтобы снайпер не был виден в тепловизоры. Такой костюм сохраняет защитные свойства примерно 20–30 минут. Он постепенно нагревается от тепла человеческого тела и становится видным в тепловизоры. Их также используют для краткосрочных выползаний. При выходе на позиции пехоты снайперы стараются выглядеть как обычные пехотинцы. В частности, стараются не использовать стандартные чехлы для снайперских винтовок, а разбирают их и переносят в обычных рюкзаках.
4. До поступления штатных теплоизолирующих накидок переделывали стандартные плащ-палатки, подшивая к ним туристические теплоизолирующие коврики.
5. СВД в качестве снайперского оружия используется для ситуаций боя в застройке, где дистанции снайперского огня составляют от 50 до 300 метров. У одного из снайперов был опыт выстрела на дистанции 45 метров. Для этих дальностей СВД считают подходящим оружием. В городской застройке, в частности, используется полуавтоматический режим ведения огня из СВД, например при стрельбе по перебегающим от здания к зданию солдатам противника. В этих ситуациях группа целей показывается на очень короткий промежуток времени. Полуавтоматический огонь оправдан. Были случаи, когда полуавтоматический огонь использовался для целей самообороны снайпера, столкнувшегося с противником на близкой дистанции. Следует отметить, что имеются современные снайперские винтовки, например «Счётчик», которые могут вести огонь в полуавтоматическом режиме. В застройке снайперская пара отпускала поддерживаемые штурмовые подразделения на 100–200 метров и поддерживала их огнём.
6. Снайперских дуэлей не зафиксировано.
7. Снайперы практически всегда стреляют одновременно с огнём из пулемётов и автоматов, специально выделяемых пехотными подразделениями для этих целей. Поэтому противнику сложно определить, был ли выстрел одиночный, или в солдата попала одна из пулей в очереди.
8. Снайперская группа зачастую больше, чем просто пара. В группе может быть и 3 и 5 человек. В тройке действуют снайпер и два автоматчика. Снайперская пятерка, помимо этого, включает двух человек для эвакуации раненого. Второй номер (один из автоматчиков) занимается подносом оборудования (мешок с оборудованием, едой, укрывающим обмундированием, сменным бельём весит порядка 30 кг), корректировкой стрельбы и другими вспомогательными задачами.
9. Был период, когда снайперскому взводу назначали план в 2 убитых противника в день и какое-то время даже активно требовали выполнения плана. Однако впоследствии от такого планирования отказались.
10. При сопровождении атак нашей пехоты на противника основная роль снайперов — это отсечение позиций противника от подвода резервов и перекрытие огнём путей отхода. Из-за использования одинакового камуфляжа и преобладания славянской внешности у солдат обеих воющих сторон, непосредственно огневое сопровождение снайперским огнём боёв в лесопосадках невозможно из-за риска поразить своих. Очень часто при захвате опорных пунктов противника в лесополосах пехота на БМП высаживается не к ближайшему от наших позиций опорному пункту, а к более удалённому. БМП как бы заезжает в тыл противнику через поле между лесопосадками. В дальнейшем атака осуществляется из тыла противника в сторону наших позиций. Вариант того же подхода — одновременно производится высадка у ближайшего опорного пункта и у дальнего опорного пункта противника в лесопосадке, а дальнейшая зачистка идёт к центру лесопосадки. Наличие наших солдат, которые двигаются из тыла противника в направлении наших позиций, ещё больше затрудняет опознавание свой-чужой.
12. Что касается использования утренних и вечерних сумерек для выдвижения на позицию (движение «по-серому»), отмечается, что для снайперской стрельбы они проблему не представляют.
Снайперы с помощью тепловизоров могут вести эффективный огонь и в это время. Технически тепловизоры позволяют видеть и в утренние, и в вечерние сумерки. Проблема носит не технический, а экономический характер. Стоимость БПЛА с тепловизионными прицелами выше, чем стоимость БПЛА, используемых для дневного наблюдения. БПЛА с тепловизорами стараются беречь.
Именно поэтому в «серое» время, когда риск обнаружения и поражения БПЛА из обычного стрелкового оружия без специальных приборов ещё высок, БПЛА с тепловизорами стараются не использовать. Их начинают запускать, когда они оказываются скрытыми от наблюдения невооружённым глазом и ведения стрельбы без ночных прицелов. У снайперов таких проблем с тепловизионными приборами прицеливания и стрельбы нет. Поэтому они могут поражать цели и в «серое» время. Обычная продолжительность «серого» времени составляет 1–1,5 часа.
13. Основная проблема для снайперской стрельбы — это отсутствие хорошо навешенных боеприпасов. Боеприпасы приходится переснаряжать или собирать патроны самостоятельно. Как правило, патроны из 10 пачек сортируются на три кучки, с одинаковым весом. Далее образцы из каждой кучки отстреливаются (2–5 патронов). Это нужно для того, чтобы понять, как будет себя вести пуля в полёте. Только после этого они используются для боевой работы. С СВД таких проблем нет, но тактическая ниша использования СВД ограничена, как было указано выше. Переснаряжение патронов увеличивает кучность примерно в 2 раза.
14. Для целей обучения используется преимущественно иностранная переводная литература, так как отечественной литературы, посвященной стрельбе на дальности до 1,5 километров, немного. Отечественная учебная литература посвящена стрельбе снайперов на средних дистанциях до 400–600 метров, которая используется мало.
15. Снайперы используют залповую стрельбу из 2, 3 или даже 4 снайперских винтовок одновременно для увеличения вероятности поражения дальней цели.
16. На участке работы снайперов широко применяется полное перекрытие траншей сверху на всём их протяжении или на его значительной части. При этом блиндажи оборудуются в три наката брёвен со слоем грунта до 1,5 м, стрелковые позиции — в два наката, а перекрытие траншей делается в один накат со слоем грунта до 50 см. По опыту пехоте требуется до 2 месяцев, чтобы полностью оборудовать позиции, 2–3 недели на первичное оборудование. Основная проблема заключается в сложностях подноса брёвен, которые приходится нести по дорогам, а не внутри лесополос. В день получается принести 8–10 брёвен. Все открытые работы проводятся только в плохую погоду (дождь, туман). Гарнизон одной позиции составляет 5–7 человек, то есть рабочей силы мало.
22. Приоритетные цели для снайперской стрельбы — это пулемётчики и гранатомётчики. Командный состав, как правило, на передовых позициях у противника отсутствует, поэтому не поражается. Радистов с заметными большими рациями нет, поэтому они не определяются снайперами.
23. Прицеливание в основном осуществляется по грудной или ростовой фигуре. Прицеливание в голову осуществляется редко.
Никто какие-то отдельные части тела не выцеливает. Даже если пуля попадёт в бронежилет и он остановит пулю, запреградное воздействие пули из дальнобойных снайперских винтовок таково, что солдат противника надолго выводится из строя.
24. Имел место случай, когда наблюдатель противника стоял в полный рост, но был укрыт теплоизолирующей накидкой. Он был обнаружен в тепловизор, поскольку лицо его оставалось не укрытым.
25. В дождливое время года, когда солдаты противника вынуждены находиться в залитых водой окопах, ротации осуществляются через каждый час.
26. Для поддержания способностей к меткой стрельбе снайперам необходимо постоянно тренироваться. Нужно 7–10 патронов в день. К сожалению, зачастую не хватает боеприпасов. В прифронтовой полосе оборудуют закрытые полигоны, то есть стрельба и наблюдение за её результатами ведётся из сараев и иных построек.
29. С работой качественного снайпера у противника на данном участке фронта столкнулись лишь один раз. В феврале-марте 2023 года на пару недель у противника появился снайпер, который попадал в голову. Например, один из наблюдателей был поражён через 3 секунды наблюдения в тепловизионный прибор. Этот снайпер исчез сам.
30. У взвода снайперов на данном участке к моменту беседы было около 120 подтверждённых видеозаписями поражений и порядка 30 неподтверждённых.
31. Сложность представляет то, что у дальнобойных винтовок разных модификаций разный шаг нареза (твист). Поэтому пуля ведёт себя по-разному, даже если калибр винтовки один и тот же.
К каждому типу винтовки нужно привыкать.
Отчёт № 41 от 07.12.2024. Составлен по результатам беседы с командирами подразделения снайперов.
1. Снайперы используют исключительно дальнобойные высокоточные системы, СВД и аналоги не используются вообще. СВД сдали на склады.
2. Взвод снайперов состоит из 12 человек, 6 снайперов, 5 солдат для прикрытия и подвоза, а также командира взвода. Со взводом действуют также группа материально-технического обеспечения и группа БПЛА, состоящая из командира группы, пилота БПЛА и инженера. Группа БПЛА не только ведёт разведку целей, но и снимает на видео подтверждения результативности работы снайперов.
3. В начале СВО снайперов раздавали по штурмовым взводам.
Это привело к низкой эффективности использования снайперского огня. Как правило, у командиров штурмовых взводов не было времени и понимания, как ставить задачи снайперам. Снайперы часто действовали как обычные пехотинцы. Сейчас подразделения вывели из составов батальонов и подчинили непосредственно командиру бригады. При том что снайперы действуют в интересах батальонов, но цели и позиции они могут выбирать сами, что повышает эффективность снайперского огня.
4. Снайперские группы в основном используют для прикрытия штурмовых действий. Как правило, огонь ведётся с фланга. При этом огонь ведётся не в непосредственной близости от атакующей пехоты, а по подходящим резервам противника, пулемётам и расчётам группового оружия (например, АГС, «Утёс»). Поразить тяжёлое оружие, находящиеся на оборудованных позициях, очень сложно. Как правило, ждут перемещения расчётов.
Полосы наступления разбиваются в электронных картах на квадраты с шагом в 200–300 метров. В квадрат, где находится наша пехота, огонь не ведётся. О местоположении нашей пехоты информацию получают по рации. Перед выстрелом получают подтверждение о местонахождении наших подразделений. При использовании тепловизионных прицелов форма неразличима (видно только тепловое пятно), поэтому своих от чужих отделяют только по местоположению.
Дополнительными задачами является срыв ротаций и снабжения передовых подразделений противника. Снайперы также по разрывам определяют направление ведения огня артиллерией противника.
5. Примерно 80 процентов снайперских задач решаются ночью.
Ночью тепловые сигнатуры очень хорошо видны, поэтому штурмовые группы ночью останавливаются и стараются не перемещаться. Движение осуществляется только по согласованию со старшим командованием. Всё, что двигается без согласования, рассматривается как цели для снайперского огня.
6. Снайперы стараются не оборудовать позиции, а использовать готовые. Изменение ландшафта местности привлекает огонь противника. Например, используются оставленные пехотой позиции или позиции внутри здания. В некоторых случаях приходится занимать позиции на необорудованной местности. Например, был случай, когда снайперскую винтовку поставили на треногу посредине дороги. Больше мест, удобных для стрельбы, не было. Снайпер находился в ближайшей лесополосе, в которой был оборудован окоп. Снайпер в основном работает в режиме краткосрочного выдвижения к заранее размещённой винтовке и быстрого отхода от неё. Винтовка размещается на позиции, а снайпер в укрытии.
После получения команды он выдвигается к винтовке и стреляет.
Весь цикл: выбежал — отстрелял — убежал занимает 2–3 минуты.
Учитывая частое применение такой схемы, как подбегание к винтовке, которое несколько сбивает дыхание, обязательно нужно тренировать такой режим производства выстрела на полигонах :
выстрел после рывка бегом.
7. Снайперских дуэлей не бывает вообще. Если обнаруживают позицию снайпера, по ней вызывают огонь ПТУР, миномётов, танков, артиллерийских орудий, удары ФПВ-дронов-камикадзе.
8. Стрельба по прицельным приспособлениям и приборам наблюдения бронетехники не ведётся.
9. Была ситуация, когда ПТУРисты не могли вести огонь ночью и снайперы делились с расчётами ПТРК предобъективными тепловизионными насадками на прицельные приспособления.
12. Для воспрепятствования наблюдения с беспилотников внутрь чердачного пространства, где располагалась снайперская группа, пробитые дыры в крыше завешивали обычными одеялами, коврами, термоодеялами.
13. Выход на позиции осуществляется снайперами пешком. В некоторых случаях приходится проходить по 15–20 километров. При выдвижении на позицию маршрут маркируется точками на электронных картах. При подходе к очередной точке запрашивается, является ли небо чистым, или там наблюдаются БПЛА противника.
14. При нахождении в холодное время года на позициях помогают химические грелки и окопные свечи.
15. Учитывая, что в укрытии снайперам приходится находиться очень долго, люди друг друга часто начинают раздражать. После ротации для снайперской пары часто требуется длительный (недельный) отдых, чтобы взаимное раздражение прошло.
16. Стрельба по наиболее важным целям не практикуется, так как практически невозможно провести селекцию важности целей (пистолеты могут быть у рядовых, радиостанции у всех и т.п.).
Командирское поведение (частое целеуказание руками) может выдавать начальника, но всё же в большинстве случаев стрельба ведётся по тепловому пятну.
17. В зоне боевых действий все стремятся выглядеть максимально средне. Когда появляются подразделения или отдельные солдаты, которые выделяются уровнем формы или экипировки, их воспринимают как спецподразделения и стремятся уничтожить в первую очередь.
18. В снайперской паре корректировщик нужен для того,чтобы дать указания по корректировке прицеливания. После выстрела у снайпера какое-то время уходит на то, чтобы вернуть винтовку к цели. Поэтому он может просмотреть попадание пули. С первого выстрела далеко не всегда получается поразить цель. Для поражения одной цели может потребоваться сделать до 5 выстрелов. При этом при производстве 2-го и последующего выстрелов корректировки делаются выносом точки прицеливания, а не внесением изменений в настройки прицела вращением барабанчиков. В идеале корректировщик должен находиться строго позади стреляющего снайпера. При этом корректировщик видит пулю на всём протяжении траектории её полёта. В зданиях, если стреляющий снайпер находится, например, на 2-м этаже, то корректировщик на чердаке, то есть позиция корректировщика находится над снайпером, но максимально на одной линии с направлением ствола винтовки.
23. Снайперские пары действуют с пехотным прикрытием.
Обычно это 3 человека. Случаев, когда пехотное прикрытие вступало бы в ближний бой, практически не бывает. За исключением действий в населённых пунктах, где риски столкнуться с противником в ближнем бою возрастают. Однако пехотное прикрытие усиливает устойчивость снайперской пары. Оно обеспечивает поднос предметов снабжения, что позволяет снайперской паре не отвлекаться от контроля нужных секторов. Оно экономит силы снайперов на подходе к огневым позициям, что является существенным, учитывая дальность перемещения и вес современных дальнобойных снайперских винтовок. В случае ранения они обеспечивают вынос снайперов, также дорогостоящего и редкого оборудования. Обычно пехотное прикрытие находится на расстоянии примерно 15 минут движения от снайперской пары.
24. При выдвижении на позиции снайперы переносят винтовки в кофрах, предварительно подготовив их к применению. При этом снайпер идёт с автоматом.
25. Для боевой подготовки 1-е упражнение контрольных стрельб для снайперов сейчас лишнее. Нормативы времени в нём разработаны для СВД, что не учитывает тяжестb современных дальнобойных винтовок, их габариты и порядок занятия позиций с ними, а также не учитывает, что СВД самозарядная, а дальнобойные винтовки — с ручной перезарядкой.
26. Из каждой конкретной винтовки с конкретными боеприпасами нужно «прострелять дистанцию». Дело в том, что технические показатели винтовки, как правило, отличаются от табличных и под каждую дальнобойную винтовку и партию патронов нужно делать свою таблицу.
27. Для тренировок снайперов на дальние дистанции желательно использовать металлические гонги, а не падающие мишени, которые часто не срабатывают.
28. Снайперам не хватает занятий со вторым оружием, автоматами.
Это требуется для самообороны, прежде всего в городских условиях.
29. Снайпер даже в условиях участия в боевых действиях должен постоянно (практически каждый день) тренироваться. Моторные навыки для меткого дальнобойного выстрела (настрел) очень быстро уходят. Поэтому в тылу устраивают полигоны для проведения стрельб.
30. Одним из обязательных навыков для меткой стрельбы является «чтение ветра», то есть определение его силы и направления по колыханию местных предметов и собственным ощущениям. Для его наработки ходят с метеостанциями и сверяют характеристики ветра, определённые без приборов и с ними.
31. В разные периоды на разных участках фронта плотность применения дронов противником может значимо изменяться. Это может быть связано с сосредоточением усилий на каком-то участке фронта, с накоплением для дальнейшего массированного применения или проблемами со снабжением.
Отчёт № 32 от 26.09.2024. Записано со слов военнослужащих рядового и младшего офицерского состава, воевавшими в ходе СВО на различных направлениях от 6 мес. до 2 лет.
5. Военнослужащий, воевавший с октября 2022 по март 2023 г., сообщил, что основная тактика применения ПТУР была в том, что никаких стационарных позиций под ПТУР не подготавливалось.
После получения информации от разведки о направлении движения бронетехники противника расчёт ПТУР выходил на необорудованную позицию, с которой было возможно поражение техники. Производил один-единственный выстрел, тут же бросал установку и быстро убегал с позиции. За установкой возвращались после того, как становилось понятно, что ответного обстрела ожидать не приходится. Время возвращения за установкой ПТУР колебалось от 15 минут до 2–3 дней. Расчёт использовал ПТУР «Метис» и «Фагот». Установки «Фагот» забирались всегда. В некоторых случаях установки «Метис» не забирались. Каких-либо незаводских средств усиления бронирования противник в то время не применял. Целями были БМП и танки советской разработки, при попадании цели выводились из строя всегда.
2. Записано со слов солдат и офицеров младшего офицерского звена.
2.1. Касательно позиционной войны в 2024 году.
2.1.13. Удобных мест для установки ПТУР, чтобы с них было удобно стрелять, немного. Требуется хороший обзор.
2.1.14. За исключением момента производства выстрела, станины установок ПТУР прячут в укрытия, чтобы они не могли выдать расположение позиций и не пострадали при обстреле.
3. По информации от командира расчёта ПТРК.
3.1. Общий рисунок применения ПТРК походит на классическую снайперскую тактику. ПТРК не перемещаются вместе с подразделением, а действуют отдельно. Неопытные командиры пытаются применять ПТРК как дальнобойные гранатомёты, держат их при себе, чтобы иметь возможность непосредственно дать команду на поражение конкретной цели и в целом управлять огнём ПТРК. Это ошибка. Для стрельбы из ПТРК важна прямая видимость, перепады высот, помехи на пути полёта ракеты. Местоположение основного подразделения зачастую неудобно для производства выстрелов из ПТРК, а командир, не являясь специалистом, может неверно оценить возможности для стрельбы.
Следует также учитывать, что для поражения разных целей расчётам ПТРК удобно, чтобы на позиции были ПТРК разных типов («Метис» — ближняя дистанция, «Фагот» — средняя, «Корнет» — дальняя дистанция), а противник обстреливался комбинацией выстрелов, связанных единым тактическим замыслом. Например, могут использоваться «пугающие» выстрелы с заведомым промахом, чтобы подтолкнуть противника к выгодному для ПТУРиста действиям. Поэтому тактически целесообразно, чтобы расчёты ПТРК действовали в отрыве от основного подразделения, но в его интересах.
3.2. Значительная часть работы ПТУРистов связана с выбором удобных позиций и определением реального местоположения и действий своих подразделений (разведка своих войск в своём тылу). ПТУРистам необходимо самостоятельно получать информацию от штурмовых подразделений по особенностям рельефа местности и их передвижениям, а также физически осматривать позиции. Связано это с тем, что в отчётах для командования, на основании которых отдаются последующие приказы, часто бывает информация, не соответствующая действительности. В публичное поле, как правило, попадают истории, связанные с докладами о захвате фактически незахваченных объектов и рубежей, чтобы побыстрее отчитаться перед старшими командирами о выполнении полученных задач. Однако бывает и наоборот. Войска не докладывают наверх о захвате того, что они реально заняли. Это связано с опасениями военнослужащих получить приказ о проведении неподготовленных наступлений в нереальные для выполнения сроки. Имея «запас» фактически захваченной территории, о которой не знает командование, при получении соответствующего приказа войска начинают докладывать о своём постепенном продвижении в границах этого «запаса». Сами при этом никакого наступления не ведут, а в спокойном режиме проводят надлежащую подготовку наступления с реально достигнутых рубежей.
3.3. Для понимания действия своих подразделений в расчёте ПТРК кто-то должен постоянно слушать эфир своих подразделений, чтобы понимать, какие действия кто предпринимает.
3.4. На выбранную точку для установки ПТРК принести сразу всё необходимое не получается. После первичного размещения приходится доносить воду, выстрелы, еду и т.п. Часто приходится просить солдат, идущих на ротацию, что-то захватить с собой из тыла, поднести поближе к позициям ПТРК и оставить в оговоренной точке. Оттуда этот груз номера расчёта забирают самостоятельно.
3.5.Учитывая, что солдат часто перегружают, они по дороге на передний край часто начинают выбрасывать какие-то предметы.
Сбор таких предметов является одним из источников обеспечения расчётов ПТРК. Эти предметы впоследствии становятся предметом обмена и способом установления дружеских отношений с соседними подразделениями, в частности для получения от них информации, необходимой расчёту.
3.6. При взаимодействии со штурмовыми подразделениями приходится учитывать привычку штурмовиков к мышлению на дистанцию в несколько сот метров. Обычно при планировании наступательных действий на электронной карте проставляются точки с дистанциями между ними, соответствующими 50 метрам на местности. Задание для штурмовых подразделений обычно заключается в прохождении нескольких таких точек, соответственно в продвижении на несколько сот метров. После прохождения штурмовики уходят на ротацию. Так осуществляется «мотивация по точкам» — чем быстрее штурмовые подразделения пройдут эти точки, тем быстрее их сменят. Это приводит к тому, что фокус внимания солдат штурмовых подразделений сосредоточен на коротких дистанциях. Они не привыкли далеко смотреть. ПТУРистам же нужно мыслить километрами. В частности, при переходе из штурмовых подразделений в расчёты ПТРК очень тяжело людей переучивать обращать внимание на то, что находится на большом расстоянии от собственного местоположения.
3.7. Обычно для позиции ПТРК выгодна наиболее высокая точка на данном участке местности.
3.8. Определить истинное начертание переднего края по перестрелкам сторон очень сложно. Дело в том, что ближний контактный бой, когда можно понять, кто и где находится, — это относительно редкое явление. На участке, где действовал интервьюируемый, он случался 1–2 раза в месяц. Солдаты, находящиеся на позициях, стремятся себя по возможности не обнаруживать.
3.9. Нужно также принимать во внимание, что солдаты могут самовольно оставить позицию, например если их долго не меняют.
3.10. Стрельба по танкам из ПТРК получается довольно редко.
Танк зачастую просто не видно, хотя его может быть и слышно.
Танки не передвигаются развёрнутыми боевыми порядками по полю боя. Они не размещаются на передней линии.
3.11. Когда у противника появляется новое огневое средство в районе действия расчёта ПТРК, сразу его часто не получается обстрелять — с подготовленной позиции его может быть не видно.
На заранее оборудованной точке оставляется номер расчёта ПТРК, а кто-то из расчёта отправляется на поиск новой точки, с которой это огневое средство противника будет видно.
3.12. Перемещение ПТРК часто приходится согласовывать со старшим командиром, если пехотные подразделения переднего края не хотят перемещения ПТРК в район их расположения, опасаясь ответного огня противника по точке пуска ПТУР. По той же причине приходилось сталкиваться и с запретом стрельбы по определённым целям, например пулемётчикам, хотя ПТРК «Метис» удобны для стрельбы по ним на ближней дистанции.
3.15. В начале СВО использовалась стрельба с крыши дома.
Установку ПТРК размещали на снятых внутридомовых дверях, с помощью которых делали горизонтальные полочки на скате крыши. В частности, снятую дверь упирали в трубу на крыше. Хотя такая позиция кажется очень уязвимой, но, как правило, передовые подразделения наблюдают только в непосредственной близости от своих позиций. Реальный риск был небольшой. С этой позиции получалось делать результативные пуски ПТУР.
3.16. Целями для ПТУР являлись, в частности, позиции АГС, СПГ, а также машины снабжения. Приходилось стрелять по миномётам противника с заведомым непопаданием по цели. Близкий разрыв ПТУР заставляет расчёт миномёта менять позицию. На время смены позиций прекращается огонь по нашим войскам из этого миномёта.
3.17. ПТУРистами использовался условный аналог снайперской тактики «ловля на живца». ПТУРом «Фагот» били под ноги солдату противника. ПТУР этого типа имеют относительно слабую боевую часть. Стрелять ими было не жалко даже по отдельным солдатам. После того как добивались попадания «Фаготом», к раненому через какой-то промежуток времени подходили другие солдаты противника. Вокруг раненого образовывалось скопление людей, по нему били ПТУРом «Корнет» с термобарической боевой частью. ПТУР «Корнет» использовали для удара наверняка по относительно крупной цели.
3.18. Расчёт ПТРК относительно редко перемещается. Бывали ситуации, когда на одной позиции расчёт находился около 2 месяцев. Хотя была и другая ситуация, когда позицию приходилось менять через день две недели подряд.
3.19. В расчёте ПТУРистов 3 человека. Для переноса установок и ракет к ним при перемене позиций рабочих рук хватает.
3.20. Для того чтобы воспрепятствовать движению по дорогам, из ПТРК били по машинам противника, укрываемым лесопосадкой. ПТУР не может пролететь через лесопосадку и поразить цель за ней. Огонь из ПТРК заведомо вёлся по непоражаемой цели.
Однако взрыв ПТУР рядом с машиной отваживал водителей противника использовать эту дорогу. Противник зачастую не может понять, откуда по нему стреляли из дальнобойного ПТРК. Он воспринимает взрыв ПТУР в лесопосадке как просто промах, полагая при этом, что если бы наводчик ПТУР был бы более профессиональным или удачливым, он бы попал. При этом по технике, перемещающейся по дороге, которая хорошо простреливалась из ПТРК, временно не стреляли. Для противника создавалась «дорога ложной безопасности». В результате техника противника выталкивалась на перемещение по открытому для обстрела из ПТРК пространству. Оставалось только дождаться появления выгодной цели.
3.21. Для контрПТУРной стрельбы по расчётам украинского ПТРК «Стугна-П» использовался ПТРК «Корнет». «Стугна-П» управляется с пульта дистанционного управления, соединённого с пусковой установкой по кабелю длиной 50 метров. Поэтому при стрельбе по нему ПТУРист бил не по пусковой установке, а по месту, где бы он сам расположил пульт дистанционного управления, если бы был оператором «Стугны-П».
3.22. Ночью используется запуск ПТУР, пролетающей невысоко над предполагаемым местом нахождения противника, с заведомым промахом. Пролетающая ракета освещает местность и, главное, пугает противника, который начинает двигаться, обнаруживая тем самым себя. А уже второй ПТУР бьет по обнаружившей себя во время пролёта первой ПТУР цели.
3.23. При обстреле из ПТРК дорог снабжения производится подсчёт необходимого упреждения, с учётом обычной скорости транспортных средств на обстреливаемом участке дороге, дальности до дороги, скорости полёта ПТУР. Сам выстрел делается так, как если бы стреляли неуправляемым снарядом.
3.24. Расчёту ПТРК лучше не расходовать норму выделяемых на день ракет в этот день, а проводить их накапливание, чтобы потом можно было обстреливать выгодную цель массой управляемых ракет.
3.25. Учитывая, что ПТРК располагаются в глубине собственных позиций, особой опасности ударные дроны для них не представляют. Причём это связано не только и не столько с техническими характеристиками ударных БПЛА, сколько с тем, что операторы дронов ищут цели преимущественно в зоне переднего края либо вдоль дорог снабжения. ПТРК же располагаются вне зоны обычного применения ударных БПЛА.
3.26. Перед боем наблюдательные БПЛА типа «Мавик» делают облёт по змейке будущего поля боя для обнаружения микроориентиров, в том числе временных. Впоследствии их удобно использовать для управления в бою.
3.27. Один из основных признаков, по которому обнаруживают расположение расчётов БПЛА противника, — это антенны для управления БПЛА. Антенны управления, как правило, должны иметь управляемый дрон в прямой видимости. Это ограничивает свободу их установки. Антенны сложно маскируются. Если повредить антенну — то вскоре появится солдат, чтобы её чинить. Обычно обнаруженный объект обстреливают не сразу, а ведут за ним наблюдение, чтобы выстрел был максимально результативным.
3.28. Если стрельбе из ПТУР мешает кустарник или малые деревья, то не обязательно ставить ПТРК на опушку леса или посадки. Нужно определить, можно ли выбрать его позицию так, чтобы потом потребовалось спилить лишь минимальное количество деревьев или убрать минимум кустов. Часто получается при минимальных изменениях в растительном покрове прорубить коридор для пролёта ПТУР через зону растительности. Выстрел при этом делается из глубины с относительно большого расстояния. При спиливании деревьев белые срезы на свежих пеньках замазывают глиной, чтобы они не бросались в глаза наблюдателям противника.
3.29. После выстрелов оставшиеся пусковые контейнеры ПТУР нужно закапывать. Оставленные на поверхности контейнеры могут помочь противнику определить места расположения и тактику действий наших расчётов ПТРК.
3.30. ПТУРисту приходилось сталкиваться с тем, что в некоторых частях имеется практика запрещать горизонтальные связи военнослужащих. В частности, при попытке установить взаимодействие с солдатами из соседнего подразделения (цель удобнее было обстреливать из его полосы ответственности) командир соседнего взвода запретил это делать и отправил согласовывать этот вопрос к командиру батальона. Командир батальона — к командиру бригады, которого найти не удалось. В результате стреляли из полосы ответственности соседей без разрешения, надеясь на то, что солдаты соседнего подразделения либо не увидят, либо не будут пресекать стрельбу. Подобные ситуации могут случаться, когда у командиров соседствующих подразделений есть личный конфликт.
Отчёт № 37 от 23.11.2024. Составлен по результатам беседы со снайперами.
20. ПТУР «Джавелин» имеет ограниченную применимость. Основная проблема в том, что для выстрела из него нужно выходить на открытую местность. Часто это невозможно по тактическим соображениям, кроме того, часто люди просто боятся это делать.
Отчёт № 40 от 07.12.2024. Составлен по результатам беседы с командиром взвода, а затем роты.
8. ПТУРы «Фагот», вероятно из-за ненадлежащего хранения на складах, дают много осечек. В войсках эта противотанковая установка считается ненадёжной. При стрельбе ПТУР «Фагот» провод управления может зацепиться за высокую траву или ветку дерева.
В этом случае происходит обрыв, теряется управление и ракета не попадает в цель.
ПТУР «Корнет» зарекомендовал себя с положительной стороны. Минус данного ПТРК — это большой вес установки и ракет, что осложняет его перемещение.
При применении ПТУР с заранее подготовленных позиций их эффективность растёт.
2. Записано со слов военнослужащего, занимавшегося радиоэлектронной разведкой в ходе боёв в 2022 году.
3.1. Расчёт РЭР находился на удалении от 700 м до 2 км от передовых штурмовых подразделений. В смене РЭР было 6 человек.
3.2. Информация, установленная службой РЭР, передавалась в общий чат в мессенджере на сотовом телефоне, то есть становилась известной сразу же всем заинтересованным командирам. При помощи чата скорость доведения информации была настолько велика, что штурмовые подразделения зачастую успевали уходить от ударов противника, планирование которых выявлялось группой РЭР.
3.3. С помощью средств РЭР получалось установить условные узлы связи (центральные радиостанции) мелких подразделений противника, так как получалось понять, какая радиостанция более всего вовлечена в радиообмен с абонентами локальной радиосети.
3.4. В момент начала штурма всем запрещалась выходить на связь на частоте, которую использует штурмовая группа.
3.5. По концентрации телефонов и радиостанций в одном месте противник может определить нахождение наших групп. Таких концентраций следует избегать. То есть следует учитывать, что разведывательную ценность для противника имеет не только содержание радиопереговоров, но и «поведение» радиостанций в сети и их местонахождение.
Отчёт № 32 от 26.09.2024. Записано со слов военнослужащих рядового и младшего офицерского состава, воевавшими в ходе СВО на различных направлениях от 6 мес. до 2 лет.
6. Самое большое подразделение, которое видел тот же военнослужащий (см. предыдущий пункт), применяемое одновременно на поле боя, состояло из 3 БМП и 18–20 военнослужащих, максимум до взвода.
7. Летом 2023 года имел место случай использования противником утюжки окопа танком. Танк противника на большой скорости подъезжал к нашему окопу, в котором находилось 6 человек. Недалеко от окопа танк снижал скорость движения, чтобы позволить десанту спрыгнуть с танка. После чего танк доезжал до окопа и примерно в течение 5 минут его заваливал гусеницами. Как только танк покинул район расположения окопа, тут же следовала атака спешенного ранее десанта. В описанном случае танк повторно вернулся примерно через час и повторно отутюжил окоп, вместе с нашим подкреплением из ещё 6 человек, которое успело подойти к окопу.
19. Перед штурмом окопа противника могут обстрелять окоп из танка, но штурмовая группа в момент танкового обстрела находится в 400 метрах, чтобы избежать поражения осколками снарядов своего же танка.
Отчёт № 33 от 02.10.20241. Записано со слов офицера из младшего командного состава, принимающего участие в боевых действиях с июня 2023 года по текущий момент.
1.11. На одном участке местности около года противник использовал два «кочующих», а точнее, «выезжающих» из подземного укрытия танка. На позицию для стрельбы они выдвигались, прикрываясь посадками. После обстрела танки тут же уезжали.
Подловить эти танки не получалось, как и обнаружить их укрытие. Они исчезли без контролируемого поражения с нашей стороны. Предположительно, случайно были завалены их позиции при обстреле артиллерией других целей.
Отчёт № 33 от 02.10.20241. Записано со слов офицера из младшего командного состава, принимающего участие в боевых действиях с июня 2023 года по текущий момент.
1.14. Тактика «кавалерийского налёта» на позиции противника, когда БМП на большой скорости сближается с позицией противника и высаживает десант фактически непосредственно на саму атакуемую позицию, практически гарантированно означает потерю БМП. На пути отхода БМП, как правило, подбивают. Отмечается также, что посадка десанта на, а не в БМП в текущий момент более безопасна для десанта, так как основная угроза — это ФПВ-дроны-камикадзе противника, а не миномётно-артиллерийский обстрел.
Записано со слов военнослужащего, прошедшего 4-летний курс обучения в военном училище, но не получившего офицерское звание и воевавшего на должностях рядового состава, принимавшего участие в наступлении в 2022 году.
2.1. В ходе наступления в начале СВО военнослужащий застал способ атаки нашим подразделением, похожий на уставной. Батальон на БМП из колонны развернулся в линию, примерно параллельную обороняемой противником позиции. Боевые машины остановились на дистанции 200–300 метров от позиций противника и вели огонь по окопам противника. Пехота спешилась с БМП и наступала фронтально на эти позиции, примерно находясь в одной линии. При этом наступающая пехота действовала в двойках-тройках, сближаясь условно зигзагами, то есть применяясь к местности насколько возможно и ведя огонь из стрелкового оружия по противнику. Так перемещаясь, пехота выходила на рубеж от 10–50 метров, после чего переходила в ближний бой, то есть делала рывок до атакуемого окопа и использовала ручные гранаты. Артиллерийской (в т.ч. миномётной) поддержки не было. Потери в атаке составили примерно половину личного состава.
2. Записано со слов солдат и офицеров младшего офицерского звена.
2.2.26. Одной из причин применения танков для стрельбы с закрытых огневых позиций, а не прямой наводкой является неудобная связь. Штатную аналоговую связь применять нельзя, так как она легко пеленгуется и прослушивается противником. Использование переносных радиостанций при стрельбе из танка неудобно.
При нахождении абонента с портативной радиостанцией внутри танка плохо слышно. Необходима интеграция цифровых радиостанций с танковым переговорным устройством. Поэтому для того, чтобы управлять огнём, четвёртый человек (помимо трёх членов экипажа танка) должен стоять примерно в 50 метрах от танка, принимать по радио команды на ведение огня и передавать их командиру танка, часто просто голосом.
2.2.27. Противник использовал следующие схемы взаимодействия бронетехники:
1) При действиях в застройке — выезжала БМП и своим огнём загоняла солдат в подвалы, а следом выезжал танк и заваливал (разрушал) своим огнём здания, где эти подвалы находились.
2) При действиях на пересечённой местности действовали два танка. Один танк прикрывал сближение второго танка с нашей позицией на дистанцию стрельбы практически в упор (30–50 м). Второй танк разрушал наши оборонительные сооружения в лесополосах своим огнём, а затем отходил. Военнослужащие обращают внимание, что высунуться для производства выстрела из гранатомёта по танку очень страшно. По мнению военнослужащих, наличие у танков противника цифровых радиостанций, интегрированных с танковым переговорным устройством, позволяло им вести огонь не только с закрытых огневых позиций, но и прямой наводкой, а в критических моментах использовать танки в «классическом» ударном варианте использования.
Отчёт № 40 от 07.12.2024. Составлен по результатам беседы с командиром взвода, а затем роты.
11. Применение быстрого сближения с позициями противника на БМП или МТЛБ с десантом пехоты как тактический приём имеет элемент непредсказуемости. Очень сложно предугадать, какое расстояние позволит проехать противник к своим рубежам обороны. В каких-то случаях техника подвозит десант прямо к заграждениям противника, в каких-то подъехать к ним ближе чем несколько сот метров, не получается. Подъезду техники препятствуют как минно-взрывные заграждения, так и воздействие противника ФПВ-дроннами и артиллерией. В результате десант перед атакой не знает, где он будет фактически спешен. Он может оказаться и прямо перед окопом противника, и в полукилометре от него. Немаловажную роль в этом вопросе играет подготовка механика-водителя, в первую очередь моральная. На готовность механика-водителя сближаться с окопами противника, в частности, влияет возможность покидания техники в случае её подбития.
Вылезти с подбитой техники редко у кого удаётся. Например, из МТЛБ нужно выбираться через верх, что опасно. Пролезть к корме механику-водителю очень сложно. Это займёт много времени, а при пожаре двигателя это вообще невозможно.
В целом, применение МТЛБ для подвоза пехоты в атаку не эффективно вследствие слабого бронирования, недостаточной подвижности, а также недостаточного вооружения. При этом для осуществления функций тылового снабжения и тягача МТЛБ подходит. Аналогично неэффективным себя показало использование для штурмовых отрядов грузовиков Урал-4320.
Многие ББМ подбиваются на пути назад, уже после высадки десанта.
Отчёт № 40 от 07.12.2024. Составлен по результатам беседы с командиром взвода, а затем роты.
В конце 2023 — начале 2024 года был случай, когда два наших танка действовали методом «огневой карусели» под прикрытием РЭБ. Всего было сделано 25 выстрелов. При этом заменяющий танк не занимал точно позиции отстрелявшегося танка, а стрелял с другой точки. Также при наличии РЭБ танки обстреливали позиции противника, двигаясь примерно параллельно линии фронта взад-вперёд, делая выстрелы с коротких остановок.
Отчёт № 40 от 07.12.2024. Составлен по результатам беседы с командиром взвода, а затем роты.
34. В десантный отсек ББМ вмещается меньше личного состава, чем штатно предусмотрено. Это связано с тем, что у военнослужащих имеются средства бронезащиты, дополнительные рюкзаки с боеприпасами, едой и водой, спальные мешки, а также радиостанции.
В идеальном варианте на одну единицу техники должно приходиться 4 штурмовика. В этом случае движения при спешивании не скованы, что позволит спешиваться молниеносно. При таком размещении военнослужащих в десантном отделении остается свободное место, которое можно использовать в зависимости от особенностей ситуации. В частности, для перевозки средств жизнеобеспечения. Следует учитывать, что после спешивания группа может находиться в районе высадки несколько суток и подобные средства необходимо брать с собой в атаку.
35. Автомобили типа багги себя зарекомендовали не очень хорошо вследствие постоянных поломок коробки передач и отсутствия в свободной продаже запчастей. Желательно вместо них использовать усиленные квадроциклы на шинах низкого давления («болотоходах») либо с гусеничным движителем.
Отчёт № 41 от 07.12.2024. Составлен по результатам беседы с командирами подразделения снайперов.
22. Обстрел танков из гранатомётов приводит к тому, что сбиваются установки РЭБ, что позволяет атаковать танки ФПВдронами-камикадзе.
Отчёт № 34 от 12.10.2024. Записано со слов офицеров, занимающихся обеспечением безопасности тыла в зоне СВО. Вопросы беседы не включали методы и способы оперативной работы.
1. Действие ДРГ4 к 2023 году сошло на нет в связи с установлением статичной линии фронта и смыканием промежутков между позициями подразделений на фронте. Такой результат с особой контрдиверсионной работой не связан. Засылка ДРГ в тыл не практикуется в связи с тем, что их несложно вычислить, а наблюдение за ЛБС с помощью технических средств надёжно перекрывает проходы. При этом действия ДРГ на нестабильном фронте, когда образуются разрывы между подразделениями, возможны. В последнем случае важно различать действия собственно ДРГ, то есть малых групп численностью 2–4–8 человек, специально подготовленных для ведения разведки и совершения диверсий (засад, налётов, подрывов объектов) в тылу (как правило, это дорогостоящие и редкие специалисты), и действия передовых малых отрядов общевойсковых подразделений, обычно включающих 2–3 ББМ и десант на них. Передовые малые отряды состоят из военнослужащих регулярных подразделений сухопутных войск, и их задача двигаться в целом прямолинейно по параллельным друг другу маршрутам до вступления в соприкосновение с противником или до занятия каких-то населённых пунктов или рубежей с целью их последующего удержания до подхода основных сил методом «постепенного накапливания».
Здесь и далее по тексту данного отчёта термин «диверсионно-разведовательная группа» (ДРГ) понимается в узком специальном значении как малое подразделение, открыто носящее оружие и способное нанести удар в тылу противника и вести бой по правилам пехотной тактики. Следует не путать ДРГ с агентурно-боевыми группами, которые действуют, маскируясь под мирное население, в которые могут входить жители, не способные вести открытый бой.
3. Засады ДРГ всё больше отходят от ударов стрелковым оружием и гранатомётами и переключаются на засады с помощью ударных БПЛА, переносимых на себе ДРГ. Преимущество засад с помощью БПЛА заключается в том, что противнику намного сложнее обнаружить позиции засадной группы. Нет необходимости выходить в непосредственную близость к обстреливаемой зоне засады. В частности, снайперские пары доучивают на нанесение ударов БПЛА.
4. В текущий момент диверсионная работа противника в нашем тылу сводится к двум формам:
а) наведение высокоточных ракет, стреляющих через линию фронта;
б) подкладывание магнитных взрывных устройств под автомобили (значительно меньше, в основном — по гражданской администрации).
Были попытки отравления алкогольных напитков и продуктов питания, но они были неуспешными. При этом используются не только и не столько подготовленные специалисты, а вербуемое (зачастую через интернет-форумы и чаты в мессенджерах, как правило за деньги) гражданское население подконтрольных территорий, не имеющее какой-либо диверсионной подготовки, что предопределяет возможность осуществления только наиболее простых действий. Большая часть наведения осуществляется путём оставления малозаметных GPS-треккеров в местах нахождения важных объектов, а также пересылкой GPS-координат целей через мессенджеры. Доставка треккеров на подконтрольную России территорию осуществляется с помощью БПЛА. Подбирание посылок с треккерами/взрывными устройствами и непосредственная их установка поручаются разным лицами. Первые должны быть более образованными, чем вторые.
5. Диверсионная ситуация в тылу СВО и при проведении КТО на Северном Кавказе сильно отличаются в силу разницы менталитетов.
На Кавказе вербуемых вводили в состояние ярости и зачастую направляли на совершение открытых атак, шансы выжить в которых у нападавших невелики. Украинцы не будет совершать нападения, если шансы их обнаружения и тем более гибели не сведены практически к нулю. На самопожертвование они, как правило, не готовы.
Это определяет, с одной стороны, значительно меньшую интенсивность диверсионной деятельности, с другой стороны, это порождает беспечное отношение к собственной безопасности и военнослужащих и сотрудников гражданских администраций. Элементарные меры по безопасности, такие как осмотр днищ машин перед поездкой и контроль движения гражданского населения вокруг уязвимых мест, которые могли бы свести результаты диверсионной деятельности практически к нулю, зачастую не предпринимаются.
7. В условиях низкой квалификации лиц, осуществляющих диверсии, работа блокпостов на дорогах по выборочной проверке автомобилей бывает эффективной.
8. Магнитные мины, устанавливаемые под днище автомобилей, стараются маскировать под цвет средств для антикоррозионной консервации автомобилей. Обычно взрыватель в них срабатывает на вибрацию.
А. В качестве методики противодействия против тяжёлых сбросовых БПЛА (агродроны типа «Баба-яга») используется следующих подход: в воздух на относительно большую высоту поднимаются БПЛА наблюдения с тепловизорами (агродроны используется преимущестенно ночью), которые контролируют выделенные для них сектора наблюдения. При пролёте «Бабы-яги» БПЛА ПВО на нее как бы садится сверху. При столкновении БПЛА оба БПЛА падают на землю, но, как правило, получают незначительные повреждения и остаются ремонтопригодными. Ломаются, как правило, только лопасти и лучи, их несущие. Разумеется, при подбирании сбитого БПЛА противника следует помнить, что они могут быть заминированы и намазаны отравляющим веществом. В зимних условиях противник, на случай потери, в дроны закладывал капсулу с ядовитым веществом, которое при отрицательной темературе было устойчивым, а при комнатной температуре (то есть при заносе в блиндажи и мастерские, где температура выше нуля) начинало испаряться, отравляя личный состав.
При использовании аналогичной методики («пикирования» сверху) против БПЛА-летающее крыло есть проблема в том, что квадрокоптеры не могут совершать быстрые манёвры. Направление и высоту полёта они изменяют относительно плавно. БПЛАлетающее крыло начинает активно маневрировать, когда его оператору подаётся информация, что с ним сближается дрон противника.
Принимались попытки сбросом с БПЛА типа «Мавик» поразить БПЛА типа «Баба-яга». Это не получалось. Цель постоянно уходила.
Б. Одним из способов противодействия квадрокоптерам противника является перехват их с помощью БПЛА, оборудованного закреплённой на рейке сеткой размером примерно 1 м на 1,5 м. Сетка подвешивается вертикально. В момент захвата квадрокоптера противника оператор БПЛА-перехватчика должен отпустить рейку, чтобы оно упала, а аппарат противника не тянул БПЛАперехватчик. Имеются предложения подвешивать на БПЛА трос с грузиком, чтобы тот запутывался с винте БПЛА противника.
Основная проблема этого и ряда других способов борьбы с квадрокоптерами противника — это отсутствие единой системы оповещения, в особенности системы ориентиров (квадратов), относительно которой солдаты подразделений, находящихся в зоне действия БПЛА противника, могут оповещать другие подразделения относительно места обнаружения БПЛА противника и направления его движения. Большей проблемой «ПВО низкого неба» является оповещение и целеуказание, а не уничтожение БПЛА противника как таковое.
Система оповещения о заходе БПЛА противника в район наших позиций использует, в частности, чаты в коммерческих мессенджерах, куда сбрасываются снимки с электронных карт типа AlpineQuest с точкой, указывающей на местонахождение дрона противника в момент его обнаружения.
Отчёт № 33 от 02.10.20241. Записано со слов офицера из младшего командного состава, принимающего участие в боевых действиях с июня 2023 года по текущий момент.
1.9. Для засад на агродроны противника типа «Баба-яга» делались ложные позиции. Они оборудовались печкой, в печку ставили 4 окопные свечи. Окопные свечи создают сигнатуру, похожую на сигнатуру человека. Это создавало иллюзию занятого блиндажа.
На крышу ложного блиндажа размещалась мина МОН-50. В момент взрыва сброшенного боеприпаса дрон противника находится над целью для контроля попадания. В этот момент делался подрыв МОН-50 командой по проводам. Так было сбито 3 «Бабы-яги».
1.10. Для стрельбы по дронам противника эффективен РПК, если на него установить глушитель и тепловизионный прицел. Но важно, чтобы пулемётчик имел возможность после поражения дрона уйти с поста воздушного наблюдения и скрыться в убежище, так как по местам, где потеряны дроны, противник часто открывает огонь мести.
Отчёт № 40 от 07.12.2024. Составлен по результатам беседы с командиром взвода, а затем роты.
Реальная дистанция поражения дронов с помощью дроби, выстреливаемой из гладкоствольных ружей, составляет порядка 30 метров.
Записано со слов солдат и офицеров младшего офицерского звена.
2.1. Касательно позиционной войны в 2024 году.
2.1.1. По мнению офицера, оптимальными действиями при господстве вражеских БПЛА в воздухе является не активная стрельба по БПЛА, а маскировка оборонительных позиций от обнаружения. Поэтому все работы по инженерному оборудованию позиций проводятся только в период утренних и вечерних сумерек. При этом весь вынутый грунт уносится в земленосных мешках и прячется. Противник может сопоставлять фотосъёмки местности за разные дни и выявлять различия. Ведение огня по БПЛА применяется только в порядке самообороны, если противник начал с помощью БПЛА осуществлять огневое воздействие на наши позиции. Как правило, это означает, что после отражения атаки БПЛА потребуется эвакуация с этих позиций.
2.1.2. Для уничтожения наших позиций противник намеренно делает паузы в обстрелах продолжительностью от 2–3 дней до недели. За это время бдительность у наших солдат притупляется, они начинают пренебрегать требованиями к маскировке перемещений. Это позволяет противнику засекать места появления личного состава и вычислять по засечкам местонахождение наших позиций. После окончания огневой паузы на одну позицию может прилететь 10–15 ФПВ-дронов-камикадзе. Налаживание дисциплины перемещений очень важно для того, чтобы позиции оставались не обнаруженными противником. Чтобы избежать раскрытия своих позиций, любые перемещения солдат по позициям, даже индивидуальные и по бытовым вопросам, делаются только по разрешению командира, которое даётся после включения средств РЭБ. После завершения перемещения средства РЭБ выключаются. Также осуществляется перехват видеосигнала, что позволяет понять, где находятся дроны противника и далеко ли они от места, где планируется перемещение. Правда, последнее время эффективность перехватов видеосигнала упала (см. следующий абзац). Обычно не перемещаются более чем по 2 человека.
Отчёт № 40 от 07.12.2024. Составлен по результатам беседы с командиром взвода, а затем роты.
1. В течение примерно полугода, предшествующего дате беседы, наблюдалось резкое увеличение плотности применения противником БПЛА. На участке зоны ответственности роты в воздухе сейчас можно наблюдать одновременно до 5 дронов противника.
Часть из них осуществляет наблюдение, другая часть работает на подавление наших штурмовых групп методом сбросов. При обнаружении наших групп противник подключает к работе дополнительно ФПВ-дроны и артиллерию, как правило, польские миномёты калибром 60 мм и миномёты калибром 120 мм.
Интервьюируемый даже полагает, что противник перешёл к использованию роев дронов, то есть управлению 6–12 дронами 1 оператором. Также отмечается использование противником дронов, управляемых по оптоволоконному кабелю, не подверженных воздействию средств РЭБ.
Приходилось наблюдать использование противником агродронов типа «Баба-Яга» днём, а не как обычно ночью. Вероятно, это связано с тем, что агродроны имеются у противника в достаточных количествах и они не боятся их терять.
Агродроны является труднопоражаемой целью для наших подразделений. Противник обшивает агродроны защитными листами.
Эти листы снижают эффективность их поражения. Защитные листы снижают заметность агродронов сопровождают ФПВ-дроны-камикадзе и дроны-разведчики, что мешает вести огонь по агродронам.
Агродрон на себе может нести до 4 противотанковых мин. С данных дронов противник работает на поражение блиндажей, зданий, техники и по скоплениям личного состава. Их применение значительно затрудняет перемещения групп нашей пехоты и техники.
Отчёт № 40 от 07.12.2024. Составлен по результатам беседы с командиром взвода, а затем роты.
Использование сетки-рабицы против ФПВ-дронов-камикадзе имеет тот недостаток, что осколки самой рабицы при взрыве становятся поражающими элементами. При использовании рыболовных сетей этой проблемы нет. БПЛА часто просто запутывается в сети, без взрыва. Однако рыболовная сеть может сгореть. Сеть далеко не всегда спасает от последовательных ударов БПЛА. В частности, такая развилка решений возникает при оборудовании так называемых «курятников» над МТЛБ, своего рода клетки, защищающей места посадки пехотного десанта на крыше машины.
Отчёт № 30 от 27.07.2024. Записано со слов военнослужащих рядового состава.
1. Для незаметного сближения атакующих дронов с нашими позициями противник часто использует заходы по укрытым местам: невысоко над уровнем травы, по тропам в лесополосах. В этом случае направление движения задаёт висящий сзади сверху наблюдательный дрон, а ударный дрон летит по указанному ему маршруту.
2. Неопытные операторы БПЛА склонны к прокладыванию прямолинейных маршрутов полёта при сближении с атакуемой позицией. Это делает их аппараты более заметными, что облегчает противодействие. Опытные пилоты больше маневрируют. В частности, при зависании на месте они кружат, а не просто зависают в одной точке. По мере набора опыта у операторов усиливается ощущение «я — дрон», то есть способность мысленно поместить себя в аппарат. Это ощущение позволяет более активно маневрировать аппаратом в полёте.
6. При сопровождении атакующих групп пехоты противник зачастую выделяет один сопровождающий дрон (дрон-проводник), который говорит пехоте, куда идти (с постоянной сменой аппаратов по мере разрядки аккумулятора). Также пехоту сопровождают ударные дроны, которые, в частности, заполняют паузы при перезарядке пулемётчиков или в других случаях, когда огонь на подавление атакуемых позиций прерывается.
7. При «свободной охоте» противник всё чаще использует систему «волн» дронов. В «охоте» участвует до 15 дронов. Первая волна из 5 дронов подбивает технику, вторая волна из 5 дронов прилетает поразить вылезших из техники солдат, третья волна из 5 дронов атакует группу эвакуации и её технику. Прилёты всех трёх волн укладываются примерно в 30 минут.
8. Прошивка БПЛА на набор высоты в случае потери сигнала не всегда удачная. При подъёме наверх у БПЛА может пропасть привязка к местности, например если по поверхности земли лежит туман. На высоте, как правило, более сильный ветер, и дрон может унести. Так, имел место случай, когда буквально за полминуты дрон унесло на 5 километров.
9. В зимних условиях противник, на случай потери, в дроны закладывал капсулу с ядовитым веществом, которое при отрицательной темературе было устойчивым, а при комнатной температуре (то есть при заносе в блиндажи и мастерские, где температура выше нуля) начинало испаряться, отравляя личный состав.
10. Противник забазирует ФПВ-дроны-камикадзе при помощи агродронов типа «Баба-яга» в места возможного прохождения колонн в нашем тылу. При появлении информации о том, что колонна вышла, помощники из числа местного населения включают дроны. При подходе колонны к месту установки дронов на грунт они атакуют проходящую колонну.
Отчёт № 31 от 08.09.20241. Записано со слов пилота ФПВ-дрона-камикадзе действовавшего в 2023 — начале 2024 г.
1.1. Подразделения БПЛА являются одними из наиболее приспособленных для срочной переброски на новые направления, например для усиления обороны в месте ударов противника. Их обычный режим боевой работы включает регулярные выезды к линии боевого соприкосновения, работу там несколько дней и обратный выход в тыл. Это требует поддержания мобильности транспорта и собранности для переездов, что как раз требуется для высокой готовности к переброске.
1.3. Свобода нанесения ударов ФПВ-дронами-камикадзе, практикующаяся в ВСУ, при больших запасах аппаратов имеет одним из результатов падение культуры выбора цели. Зачастую операторы начинают работать исключительно в режиме свободной охоты, без заблаговременного вскрытия целей. При этом отношение к аппаратам только как к расходникам приводит к тому, что бьют по объектам, которые в реальности важными целями не являются.
Оператору проще сделать вылет БПЛА, покружить над какой-то местностью, а потом ударить куда не попадя. Учитывая, что вылет дрона занимает время, а количество выносимых дронов на позицию не безгранично, общая эффективность боевой работы может падать. В результате обе системы, и с предварительным видеоподтверждением целей и согласованием ударов, и с полностью свободными ударами, имеют негативные аспекты.
Записано со слов оператора взвода минирования с БПЛА.
3.9. Оценка «свой-чужой» может проводиться по заранее согласованному поведению дрона в полёте. Например, покачивание роторами в полёте через определённое количество времени.
2. Записано со слов солдат и офицеров младшего офицерского звена.
2.1. Касательно позиционной войны в 2024 году.
2.1.9. Для борьбы с дронами противника используются сеткомёты. Основная проблема в том, что дрон с сеткомётом часто не успевает долететь до места сброса БПЛА противника боеприпаса.
В последнее время противник стремится максимально сократить время пребывания своего БПЛА над целью.
2.1.10. Система оповещения о заходе БПЛА противника в район наших позиций использует, в частности, чаты в коммерческих мессенджерах, куда сбрасываются снимки с электронных карт типа AlpineQuest с точкой, указывающей на местонахождение дрона противника в момент его обнаружения.
2.1.11. Тяжёлые агродроны типа «Баба-яга» сопровождаются парой ударных ФПВ-дронов-камикадзе для того, чтобы бить по тем точкам, с которых будет открыт зенитный огонь по «Бабе-яге». Учитывая, что «Баба-яга» применяется ночью, сопровождающие дроны оборудованы для полёта и ведения наблюдения в темноте. Такие сопровождающие дроны противник старается вернуть обратно, если цели для них не будет. Их не разбивают, как дневные ФПВ-дроны, о предполагаемые наши позиции, если цель не будет обнаружена. Они используются только по однозначно идентифицированным целям.
2.1.12. Помимо использования сопровождения тяжёлых агродронов типа «Баба-яга» ФПВ-дронами-камикадзе, противник применяет тактику сопровождения их с помощью наблюдательных БПЛА типа «Мавик». «Баба-яга» работает по заранее определённой цели.
Противник также заранее наводит в район той же цели ствольную артиллерию. После отработки сбросами и отхода назад агродрона БПЛА типа «Мавик» продолжает наблюдение. В случае обнаружения движения в районе цели (эвакуации, попытки потушить возгорание и т.п.) с него начинают корректировать огонь артиллерии.
2. Записано со слов солдат и офицеров младшего офицерского звена.
2.1. Касательно позиционной войны в 2024 году.
2.1.15. На текущий момент при высочайшей концентрации средств РЭБ противника и взаимном перекрытии секторов радиоэлектронного подавления БПЛА типа «Мавик» совершают в среднем по 15 вылетов в сутки. Средняя живучесть одного аппарата составляет более сотни вылетов. При этом уровень подготовки операторов оценивается как средний. Для обеспечения живучести БПЛА необходима поставленная радиоэлектронная разведка, проведение обобщений и анализа данных о РЭБ противника и взаимодействие с расчетами РЭБ в смежных подразделениях.
По информации от командиров среднего звена касательно штурма города в начале СВО
1.26. Схема действия БПЛА при атаке на дом: сначала сбрасывают тротиловую шашку на крышу с БПЛА типа «Мавик», затем в образовавшийся от взрыва шашки пролом в крыше другим БПЛА типа «Мавик» сбрасывают зажигательный состав, а когда гарнизон начинает покидать горящий дом, по солдатам бьют ФПВ-дроны-камикадзе и осуществляют сбросы.
Отчёт № 31 от 08.09.20241. Записано со слов пилота ФПВ-дрона-камикадзе действовавшего в 2023 — начале 2024 г.
1.6. Одним из направлений использования ФПВ-дронов является ведение разведки. На БПЛА устанавливается внешняя переносная камера в дополнение к курсовой камере. Дрон пролетает с внешней камерой над разведуемой местностью на большой скорости. После возвращения дрона назад видеозапись просматривается на удобной скорости. Если съёмка проходит на высоте около 30 метров, то можно рассмотреть даже индивидуальные мины. Обычно же высота полёта при такой разведке составляет около 100 метров. Этот способ разведки организационно удобен тем, что операторы ФПВ-дронов могут не запрашивать разведывательные данные у расчётов наблюдательных дронов или из других источников, а получить их самостоятельно. Также играет свою роль, что обычно ФПВ-дроны оснащены для полётов на бОльшую глубину, чем наблюдательные дроны (типа «Мавик»).
4. По информации от командира миномётной батареи, ставшего командиром смешанной артиллерийской группы (Д-30, Д-20, БМ-21 «Град») – по боям в первый месяц СВО :
4.31. Хождение множества лиц мужского пола в районе жилого дома в гражданской одежде является разведпризнаком базирования расчёта БПЛА. Расчёты БПЛА часто вычисляют по установке кирпичиков и подобных импровизированных стартовых столов для запуска БПЛА.
Отчёт № 31 от 08.09.20241. Записано со слов пилота ФПВ-дрона-камикадзе действовавшего в 2023 — начале 2024 г.
1.2. Одна из причин использования минирования с БПЛА является не тактической, а организационной. Зачастую, без подтверждения цели путём предоставления видеоподтверждения с наблюдательного БПЛА, разрешение на нанесение удара ФПВ дроном-камикадзе не даётся. Постановка мин с дронов позволяет оказывать воздействие на противника, когда нет возможности ждать получения видеоподтверждения и согласования разрешения на удар.
1.7. Минирование местности с дронов (ПФМ-1 «Лепесток», ПОМ-3, ПТМ-3 с уменьшенным весом) особо эффективно, когда на систематической основе минируются непосредственно сами позиции противника, а также подходы к ним. Осознание того, что место, которым военнослужащий только что безопасно пользовался (в том числе входы в блиндажи, туалеты, рабочие помещения), может стать опасным, а также что позиция отрезана от снабжения, сильно морально воздействует на противника. Имелись случаи выдавливания противника с позиций только минированием с дронов, без использования иных средств огневого воздействия.
1.8. Воздушная установка мин с БПЛА используется, в частности, в сочетании с ударами ФПВ-дронов-камикадзе. Либо сначала производится минирование, а потом ударами дронов противник выгоняется на минное поле. Либо сначала бьют дронами, а потом засыпают минами, чтобы предотвратить эвакуацию.
Записано со слов оператора взвода минирования с БПЛА.
3.1. За период апрель — август 2024 г. взводом БПЛА было заминировано 382 точки. Обычная глубина полёта сапёрного БПЛА вглубь обороны противника составляла от 1 до 6 километров.
Максимальное количество вылетов одного БПЛА до его потери составило 60 вылетов. Среднее количество вылетов на один сапёрный БПЛА до его потери — 10,3. Взвод минирования обеспечивает постоянную работу 1 расчёта.
3.2. Для минирования с БПЛА используются ПФМ-1с и ПОМ-2.
3.3. Большой проблемой для широкого распространения минирования с БПЛА является отсутствие видеоподтверждений для отчётности перед старшим руководством. Уже сложилась привычка, что к каждому поражению цели с БПЛА есть видеоотчёт.
3.5. Для тренировок операторов по минированию с БПЛА изготавливают массогабаритные макеты мин, которые промышленностью не производятся.
3.6. При поступлении дронов в подразделение проводится входящий технический контроль по позициям, указанным в стандартном бланке протокола такого контроля, а также лётные испытания по действиям, указанным в стандартных бланках протокола лётных испытаний. Так выявляется много недоделок, требующих устранения. Это предотвращает ссылки расчётов на технические неисправности при потере аппаратов. Дорабатывать на месте приходится все вновь поступающие дроны.
3.7. Обязательно производится запись установленных в тылу противника минных полей, которая передаётся штурмовым подразделениям.
Записано со слов военнослужащего, прошедшего 4-летний курс обучения в военном училище, но не получившего офицерское звание и воевавшего на должностях рядового состава, принимавшего участие в наступлении в 2022 году.
2.16. Военнослужащий после 2022 года не воевал, вернулся в зону боевых действий в 2024 году и сказал, что условия ведения боевых действий резко отличаются от 2022 года из-за количества применяемых противником БПЛА. В частности, для подрыва блиндажей противником использовалась схема сброса двух противотанковых мин. Первая скидывается и не взрывается, а второй БПЛА противника пытается попасть максимально близко к месту падения первой, чтобы одновременно сдетонировало две мины.
Учитывая, что масса мин устанавливается на поверхности земли (сапёры из-за использования противником тепловизоров часто не могут вести работы длительное время и закапывать мины), БПЛА с воздуха фиксируют их точное местоположение. В частности, используется эффект разности скоростей остывания металла и грунта в вечернее время при наличии тепловизоров на БПЛА.
Это позволяет обнаружить передний край минного поля, определить его глубину. Полная предсказуемость для противника с точностью до метра местонахождения минного поля (и возможности доведения этой информации до низовых подразделений с помощью электронных устройств) действительно может сказываться на тактике действий. Минные поля останавливают не только за счёт физического воздействия, но и в значительной степени за счёт страха неизвестности. Солдаты боятся двигаться там, где их может ожидать подрыв на мине.
В отдельных случаях накладными зарядами, спускаемыми с БПЛА, получается подрывать некоторые мины.
При обнаружении наших сапёров, устанавливающих минное поле, противник может не наносить им огневое поражение, а вести наблюдение и фиксировать места установки мин с помощью БПЛА. Таким образом положение минного поля становится полностью определённым. После чего по минному полю наносился концентрированный удар артиллерией для проделывания проходов. Учитывая, что глубина минного поля, как правило, не очень большая, противнику нужно обстреливать не очень большой участок местности. Мины, как правило, не детонируют, но разбрасываются, так как устанавливаются на поверхности.
Отчёт № 30 от 27.07.2024. Записано со слов военнослужащих рядового состава.
Эффективность РЭБ против БПЛА снижается — это связано с тем, что получают широкое распространение усилители мощности и выносные антенны, которые тоже усиливают мощность сигнала. Эти устройства делают сигналы между БПЛА и пультом управления более мощными. Даже если средство РЭБ подавляет правильную частоту, сигнал управления БПЛА может всё равно проходить.
Противник также стал использовать переключение частот управления прямо во время полёта дрона, а также устройства смещения частот со стандартных установок перед вылетом.
При прокладывании коридоров вывода наших БПЛА в рабочую зону над позициями противника следует учитывать, что антенны РЭБ стремятся ставить повыше, чтобы зона подавления была пообширней. Это означает, что коридор вывода будет проходить по лощинам и низинам, где есть участки радиотени.
Отчёт № 31 от 08.09.20241. Записано со слов пилота ФПВ-дрона-камикадзе действовавшего в 2023 — начале 2024 г.
1.5. Отмечается неверное восприятие многими военнослужащими эффективности работы РЭБ. Все ожидают, что РЭБ должно выключить все БПЛА противника, чтобы можно было вести боевые действия «по старинке» без БПЛА как фактора боя. Этого уже не будет никогда. Почти как и ПВО, РЭБ не может обеспечить по объективным причинам 100%-ное подавление дронов противника.
От составителя:
Широкополосные средства РЭБ подавляют лишь наиболее вероятные (!) частоты, на которых работают вражеские дроны, но гарантировать полную безопасность они не могут. Для подавления узкочастотными средствами РЭБ нужно определить частоту, на которую подаётся сигнал пультом управления дрона или его ретранслятором. Если отправление телеметрии дроном отключено (телеметрия зачастую отправляется на тех же частотах, что и сигнал управления), это непросто. Оператор дрона с пультом находится далеко от точки, куда летит ударный дрон и где находится средство РЭР. Определить, на какой частоте он излучает сигнал, сложно. Предупреждающие же устройста ловят прежде всего наличие видеосигнала от дрона на пульт, но сам видеосигнал подавить непросто. Относительно просто определить его наличие, но подавлять нужно на точке приёма сигнала, то есть опять же в месте нахождения оператора дрона.
Отчёт № 31 от 08.09.20241. Записано со слов пилота ФПВ-дрона-камикадзе действовавшего в 2023 — начале 2024 г.
1.13 На одном из участков летом 2023 года расчётам БПЛА приходилось согласовывать выключение РЭБ по 8 различным каналам связи, чтобы обеспечить возможность собственного пролёта. Тем не менее, случаи подавления дронов нашими же расчётами устройств РЭБ всё равно имели место.
1.15. Одним из способов РЭР является мониторинг стриминговых каналов, куда выкладываются полёты дронов, на приложениях типа Discord. Зачастую при стриминге в эфир передаются моменты взлёта и посадки, что позволяет определить местоположение противника.
Отчёт № 31 от 08.09.20241. Записано со слов пилота ФПВ-дрона-камикадзе действовавшего в 2023 — начале 2024 г.
2.4. Используемые БПЛА имели функционал запоминания последнего положения стиков управления перед входом в зону РЭБ.
Важно было при попадании в зону действия РЭБ не начинать активно маневрировать, так как при восстановлении управления аппарат будет выполнять все ранее поданные стиками команды. Аппарат как бы догоняет ранее полученные команды, когда это может уже не соответствовать ситуации в воздухе. Это может привести к потере устойчивости аппарата и его падению.
2.5. Поля действия РЭБ облетались «ощупыванием». Ухудшение сигнала при влёте в зону действия РЭБ происходит не одномоментно. Важно, чтобы у оператора было выработано понимание того, как изменяется поведение аппарата при вхождении в зону РЭБ. При хорошем навыке оператор, почувствовав подавление РЭБ, начинает облетать облако РЭБ справа или слева. Снова пытается вернуться к прежнему направлению полёта аппарата.
Если повторно начинает влетать в зону действия РЭБ, снова уходит в сторону. И так далее. Важно, в частности, определить, с какой стороны находится источник сигнала РЭБ — справа или слева от направления движения аппарата. Это понимается по усилению воздействия сигнала подавления.
Записано со слов оператора взвода минирования с БПЛА.
3.4. Для предотвращения потери аппаратов на случай потери сигнала на БПЛА устанавливается компас. Если аппарат теряет управление, он летит по заданному обратному азимуту. Это позволяет вернуть аппарат примерно в район старта, где его можно снова подхватить. Из-за воздействия ветра и погрешности приборов БПЛА не возвращается к месту старта. Примерное пятно, куда может вернуться дрон, имеет диаметр примерно 500 метров.
Записано со слов иных операторов БПЛА и производителей.
4.1. Для работы группы БПЛА на новом месте необходимо взаимодействие с операторами устройств РЭБ, которые есть у каждого воинского подразделения, действующего в том же районе, вне зависимости от рода войск и подчинённости. Иначе полёты будут невозможны. Свои же устройства РЭБ будут подавлять БПЛА. Поэтому командир группы БПЛА непосредственно договаривается о режимах работы с операторами устройств РЭБ из соседних подразделений.
Установление взаимодействия через систему подчинённости занимает слишком много времени, поэтому она игнорируется.
Отчёт № 32 от 26.09.2024. Записано со слов военнослужащих рядового и младшего офицерского состава, воевавшими в ходе СВО на различных направлениях от 6 мес. до 2 лет.
20. При использовании способа удержания БПЛА с помощью лески для снижения последствий от работы РЭБ противника следует учитывать, что леска имеет парусность и при сильном ветре винты БПЛА могут запутаться в леске, которая должна удерживать БПЛА. От другого специалиста было получено пояснение,что для борьбы с этой проблемой используются грузила (обычные свинцовые, рыбацкие), крепящиеся к леске с определенным интервалом (порядка 1 метра).
Записано со слов солдат и офицеров младшего офицерского звена.
2.1. Касательно позиционной войны в 2024 году.
2.1.3. Ударные дроны противника типа «Баба-яга» и «Валькирия» используют автопилот в течение всего времени подлёта к цели.
Частоту управления для подавления средствами РЭБ определить невозможно, так как сигнал отсутствует. Только непосредственно в районе цели, примерно за 10–15 секунд до удара, управление подхватывает оператор. Это изменение в способе применения БПЛА произошло примерно за месяц до беседы.
2.1.8. Были попытки делать инженерные засады на дроны типа «Баба-яга» противника, заманивая их на ложные цели. При организации инженерных засад дроны пытались поразить подрывами мин МОН-100 и МОН-200. Они были неудачные. Частично это объясняется тем, что операторы инициирует подрыв мины раньше или позже оптимального момента. Частично — у этих мин не хватает мощности заряда и, соответственно, энергии осколков, чтобы поразить дрон.
По информации от командиров среднего звена касательно штурма города в начале СВО
1.31. РЭБ, помимо прямого воздействия, имеет общее отпугивающее действие. Если противник знает, что над определённой местностью часто включается РЭБ, то он начинает облетать такие зоны. В значительной степени это связано с соревновательной психологией операторов БПЛА, частично унаследованной от игроков в компьютерные игры. Кроме того, существует риск не получить быстро новый БПЛА взамен утерянного. Операторы начинают летать в другие места, где они могут набить себе побольше «очков».
Отчёт № 37 от 23.11.2024. Составлен по результатам беседы со снайперами.
21. Установки РЭБ на бронетехнике по-прежнему эффективны. Была ситуация, когда наш танк подорвался на мине, но система РЭБ не пострадала. Пока дроны противника пытались добить танк и продолжали не попадать по танку из-за действия системы РЭБ, экипаж успел добраться до лесополосы и укрыться в ней. Всего противником было потеряно 5 дронов.
А. С учётом возможности сбросов с БПЛА и падения свободно падающих боеприпасов непосредственно перед входом, подбрустверные ниши должны иметь не простую прямоугольную форму, а Г-образную или молниобразную (?) форму. Короткое перекрытие сверху участка окопа, в который выходит подбрустверная ниша, желательно, но недостаточно для укрытия личного состава. Свободно падающие боеприпасы, сбрасываемые с БПЛА, могут очень точно попадать под самый срез перекрытия, поражая личный состав в простой прямоугольной подбрустверной нише. БПЛАкамикадзе могут залетать под перекрытие.
Б. Для противодействия угрозы от сбросов с БПЛА используются полностью перекрытые выносные ячейки для стрельбы, причём перекрывается не только позиция, где находится солдат, но и участок окопа, к которому примыкает ячейка. Сброс с БПЛА, попавший рядом со входом в перекрытое пространство, не поражает противника в ячейке, так как он находится за углом, в самой ячейке.
Длину окопов на отделение и выше желательно перекрывать сверху примерно наполовину. На практике встречаются случаи сплошного перекрытия окопов с оставлением исключительно амбразур для ведения огня (в примкнутых или выносных ячейках, соединенных с окопами дзот/дот). Следует понимать, что полное перекрытие окопа создаёт очень большие сложности с ведением оборонительного боя против атакующей пехоты. Учитывая практически полный отказ от фронтальных атак пехотой обеими воюющими сторонами*, заранее подготовленные амбразуры зачастую смотрят не в нужную сторону. Артиллерийская подготовка обваливает часть перекрытий, что мешает перемещению внутри окопа.
Сохранение возможностей для маневренного противопехотного боя, опираясь на окопы, так же важно, как и защита от БПЛА.
Нужно использовать компромиссное решение. Сплошное перекрытие окопов создаёт условия для сохранения повышенной температуры в окопе, что может привести к лучшей тепловой заметности (см. далее). Тактика пехотного боя в перекрытом окопе отличается от боя в открытом окопе (возможно блокирование обороняющихся в «туннеле», в том числе при перебежке по поверхности к дальнему входу снижается удобство использования гранат, количество удобных позиций для стрельбы).
В отсутствие материалов для жёстких перекрытий окопов используются материалы типа сетки-рабицы или обычные маскировочные сети. Они затрудняют противнику обнаружение целей и несколько снижают воздействие разрыва боеприпаса, который происходит над головами, а не на грунте. В некоторых случаях сбрасываемые боеприпасы отскакивают или БПЛА-камикадзе застревают в сетях. В качестве подручных материалов иногда используют рыболовные, волейбольные и орнитологические сетки.
Против тяжёлых боеприпасов, сбрасываемых с агродронов (мины, выстрелы РПГ), сети не защищают. При отсутствии искусственных материалов для противодействия сбросам гранат и ВОГов с БПЛА используется заваливание окопов сверху кучей веток. В результате граната или ВОГ с большой степенью отскочат вне окопа, а обнаружение окопов для операторов БПЛА осложняется.
В. Учитывая могущество боеприпасов (миномётные мины, противотанковые мины, выстрелы РПГ), которые могут переноситься тяжёлыми БПЛА и применяться против фортификационных сооружений, при устройстве блиндажей для проживания личного состава следует учитывать тепловую сигнатуру, которую создаёт прогретый грунт над блиндажом на экране тепловизоров.
Требуется использовать теплоизолирующие материалы при устройстве перекрытий блиндажей. При этом нежелательно использование печек-буржуек, для блиндажей желательно использовать бытовые газовые отопительные приборы.
Г. Амбразуры перекрываются металлическими сетками с небольшими отверстиями под ствол пулемёта. Делается это для недопущения влёта БПЛА-камикадзе внутрь амбразуры. Входы завешиваются антимоскитными сетками с отягощениями.
Д. При остановках наступления позиции оборудуются не исходя из тактической целесообразности, а там, где есть подвалы и аналогичные укрытия, учитывая возможность укрытия от ударов БПЛА. Размер позиций может варьироваться в размере от позиции отделения до взвода, роты и батальона. Всё зависит от удобства дооборудования и использования. Получается, что оборона состоит из множества позиций, разнесённых по фронту и в глубину разных по размеру и огневой мощи.
Е. Пулемёты и гранатомёты следует убирать в подбрустверные ниши, за исключением моментов ведения огня из них. Они очень выдают позиции при наблюдении с БПЛА.
Ж. В лесополосах и лесных массивах можно устраивать зоны, плотно закрытые антидроновыми сетками. Закрыть сетями большинство позиций не получается. Сетей потребуется слишком много. Однако отдельные зоны (части позиций) закрыть можно.
Они могут служить убежищем, куда личный состав может отбегать при начале атаки ударных дронов.
З. Когда ФПВ-дрон влетает в коридор здания или в комнату, полевой туннель, он в какой-то момент теряет сигнал. Поэтому поразить им можно только на небольшой глубине внутри объёма.
И. После пролёта разведывательных БПЛА противника в тылу наших войск позиции техники стараются менять, так как предполагается, что могли быть допущены нарушения правил маскировки (выдала тень, следы колёс и т.п.).
К. Для противодействия обстрелам и атакам дронов вдоль дороги использовалась система блиндажей и перекрытых ходов сообщения, тянущаяся на многие сотни метров, которые позволяли перемещаться вдоль дороги скрытно от визуальных, в том числе тепловизионных, средств наблюдения.
Л. Был случай, когда блиндаж выдержал удары 15 дроновкамикадзе и 2 попадания 120-мм мин. Перекрытие блиндажа выдержало. Однако удары ФПВ-дронов направлялись на опорные столбы, находившиеся в углах блиндажа. И, учитывая сыпучесть грунтов в месте нахождения блиндажа, он завалился и стал непригодным для дальнейшего использования.
М. При удержании одной из высот на Донбассе оборонительные позиции представляют собой ячейки (окопы) на 3 человека, разнесённые между собой на расстояния от 50 до 200 метров.
Глубина таких ячеек может составлять всего 0,5 метра.
Такие окопы стараются полностью укрыть маскировочной сетью не только для укрытия, но и в качестве механизма отдаления точки подрыва ФПВ-дронов-камикадзе от личного состава, находящегося в окопе. В этом случае окоп находится как бы под куполом размером примерно 2 м на 3 м. Высота купола примерно 1 метр. Имел место случай, когда ФПВ-дрон пытался подлезть под маскировочную сеть, облетая окоп с разных сторон. Когда это не получилось, он ударил в край окопа. К счастью, военнослужащие в окопе отделались легкими ранениями и контузиями, взрывная волна и осколки большей частью прошли над головами.
При нахождении в таких окопах зачастую приходится лежать неподвижно буквально сутками, так как движение очень быстро обнаруживается с БПЛА противника. Над собой днём приходится натягивать укрывающий материал, например ночью используется толстая чёрная полиэтиленовая плёнка как мешки для тел погибших.
Записано со слов иных операторов БПЛА и производителей.
4.2.1. Для уничтожения наблюдательных БПЛА противника и частично ударных БПЛА, которые в силу тактики применения временно зависают в стационарной позиции, используются сеткомёты, устанавливаемые на БПЛА. Они сбрасывают отстреливаемую пиропатронами сетку на аппарат противника, находящийся ниже.
4.2.2. Использование БПЛА как средств ПВО осуществляется батареей ПЗРК, военнослужащие которой практически не имеют целей для использования своего штатного вооружения.
4.2.3. Агродроны и ФПВ-дроны сбиваются сеткомётами в моменты зависания, например при подготовке к сбросу и при осмотре местности соответственно. Остальные сбитые дроны — это наблюдательные БПЛА типа «Мавик».
4.2.4. Отход противника на том же участке связывается с тем, что у него сильно уменьшилась возможность визуального контроля над местностью из-за работы сеткомётов. Другим тактическим последствием применения сеткомётов был вынужденный переход на более сложные дроны (дроны типа «Мавик 3 Про» почти закончились, противник был вынужден перейти на использование днём «Мавик 3Т» с тепловизорами).
4.2.5. Батарея использует 1 наблюдательный дрон типа «Мавик» и 2 дрона с сеткомётами. В месяц батарея требует закупок 10 сеткомётных устройств, так как они теряются, ломаются и т.п., а также 150 капроновых сетей в месяц (50 полотен), то есть примерно 5 сетей в день. Как правило, изготовление сетей осуществляется самими расчётами ПЗРК из коммерчески доступных элементов (пиропатроны анти-дог, латунные трубки, рыболовные сети).
4.2.6. В случае сильного ветра используется не сетка, а обычные спицы, которые прикрепляются снизу от дрона. На спицы наматывается верёвка. Для сбития вражеского дрона нужно садиться своим дроном сверху на дрон противника. Винты дрона противника наматывают на себя эту верёвку, и он падает. В этом способе риск потерять свой аппарат более высокий, чем в случае использования сеткомётов.
4.2.7. Для противодействия сеткомётам противник стал выпускать два дрона одновременно, один над другим, жертвуя находящимся выше дроном, чтобы спасти нижний.
4.2.8. Наведение дронов с сеткомётами на наблюдательные дроны противника осуществляется в том числе с помощью визуального обнаружения. Наземные войска, когда слышат дроны в определённом районе, передают информацию об этом по рации расчётам ПЗРК.
4.2.9. Против дронов с сеткомётами используют тактику заманивания. Дрон-приманка маневрирует рядом с сеткомётным дроном, но не позволяет сделать по нему прицельный выстрел сеткой. При этом дрон-приманка постепенно смещается поближе к позициям, где ждут расчёты РЭБ. Там сеткомётный дрон теряет управление.
Штурмовые действия в ходе СВО по состоянию на середину 2024 года осуществляются малыми и сверхмалыми группами от 2 до 15 человек, причём с уклоном в сторону минимизации количества участвующих военнослужащих. Весь период СВО наблюдается устойчивая тенденция уменьшения количества военнослужащих в атакующем подразделении. Оптимальная численность атакующей группы фактически стала «плавающей», зависящий от местных условий. Вопроса о возврате к классической советской схеме атаки 1 танк + 3 БМП/БТР и три отделения пехоты, соответствующие размерам вместимости бронетехники, на повестке дня не стоит.
С другой стороны, нередки случаи, когда для быстрого преодоления нейтральной полосы в ходе атаки на одну БМП садится значительно больше солдат, чем её штатная вместимость. Организационно-штатная структура подразделений низового уровня (далее — ОШС) крайне мало отвечает реальностям боевого управления.
Рассмотрим факторы, которые воздействуют на использование ОШС в условиях позиционного противостояния в ходе СВО. Атомизация внутри подразделений Военнослужащие в подразделениях, распределённые по пространственно разнесённым позициям, не видят друг друга и своих командиров. По прибытии на фронт их встречают замполиты или старшины, какое-то количество раненых и солдат обслуживающих подразделений. То есть те, с кем впоследствии они будет общаться в минимальном объёме. Солдат зачастую увидит командира только на передке, когда будет проходить мимо «командирской ямы». Всё их общение ограничится коротким наставлением от командира. Как итог, солдат не чувствует воинского коллектива, не возникает чувства локтя с другими солдатами, за исключением ограниченного круга общения с военнослужащими, находящимися на ближайших позициях. Он становиться бойцом-одиночкой, который рассчитывает только на себя.
В какой-то степени отношения между военнослужащими напоминают отношения в коллективах, работавших на удалённом доступе во время ковидной изоляции. Общие задачи есть, связь вроде есть, а воинского коллектива как единицы нет, так как не создаются межличностные связи между людьми. На бумаге, если верить ОШС, есть рота, а на практике это неспаянный набор микроколлективов из 5–7 человек. В таких условиях организация взаимодействия превращается в сложную задачу. Командиры взводного уровня по факту превращаются в солдат, которые не нарабатывают привычку командовать вверенными им подразделениями. Каждый боец начинает действовать по своему разумению из-за отсутствия нормальной постановки ему боевой задачи и управления в ходе выполнения этой задачи.
Усложняет ситуацию практика формирования внештатных штурмовых групп. Нередко собирают по 1–3 человека с разных подразделений, пока не наберут необходимую численность для штурмовой группы. После чего группа 2–5 дней тренируется на полигоне и направляется в бой. Предварительно отметим, что обычно командиры не желают отдавать лучших своих бойцов, что само по себе создаёт проблемы при формировании новой группы.
Однако здесь подчеркнём иное — косвенным результатом такой практики является появление понимания у военнослужащих, что в атаку он с солдатами своего подразделения не пойдёт. Это снижает стимулы для выстраивания межличностных связей и, как следствие, сплочения воинского коллектива.
Восстановить взаимодействие можно только в случае отвода в тыловой район для доукомплектования и проведения боевого слаживания, однако это сталкивается с проблемой, указанной в следующем пункте.
Скачкообразный рост негативного эффекта при отсутствии ротаций С учётом позиционного характера боевых действий возрастает важность систематических ротаций личного состава на боевых позициях. В идеале, хорошо бы было иметь три состава подразделения, где два состава основные и третий для восполнения потерь (резервный). В реальности так не получается. Даже с систематическими ротациями малого количества солдат возникают большие сложности. Их получается проводить только при высокой укомплектованности личным составом. При снижении уровня укомплектованности подразделения менее 60–70 процентов, по сути, прекращается краткосрочная ротация. Просто вырывать военнослужащих из ежедневного осуществления текущих задач не получается. Однако остановка ротаций — это лишь краткосрочное решение, которое имеет ярко выраженный среднесрочный негативный эффект. В подразделениях начинают накапливаться военнослужащие, по морально-психологическим качествам или состоянию здоровья (недолечившиеся) не способные выполнять боевые задачи. В конечном счёте это приводит к тому, что от роты остаётся 15–20 солдат, которые могут реально вести боевые действия. На них ложится вся нагрузка по боевой работе. Остальные военнослужащие могут более или менее хорошо выполнять лишь вспомогательные задачи. В такой ситуации скорость выхода из строя лучших людей подразделения увеличивается. Это, в свою очередь, приводит к существенному проседанию уровня боеспособности подразделения в целом. Наступает истощение сил подразделения. Позиционная война не терпит отсутствия ротаций.
Выпадение лидеров
Казалось бы, в классической ОШС достаточное количество младших командиров: командир взвода, командиры отделений, командир приданного танка (при наличии), соответствующие заместители. В реальности при образовании штурмовых «микрогрупп» возникают значительные проблемы с назначением для них командиров.
Внешне в одних и тех же условиях на задание может выйти группа, подготовленная для достижения боевого результата, или группа с фактическим отсутствием управления, в которой царит анархия. В последнем случае группа несёт потери, даже не начав выполнять боевую задачу, и зачастую срывает её выполнение. Причина состоит в том, что назначенный командный состав, при отсутствии у него лидерских качеств и доверия подчинённых не в состоянии управлять вверенными ему группами. Количество настоящих лидеров очень ограничено. Поэтому количество микрогрупп, которые можно образовать из подразделения установленной численности, значительно меньше, чем при простом делении общего количества военнослужащих на оптимальный численный состав штурмовой микрогруппы.
Выпадение на «хозяйственные» работы
Потребности позиционной войны требуют выделять личный состав для систематических работ по инженерному оборудованию позиций в районе соприкосновения с противником. Даже при централизованных поставках древесины затраты времени значительны.
Так, на переноску на расстояние 2–4 км одного калиброванного бревна или бруса для перекрытия стандартного размера требуется отвлекать 2–4 человека. Централизованные поставки пиломатериалов для оборудования блиндажей, перекрытых щелей и скатов траншей не всегда возможны. Бывает, складываются ситуации, когда на довольствии непосредственно участвующих в боевых действиях подразделений табельных строительных материалов не имеется. Войска могут быть вынуждены опиливать лесопосадки, разбирать заброшенные строения. Для изготовления средств защиты от дронов на технику также приходится заготавливать подручные материалы от заборов до ворот. Выполнение этих функций требует значительных затрат времени и фактически также приводит к падению реальной боевой численности, какая бы численность ни была записана в официальных учётных документах.
Отсутствие ресурсов на дообучение
Нельзя сказать, что падение реальной боевой численности по административно-хозяйственным причинам не понимается и ничего не делается, для решения этой проблемы. Однако попытки увеличить численность войск до штата могут приводить к тому, что поступающий контингент не доучивается до уровня полной готовности к выполнению задач в расчёте на то, что их доучат в подразделениях.
К сожалению, там зачастую нет возможности совершенствовать выучку из-за отсутствия свободных людей, способных выполнять такую работу, и ограниченности во времени — вынужденно недоученные солдаты по военной необходимости перебрасываются непосредственно на линию боевого соприкосновения.Невольное введение в заблуждение Утверждённые ОШС нередко вводят в заблуждение командование среднего и высшего звена в отношении боевых возможностей подразделений. Предполагается, что при поступлении военнослужащего в подразделение он выполняет роль, предписанную в ОШС.
В реальности солдаты, которые числятся младшими специалистами (гранатомётчик, снайпер, водители, санитары и т.п.), зачастую оперируют не тем оружием/техникой, которое должно быть у них по штату, а тем, которое им выдаст/выделит командир исходя из текущей обстановки, замысла боя, наличия самого оружия и боеприпасов к нему. Нередки ситуации, когда большая часть младших специалистов в реальности является стрелками. В таких условиях старшие начальники зачастую не могут учесть реальную укомплектованность вооружением, возможности сосредоточения и управления огнем для поражения противника, сложившуюся систему огня подразделения. В боевых распоряжениях для подразделения и боевых донесениях подразделения нередко имеет место копирование обстановки от старшего начальника к младшему, что создаёт мнимое представление о положении вещей.
Может сложиться так, что конкретное низовое подразделение не способно реализовать замысел старшего начальника, при фактически формальном выполнении всех пунктов распоряжения.
Например, подразделением может быть занят установленный участок, но там будет 1–2 человека на 100 метров фронта, или будет развернута огневая позиция АГС при отсутствии боекомплекта для него, или будут установлены рубежи открытия огня для БМП или танка без возможности выйти на данный рубеж в силу сильного огневого воздействия противника и т.п.
Есть ещё ряд моментов, которые существующие ОШС не учитывают :
а) фактически имеющееся деление пехоты на два вида: обычную (удерживающую) и штурмовую;
б) фактическое отмирание мотострелковых отделений как элементов боевого порядка мотострелкового взвода — группы нарезаются «свободно» сообразно задаче;
в) наличие БМП/БТР, действующих самостоятельно от пехоты, которая должна бы быть десантом этой бронетехники;
г) необходимость выделения дополнительных военнослужащих для управлений мотострелковых рот и батальонов, подразделений РЭБ, РЭР, ПВО для «нижнего неба» и службы БПЛА низового уровня;
д) типичная практика несоответствия реальной численности и штатов частей.
Вывод
Организация воинских подразделений должна соответствовать реальным потребностям боевой работы, а не доктринальным представлениям о правильном ведении боевых действий. Существующие ОШС отражают последние. Требуется ввести достаточную гибкость в саму систему построения ОШС, чтобы она могла отражать изменения в тактике и в вооружении на момент, когда такие изменения происходят, а не после их научного осмысления и фиксации в руководящих документах. Представляется, что основной концептуальный недостаток — это попытка зашить в организационно-штатную структуру тактику действий. От этого следует уходить, хотя к этому положению вещей все привыкли.
Попытка угадать наиболее удобную структуру под будущие боевые действия заведомо обречена на провал. Реальная боевая численность и огневые возможности — это плавающие величины, которые сильно зависят от множества факторов. Следует привыкнуть к тому, что ОШС — это механизм административный, а не тактический.
Военное дело знало период, когда определённые организационные структуры не были боевыми структурами. Так, например, в 19 веке роты не рассматривались как боевые единицы, а исключительно как административные. Батальон был тактической единицей, а роты — нет, хотя как административные единицы роты существовали.
Развитие военного дела требует возврата к идее разрыва административной и боевой структуры на новом уровне. Указанные выше факторы должны быть учтены при определении концептуальных подходов к формированию ОШС путём введения «плавающих» элементов в ОШС или иным образом. Главное, не оставить обозначенную проблематику, ссылаясь на привычность ранее разработанных организационных форм. Расчёты при планировании и ведении боевых действий, основанные на существующих ОШС, могут приводить к значительным ошибкам.
Многими не осознаётся масштаб несоответствия того, что записано в действующем боевом уставе по подготовке и ведению общевойскового боя (далее — «Боевой устав»), и того, как реально ведутся боевые действия.
Разрыв оказался намного больше, чем в 1941–1942 гг. в начале Великой Отечественной войны. Эшелонированное построение подразделений в атаках на неглубокие немецкие оборонительные позиции приводило к тому, что в бое принимала участие лишь малая доля огневых средств. Это вынудило закрепить построение атакующих подразделений в один эшелон. В руководящие документы также был внесён ряд менее значимых уточнений, например место командира в стрелковой цепи. Но в целом формат атаки изменился некардинально. В дальнейшем, по мере изменения немцами тактики ведения оборонительных действий, произошёл определённый откат в вопросе эшелонирования к предвоенным представлениям.
В случае же с СВО получилось не так. Схема «сквозной атаки» механизированными подразделениями, на использовании которой основан действующий Боевой устав, оказалась не реализуемой совсем. Никакие её уточнения или модификации не поменяют картину.
Напомним читателям в общих чертах, в чём суть этой схемы.
Основная проблема, которую «сквозная атака» должна решить, — это запечатывание прорывов обороняющимися войсками, за счёт подвода резервов к месту прорыва. Позиционный кризис Первой мировой войны в значительной степени объяснялся тем, что резервы обороняющихся подходили к месту прорыва быстрее, чем наступающий успевал развивать успех. Второй частью проблемы была сложность длительного нахождения сколько-нибудь крупной массы войск в зоне эффективного огня неподавленной артиллерии обороняющихся. Чем дольше атакующий находится под обстрелом артиллерии обороняющихся, тем большие потери он понесёт, что чревато срывом атаки. Ответом на эти вызовы должна стать скорость прорыва. Отказ от сложной пехотной тактики (маневрирование забирает время) в пользу скорости наступления стал, пожалуй, основной характеристикой отечественной тактической школы.
«Сквозная атака» предполагает следующую последовательность действий. Предупреждаем, что описание будет вынужденно упрощённым. Сначала артиллерия открывает огонь по позициям противника, делая невозможным для его огневых средств вести огонь по атакующим войскам. Далее на большой скорости танки и пехота в БМП/БТР, построенные в несколько линий (фактически в бронированной «фаланге»), выходят к рубежу безопасного удаления от разрывов снарядов своей артиллерии. Танки подходят на дистанцию 200 метров от окопов противника, следующие за ними БМП/БТР на дистанцию 300 метров от окопов противника. В этот момент огонь артиллерии переносится вглубь вражеской обороны (реже — прекращается). Дальше БМП/БТР догоняют танк, танк снижает скорость до скорости бегущего пехотинца, пехота спешивается из БМП/БТР и выстраивается вслед за танком. БМП/БТР уходят на фланг для ведения огня по позиции противника. Далее по колеям от гусениц танка пехота преодолевает минное поле и на ближней к противнику стороне минного поля развёртывается в стрелковую цепь. В момент развёртывания она должна оказаться примерно в 100–150 метрах от окопов противника. Танк и БМП/БТР всё это время ведут огонь по подавление атакуемой позиции. Далее цепь пехотинцев в быстром темпе сближается с позицией противника. При подходе к ней на 25–40 метров совершается залповое метание гранат, разрывы которых заставляют укрыться солдат противника, находящихся в окопах. Это позволяет пехотинцам в цепи рывком преодолеть оставшееся до противника расстояние и расстрелять солдат противника огнём сверху вниз. Движение бегом или быстрым шагом в полный рост развёрнутой в цепь пехоты должно длиться очень ограниченное время, чуть более минуты. За это время противник просто не должен успеть опомниться и открыть эффективный огонь.
В постсоветские годы в схему атаки по Боевому уставу было внесено незначительное изменение, а именно отделение разбили на маневренную и огневую группу и допустили последовательное преодоление минного поля по проходу: сначала маневренной группой, затем огневой, солдаты которой вооружены более тяжёлым оружием. В целом, изменение при этом было непринципиальным.
Опыт начального периода СВО показал, что такая схема не может быть реализована на практике. Добиться подавления огневых средств противника за счёт его обстрела артиллерией и танками не получается. Противник сохраняет возможность ведения эффективного огня по двигающейся бронированной «фаланге».
Учитывая современные средства наблюдения (в том числе БПЛА), связи (в том числе через Интернет), автоматизированные системы управления огнём артиллерии, высокоточные средства поражения (ПТУР), атакующая в развернутых построениях через открытые пространства бронетехника просто выбивалась огнём обороняющихся, без нанесения им сколько-нибудь значимого ущерба. Из схемы «сквозной атаки» выпал главный «кирпичик» — эффективное подавление огневых средств противника, которое только и делает возможным массирование бронетехники на открытых пространствах. Причём проблема возникла ещё в начале СВО, когда применение БПЛА-камикадзе носило эпизодический характер. Если же попробовать воспроизвести схему «сквозной атаки» сейчас, то удары таким типом БПЛА создадут дополнительные сложности.
Автору приходилось слышать разные, местами взаимопротиворечащие, объяснения причин невозможности подавления огневых средств противника в начальный период СВО, например:
а) низкий уровень организационной культуры в Вооружённых силах РФ, не позволяющий достичь необходимой скорости прохождения информации от разведки целей до их поражения;
б) проигрыш российской артиллерией в эффективности поражения артиллерии противника, при этом точность и дальность стрельбы оказались более важными, чем массирование;
в) объективная невозможность освободить «нижнее небо» от разведывательных БПЛА противника и, как следствие, прозрачность поля боя, не позволяющая в принципе добиться ослепления огневых средств противника; г) эффективность и массовость легкого высокоточного противотанкового оружия.
Выдвигались и более экзотические версии. У автора нет никакой информации, которая позволила бы объективно оценить указанные объяснения и дать своё видение причин произошедшего. Собственно, это не так важно для целей данной статьи. Главное, что одно из фундаментальных условий реализуемости уставной схемы атаки оказалось невозможным осуществить.
Отдельным вопросом является возможность вернуться к условиям, позволявшим проводить «сквозные атаки» и тем самым восстановить маневренность в ходе СВО, уйдя от позиционного характера противостояния. За время, прошедшее с 2022 года, очень сильно увеличилось использование ударных БПЛА (как сбросовых, так и камикадзе). Тут можно привести аналогию с Первой мировой войной. Не пулемёты были причиной перехода к позиционному противостоянию, а скорострельная артиллерия, но в ходе самой позиционной войны они играли решающую роль в обеспечении невозможности пехотных атак привычными способами. Так же и в ходе СВО не ударные БПЛА были причиной перехода к позиционной войне, но они играют решающую роль в невозможности возобновления маневренной войны до решения проблемы очищения «нижнего неба». Расчистка «нижнего неба», по крайней мере на направлении сосредоточения основных усилий (направлении прорыва), стала необходимым условием для возобновления маневренных боевых действий. Как и когда противоборствующие стороны смогут решать эту задачу — открытый вопрос.
Чтобы понять, насколько реально применяемые схемы атакующих действий далеки от предписаний Боевого устава, следует вкратце остановиться на них. По сути, всё многообразие атак сводится к двум формам:
а) атака сверхмалой группой на малую оборонительную позицию противника со скрытым подходом (далее — «атака скрытым подходом»);
б) внезапный «кавалерийский рывок» к позициям противника на одиночной БМП или на их паре (далее — «атака кавалерийским рывком»).
Общий рисунок вооружённой борьбы основан на том, что концентрация большого количества обороняющихся на позициях невозможна. Позиции будут перемешаны с землёй артиллерией. Поэтому обороняющиеся рассредоточивают свои позиции и занимают их относительно малыми силами. Это создаёт возможность для наступающих «осыпать» противника массой малых атак, большая часть из которых оказывается неудачными. Автору приводили оценку, что на одну удачную атаку приходится до восьми неудачных. После неудачи атаки повторяются. Однако рано или поздно противник пропускает удар, теряет определённую позицию, что ведёт к изменению конфигурации линии боевого соприкосновения, создаёт угрозы подходам к другим боевым позициям, и это вынуждает противника отступать. Масса неудачных атак, если они проводятся с надлежащей подготовкой и обеспечением, тоже в каком-то смысле небесполезна. Она вскрывает расположение огневых и наблюдательных средств противника, которые уничтожаются, истощает часть его людских ресурсов и запасы боеприпасов. Тем самым создаются условия для пропуска противником какого-то очередного удара. К сожалению, встречаются попытки атаковать просто наудачу, исключительно в надежде на то, что противник не успеет среагировать своими огневыми средствами на атаку. Это по замыслу должно позволить атакующим проскочить к атакуемому объекту. Разумеется, сам по себе подход с «осыпанием» противника массой малых атак не означает, что не нужно перед атаками и в их ходе организовать выявление и подавление огневых и электронных средств обороняющихся и особенно позиций операторов ударных и разведывательных БПЛА.
Как бы то ни было, подход к наступательным действиям, основанный на множественных малых атаках, сейчас является фактически единственным.
Атака скрытым подходом состоит в том, что группа от 4 до 15 человек (с тенденцией к уменьшению количества солдат) максимально скрытно сближается с позициями противника по лесополосам или застройке. Если противник её не обнаруживает или не имеет средств для поражения на подходе, то группа выходит на ближнюю дистанцию к позициям обороняющихся. На позиции, в условиях сверхразреженного поля боя, находится очень немного солдат. Далее следует огневой бой по принципу: «неорганизованная толпа на неорганизованную же толпу». Результат огневого боя решает, кто отходит, а кто занимает позицию.
Атака кавалерийским рывком предусматривает выбор точки в районе нахождения противника, куда можно забросить пехотный десант. По необходимости участок обороны противника, куда впоследствии будет осуществляться высадка пехотного десанта, обстреливается артиллерийским огнём. В некоторых случаях в качестве места высадки просто выбирается не занятое войсками место между позициями противника. Далее 1–2 БМП с десантом (в сопровождении 1 танка или без него) на большой скорости едет к запланированной точке высадки, где десант спешивается. Нередко спешивание осуществляется буквально в 10–20 метрах от окопа противника. Далее десант вступает в огневой бой, который также ведётся по принципу «неорганизованная толпа на неорганизованную же толпу».
В обоих случаях расчёт строится не только на подавлении противника огнём, которое обеспечит возможность сближения с ним, но также на пропуск удара противником из-за невозможности идеальной организации наблюдения за обширным, рассредоточенным полем боя.
Следует отметить, что опыт СВО в очередной раз показал возможность «систематической внезапности» при ведении боевых действий. Казалось бы, повторение одних и тех же схем рано или поздно, а скорее рано, должно было бы привести к организации такой системы наблюдения, которая делала бы невозможной атаки, основанные на позднем обнаружении атакующих обороняющимся противником. Однако боевой опыт показывает, что организовать идеальную систему наблюдения, предупреждающую о каждой атаке, особенно когда система наблюдения подвергается воздействию огневых и электронных средств атакующих, не получается. Часть ударов всё равно пропускается. Здесь можно вспомнить американский опыт войны в Корее, когда ночные пехотные атаки китайских войск были ожидаемыми, а порядок их реализации был предсказуемым, но обороняющиеся американские войска всё равно часть ударов пропускали, как ни пытались усовершенствовать систему предварительного оповещения. Следует также отметить, что подавление огнём, понимаемое как практически непрерывное огневое воздействие по позициям противника, не позволяющее ему выйти из укрытий, чтобы вести ответный эффективный огонь, сейчас всё больше дополняется и в какой-то части даже сменяется ударным наблюдением. Оно подразумевает готовность к немедленному открытию огня дежурными огневыми средствами по сигналу об обнаружении огневых средств или позиций противника, которые поступают преимущественно от электронных средств разведки, в том числе БПЛА. Подавление огнём и ударное наблюдение могут применяться параллельно. Первое — по заранее обнаруженным позициям, второе — по целям, обнаруженным в ходе атаки.
Не стоит недооценивать последствия произошедших изменений в тактике боевых действий для подготовки военнослужащих.
Учитывая высокую степень «уставоцентричности» российской школы боевой подготовки, потеря морального авторитета за Боевым уставом, который совсем не угадал с формами боевых действий, является достаточно значимым фактором для всей системы боевой подготовки. Военнослужащие просто перестают верить в то, что официальные методики подготовки содержат ценную и практически полезную информацию.
Следует подчеркнуть, что неприменим в сложившихся условиях оказался не только отечественный Боевой устав. По сути, стандартные натовские схемы также оказались не годными для условий СВО. Если очень упрощённо, то их можно свести к двум базовым разновидностям: а) прорыв комбинированными силами (combined arms breach) и б) фланговая атака при подавлении под прямым углом (hasty attack battle drill/battle drill #1).
Прорыв комбинированными силами подразумевает, что средствами старших командиров (авиацией, артиллерией) уничтожается все поддерживающие огневые средства вне атакуемой позиции обороняющихся. Далее группа подавления, в которой танки выстроены клином, или, точнее, «свиньёй», чуть позади за которыми едут инженерные машины (бронированная пусковая установка с удлинённым снарядом разминирования, танки с минным тралом, бронебульдозер, мостоукладчик), подъезжает к переднему краю минного поля. Группа БМП со штурмовой пехотой внутри, также выстроившись в клин, двигается на некотором расстоянии позади группы подавления. Остановившись перед минным полем, танки ведут огонь на подавление позиций противника. На участке прорыва плотность танков и БМП очень высокая и может достигать до 1 машины на 25 метров фронта. Под прикрытием столь концентрированного огня на подавление, инженерные машины проделывают парные проходы в минных полях и оборудуют переезды через противотанковый ров. Далее по проходам танки устремляются вглубь обороны, а пехота на БМП высаживается в непосредственной близости от окопов противника, заскакивает в них и зачищает окопы изнутри. В идеале такой прорыв проводится в течение менее чем 20 минут. В основе этой тактической схемы лежит полное подавление атакуемой позиции и поддерживающих её огневых средств во время обустройства проходов в инженерных заграждениях обороняющихся.
Применительно к условиям СВО это недостижимо. Никакая концентрация сил на участке сосредоточения основных усилий не уничтожит все расчёты БПЛА, в том числе БПЛА-камикадзе, а даже единственное сохранившееся артиллерийское орудие в условиях прозрачного поля боя и высокоточных систем целеуказания уничтожит немногочисленные инженерные машины, проделывающие проходы в минных полях. Стоящая за полосой минного поля толпа танков и БМП образует просто много хороших мишеней для обороняющихся. Попытка реализовать натовскую схему прорыва приведёт к тем же результатам, что и попытки использовать уставную схему атаки Вооружёнными силами Российской Федерации.
Фланговая атака при подавлении под прямым углом является основным базовым тактическим приёмом, который лежит в основе обучения пехоты стран НАТО. Суть схемы в том, что часть подразделения (огневая подгруппа) ведёт огонь по противнику, загоняя его под бруствер окопа, не позволяя обороняющимся поднять головы и вести эффективный огонь по атакующим, а другая часть (маневренная подгруппа) выходит под прикрытием огневой группы во фланг позиции противника и штурмует её, постепенно продвигаясь вдоль этой позиции. Огонь на подавление огневой подгруппы постепенно смещается по направлению движения маневренной подгруппы, каждый раз снимая огонь на подавление с небольшого участка атакуемой позиции. Это позволяет маневренной подгруппе захватывать позицию по частям, имея огневое превосходство над той частью подразделения противника, которая оказывается неподавленной в результате смещения огня на подавление от огневой подгруппы. Учитывая стандартные размеры полей, обрамляемых лесопосадками в степной зоне Украины, подавление пехотными средствами просто невозможно. Размер поля составляет в среднем 800 м на 1200 м. Огневую подгруппу, вооружённую штатным оружием отделения или взвода, просто не получится разместить так близко к атакуемой позиции, чтобы получилось вести сколько-нибудь эффективный огонь, который приведёт к подавлению позиции противника. Пытаться же стационарно расположить огневую подгруппу вне лесополосы крайне опасно. В условиях прозрачного поля боя позиция быстро будет поражена. Использовать БМП/БТР со стационарной позиции в роли огневой подгруппы не получится из-за их заметности. Можно использовать расчёты 12,7-мм пулемётов и АГС в роли огневой подгруппы, но это требует выхода за стандартную организационно-штатную структуру низовых пехотных подразделений. В любом случае, когда манёвр ограничен лесополосами, выйти во фланг маневренной подгруппе не получится. Она натолкнётся на противника в соседней лесополосе.
По сути, ничего больше «стандарты НАТО» тактически предложить не могут. Это, кстати, не отрицает ряд положительных моментов в алгоритмизированном подходе к обучению, применяемом в странах НАТО, когда тактические приёмы представляются через алгоритмы/протоколы. Однако в целом натовский «уставной» подход оказался столь же малоэффективным применительно к условиям СВО, как и отечественный.
Завершая этот подраздел, следует высказать предположение, что проблема, возможно, не только и не столько в действующей редакции Боевого устава по подготовке и ведению общевойскового боя 2017 года, сколько в концепции боевого устава как таковой. Он моделируется под наиболее вероятные боевые сценарии наиболее вероятной войны. Трудность заключается в том, что развитие научно-технического прогресса настолько непредсказуемо, а соотношение технологических ресурсов с противником настолько динамично, что угадать сценарии будущей войны просто невозможно. Если попытаться перенести в Боевой устав опыт СВО, то с большой вероятностью он будет непригоден или даже вреден в следующей войне.
От регламентов на вероятные боевые сценарии нужно переходить к альбомам тактических схем, описывающих различные варианты тактических решений и условия их применения.
Альбомы должны давать солдату и офицеру достаточные фоновые знания, чтобы он мог адаптировать тактику действий под конкретные условия боя. Впрочем, эта тема заслуживает отдельного рассмотрения.
3. Записано со слов военнослужащего, принимавшего участие в боях первых месяцев СВО.
3.1. В мае-июне 2022 года в одном из соединений произошла дезинтеграция, которая была замечена вышестоящими штабами с большим запозданием. Причиной дезинтеграции стали несколько неудачных попыток провести наступление. В результате значительная часть военнослужащих соединения отказалась участвовать в боевых действиях и просто расселилась по окружающим населённым пунктам, не предпринимая никаких действий. Из нескольких тысяч человек личного состава только чуть более одной сотни солдат согласились занять оборонительные позиции по фронту. Также получилось сформировать добровольческие подразделения общим числом порядка 50–60 человек, которые были готовы участвовать в наступательных действиях. Из нескольких десятков экипажей танков в бою соглашался участвовать только один.
Проблема с пониманием сложившейся ситуации для вышестоящих штабов состояла в том, что отсутствовали внешние признаки разгрома. Не было какого-то бегства дезертиров в тыл, оставления позиций. Потери в живой силе и бронетехнике имели место, однако они были далеко не катастрофическими для соединения. Большая часть техники была в исправном состоянии, а её экипажи проживали неподалёку. При этом соединения фактически не существовало. Противник наступления не вёл и ограничивался обороной на заранее подготовленных позициях. Когда большая часть военнослужащих соединения уклоняется от участия в бою, обычные приёмы управления неприменимы.
Наступательные действия от всего соединения вела группа военнослужащих, условно соответствующая одной роте неполного состава. Вышестоящие штабы продолжали отдавать указания на продолжение наступательных действий, исходя из количественных данных о имеющейся технике и личном составе, что не соответствовало степени дезинтеграции соединения. Обороняющийся противник получил превосходство в живой силе и технике, если смотреть не общие цифры, а на количество солдат, фактически принимающих участие в бою.
3.2. При дезинтеграции соединения старшие и высшие офицеры оказались в ситуации, когда они должны были командовать подразделениями намного более низшего уровня, чем уровень, которым они привыкли командовать в мирное время. В результате получалось так, что кроме отдачи самых общий указаний, они не управляли боем.
По информации от командиров среднего звена касательно штурма города в начале СВО
1.27. Одна из причин, почему командование при вводе в бой резервов старалось создать «слоёный пирог» из перемешанных подразделений, может быть вызвана с опасениями, связанными с их возможным бегством. Бегство с поля боя обычно происходит целыми подразделениями. На соседние подразделения паника может и не перейти. Поэтому при неорганизованном отходе одного подразделения соседние подразделения могут продолжить удерживать позиции. Это даст возможность не оголять сразу протяжённые участки фронта.
Отчёт № 33 от 02.10.20241. Записано со слов офицера из младшего командного состава, принимающего участие в боевых действиях с июня 2023 года по текущий момент.
1.7. При ведении неактивной обороны летом 2023 года получалось выводить военнослужащих один раз в неделю во вторую линию обороны, находившуюся примерно в 5 км от первой, для помывки в душе, отдыха, получения возможности позвонить по WiFi. Целесообразность помывок была очень условная, так как по дороге обратно на передовую человек сильно потел, но это тем не менее позволяло психологически разгружать солдат. Там же, во второй линии находились склады. Важно отметить, что в тот период ФПВ-дроны-камикадзе атаковали только крупные цели — либо бронетехнику либо разведанные блиндажи. К охоте за отдельными солдатами они тогда ещё не приступили.
2. Записано со слов солдат и офицеров младшего офицерского звена.
2.2.4. При маневрировании слабо подготовленным личным составом командир вынужден быть впереди. Солдаты с низким уровнем подготовки при попадании в боевую обстановку всё время сморят на командира, пытаясь считать с его действий и выражения лица, насколько опасна ситуация. Для того чтобы командир мог быть в центральной или тыловой части построения, нужны хорошо подготовленные солдаты. Чем ниже уровень подготовки личного состава, тем больше в боевых действиях приходится опираться на морально-волевые качества. При недостаточной подготовке личного состава можно наблюдать определённый перекос в пользу опоры на морально-волевые качества в ущерб нормальному планированию.
Отчёт № 39 от 27.11.2024. Записано со слов инструкторов по стрелковой, тактической подготовке и оказанию первой доврачебной помощи, принимавших участие в обучении пополнения в период с лета 2022 по конец 2023 года в группе прикомандированных к различным подразделениям инструкторов.
3. Наиболее мотивированными и заинтересованными обучаемыми были бывшие заключённые. Добровольцы имели заметно более низкую заинтересованность. Мобилизованные зачастую демонстрировали максимально возможную отстранённость от обучения. Инструктор предположил, что степень прилежания при обучении связана с привычностью несения ответственности за свои действия. В современном гражданском обществе люди привыкли к отсутствию катастрофических для своей жизни последствий изза своих действий. Неформальные тюремные правила возможность таких последствий предполагают. Привычки к несению ответственности вне армии переносятся на боевую подготовку.
4. При занятиях боевой подготовкой в условиях отсутствия достаточного времени наработка автоматических навыков у солдат оказалась непродуктивной. Такая наработка связана с многократным исполнением солдатами одних и тех же команд. Побочным эффектом таких занятий становилось то, что солдат, помимо собственно тренируемого действия, приучался лишь механически исполнять получаемые приказы, без понимания общей схемы или смысла действий. Это приводило к ненадлежащим учебным результатам. Например, при отработке тактического приёма «кочерга» (флангового охвата при подавлении с фронта) солдаты из огневой группы, которым приказывали «стрелять» в определённый сектор, продолжали «вести огонь», несмотря на появление в их секторе солдат из маневренной группы. Поэтому в ходе обучения упор делался не на отработку умений и превращение их в устойчивые навыки, а на объяснение и запоминание принципиальной схемы действий. Объяснение теории в условиях ограниченного времени становилось несколько важнее практической отработки.
За базу в ходе тактической подготовки брался тактический приём «кочерга». Он очень удобен как пример возможного тактического решения, позволяющий разъяснять факторы, оказывающие влияния на действия военнослужащих в бою.
5. Среди некоторых представителей офицерского корпуса бытует мнение, что занятия боевой подготовкой с личным составом должны обязательно состоять в физической нагрузке. Когда они наблюдали, что инструктор что-либо объясняет и солдаты просто стоят и слушают, заявлялись требования, чтобы солдаты бегали.
6. Наблюдалась тенденция к уклонению штатных офицеров подразделений от занятий боевой подготовкой с прибывшим к ним в подразделения пополнением. Внешне это выглядело так, что занятие боевой подготовкой с рядовым составом является для них унизительным. Офицерам не по статусу тратить свой авторитет на такие занятия. Поэтому нужно от них сторониться. Нередко штатные офицеры уходили с полигона, чтобы не смотреть на то, как проводят занятия прикомандированные инструкторы. Инструкторы предположили, что это связано с многократным усилением риска подрыва авторитета офицеров в ходе этих занятий.
Дело в том, что при проведении занятий в группе обучаемых практически всегда появляется солдат или солдаты со своим «особым мнением», которые опровергают информацию, подаваемую инструктором, или активно настаивают на её ненужности.
Зачастую такие солдаты являются неформальными лидерами в своей среде, а остальные солдаты оказываются очень ведомыми ими. Проблема состоит в том, что, в отличие от подготовки солдат срочной службы, «передавить» таких солдат одним авторитетом офицерского звания не получается, а реальных механизмов наказания нет. Штатные офицеры стремятся не попадать в ситуации, когда их авторитет может быть публично подвергнут сомнению, а занятия боевой подготовкой создают массу ситуаций, когда это может произойти.
Особую проблему представляет в этом плане попавшее в новое пополнение солдаты с боевым опытом, который может быть больше или по степени принимаемого на себя риска весомее, чем у офицеров. Такой опыт может быть ошибочным и состоять в абсолютизации случайностей, произошедших с конкретным военнослужащим на поле боя (так называемая «ошибка выжившего»).
Предшествующая работа в ЧВК зачастую усиливает проблему.
Частью корпоративной культуры ЧВК является чувство превосходства над армейскими подразделениями. Бойцы ЧВК считают, что их подготовка лучше, управление более гибкое, готовность к нововведениям выше, а степень формализма ниже, чем в регулярной армии. Они изначально исходят из того, что их мнение более авторитетно, чем авторитет офицера регулярной армии, который является, с их точки зрения, носителем более низкой управленческой культуры.
Подавляющее большинство офицеров, с которыми сталкивались инструкторы, не готовы управлять людьми, когда одного авторитета звания не хватает для обеспечения исполнения отданных распоряжений. Недостаточность авторитета офицерского звания связана со следующими обстоятельствами. Среди приходящего пополнения (заключённые, добровольцы, мобилизованные) очень много лиц, которые и по возрасту и по общему уровню жизненных достижений равны или превосходят штатных офицеров, чего обычно не наблюдается с солдатами срочной службы. Общего уважения к армии как социальному институту также недостаточно. Офицерам нужно завоевывать роль реального лидера своими поступками и знаниями, а многие из них не привыкли работать в ситуации, когда свой авторитет нужно завоёвывать и подтверждать снова и снова, а формальный статус в этом помогает слабо.
В отдельных случаях из-за того, что офицеры не могут подтвердить свои лидерские качества, в подразделениях вместо строгой иерархической структуры реальное управление осуществляется по принципам пиратской демократии: «капитан является начальником, пока команда не решит иное».
Отмечается также, что попытки продавливать подчинённых, переходя на крик и нецензурную брань, как правило, при работе с таким пополнением не приводят к нужному результату. Многие офицеры не владеют базовыми педагогическими навыками, полагаясь на продавливание авторитетом звания. Такие базовые педагогические приёмы, как увлечение слушателей в начале занятия чем-то интересным, периодические раз в 10–15 минут отвлечения внимания от тематики занятий и т.п., не используются.
Наказывать, пользуясь только формальным статусом не подкреплённого авторитетом реального лидера, получается далеко не всегда. Можно натолкнуться на пассивное сопротивление или даже угрозы побоев. Случаи утраты контроля со стороны офицеров над своими подразделениями носят латентный характер, поскольку признаваться к своей негодности для выполнения управленческих функций никто не хочет.
В результате, по совокупности, ситуация войны вместо стимулов к усилению занятий по боевой подготовке офицеров со своим личным составом создаёт стимулы к обратному.
Причём подобная ситуация является самоподдерживающей. Любой преподаватель при обучении сам повторяет и зачастую доучивает учебный материал. Прошедшие полный курс подготовки попадают под командование офицеров, которые подготовкой не занимаются.
Они начинают сталкиваться с лакунами в знаниях и умениях офицерского состава, что ещё больше подрывает авторитет командиров.
В результате складывается ситуация, когда подготовленные подразделения менее управляемы, чем неподготовленные. Разумеется, командирам становится невыгодна подготовка личного состава. Они, прежде всего, отвечают за управляемость подразделениями, а она при надлежащей подготовке личного состава получается, что падает, как ни пародоксально это может показаться на первый взгляд.
7. При работе инструкторской группы по организационным причинам бывали ситуации, когда подразделение получалось подготовить не целиком, а частично. Последующее коллективное поведение обученной группы среди остальных военнослужащих отличается спецификой. Зачастую группа, лучше подготовленная, чем остальные солдаты, становится обособленной от остального воинского коллектива. Он не принимает в себя эту группу. Это, в целом, усложняет управление подразделением. Центром распространения знаний и умений эта группа если и становится, то лишь в минимальном объёме. Такая ситуация создаёт дополнительные контрстимулы для командного состава организовывать занятия боевой подготовкой.
12. Отмечено, что городские жители зачастую оказывались более адаптируемы к жизни в полевых условиях, чем сельские жители. Бытовой прогресс в сельской местности за последние несколько десятилетий лишил последних многих навыков, которых можно было бы ожидать от лиц, живущих как бы на природе.
13. Многие новобранцы не имеют даже примерного представления о характере боевых действий в ходе СВО. Требовалась демонстрация видеозаписей боёв, чтобы сложилось хотя бы примерное понимание, что их может ждать.
14. Многие новобранцы убеждены, что устройство окопов требует каких-то безумных затрат времени. Поэтому очень важно было ознакомление с нормативами времени на оборудование тех или иных позиций. Солдат также демотивирует наличие корней в земле. Поэтому желательно запасаться садовыми секаторами и раскладными ножовками.
Отчёт № 40 от 07.12.2024. Составлен по результатам беседы с командиром взвода, а затем роты.
Вопреки ожиданиям о формировании боевого братства, война ухудшила отношения между начальниками и подчинёнными. В мирное время офицер может добиться подчинения личного состава либо физической силой, либо авторитетом знаний, а также их комбинацией. В боевых условиях зачастую в подчинении оказываются люди, психологически переломить которых таким образом не получается. Навыки совместной работы в режиме сотрудничества у многих офицеров отсутствуют. Как правило, люди сразу «переходят на личности», на попытки переорать другого.
Бывают случаи, когда солдаты управляют офицером, а не наоборот. В целом, моральная атмосфера в боевых коллективах очень негативная, что не лучшим образом сказывается на управляемости воинских подразделений.
Не менее фундаментальным несоответствием является ограниченное использование подавления огнём для реализации пехотных атак. Речь идёт о подавлении, понимаемом как непрерывное огневое воздействие на противника, не позволяющее во время обстрела ему эффективно стрелять по перемещающимся. Подавление, заставляющее противника спрятаться в укрытие, не позволяющее высунуть голову для прицельной стрельбы из окопа. Такое подавление позволяет пехоте сблизиться на минимально возможную дистанцию, чтобы вступить в ближний бой на дистанции метания гранаты. Переход от концепции уничтожения противника к концепции подавления его позиций был важный вехой, позволившей в Первую мировую войну преодолеть позиционный кризис и вернуться к относительно маневренным боевым действиям.
Военные обеих противоборствующих сторон обратили внимание на то, что вне зависимости от интенсивности и продолжительности артиллерийской подготовки, после её завершения у обороняющихся практически всегда оставалось достаточное количество огневых средств, чтобы замедлить, а после ввода резервов и остановить продвижение атакующей пехоты. Решением этой проблемы стала тактика огневого вала, когда атакующая пехота сближалась с позициями противника во время, а не после артиллерийского обстрела. После того как пехота выходила на рубеж безопасного удаления от разрывов своих снарядов (100–150 метров по тем временам), огонь артиллерии переносился на сотню-другую метров вглубь обороны противника. Пока обороняющиеся осознавали, что их позиции более не обстреливаются, пока они выбегали из блиндажей для занятия стрелковых позиций, атакующая пехота рывком успевала преодолеть указанное расстояние и оказаться над окопами противника раньше, чем обороняющиеся могли начать им эффективно противодействовать. Сложностью при использовании этой тактики является необходимость синхронизации переноса (прекращения) огня на подавление и движения пехоты вперёд.
Не сразу, но данные вопросы были решены всеми противоборствующими сторонами.
Нельзя сказать, что данная схема совсем не используется в ходе СВО. Особенно эффективным является использование огня автоматических гранатомётов и миномётов малого калибра для достижения того же эффекта. Рубежи безопасного удаления для их боеприпасов относительно невелики, что позволяет преодолевать дистанцию до окопов противника одним рывком. С орудиями больших калибров ситуация чуть сложнее. Так, уставной рубеж безопасного удаления в 400 метров не позволяет преодолеть дистанцию до окопа противника одним рывком. Нужно на завершающем этапе артиллерийской подготовки подключать малые калибры. В отдельных случаях используется эффект подавления из малокалиберных пушек и крупнокалиберных пулемётов БМП/БТР.
Однако в значительной части случаев подавление со смещением (прекращением) огня перед атакующей пехотой не используется. Используется другое — последействие шокового состояния от обстрела (послешок). Причём в условиях атак малыми группами используется не только и не столько обстрел артиллерией, сколько обстрел из РПГ, в том числе с помощью 82-мм мин вместо штатных выстрелов. В момент обстрела страх парализует организм, препятствует что-либо делать, подавляет волю к сопротивлению. Этот эффект сохраняется некоторое время после прекращения огня. Вот им и пользуются. То есть общая схема состоит в том, что позиции противника обстреливаются, потом огонь прекращают и только затем начинают сближаться. Если противник оказывает сопротивление, то откатываются, чтобы повторить накат позднее. На первый взгляд, этот подход менее надёжен и рискован. Шоковый эффект сильно зависит от индивидуальных качеств солдат противника. Кто-то, особенно опытные солдаты, может вообще не входить в шоковое состояние. Кто-то от него быстро отходит. Постоянное подавление выглядит на этом фоне более предпочтительным вариантом. Однако его не используют.
Этот вопрос, конечно, заслуживает более детального изучения, учитывая, какая доля тактических приёмов пехоты завязана именно на подавление огнём. Однако можно предположить, что перенос роли подавления с тактики крупных подразделений на тактику малых групп ошибочен. Бои в ходе СВО приобрели характер столкновений малых и сверхмалых групп. Организовать подавление не так просто, что уже отмечалось выше. Но более существенным может быть другой фактор: качественно синхронизировать перенос (прекращение) огня и рывок пехотинцев на уровне тактики малых групп практически невозможно. Уровень образованности и подготовки большей части пехоты, за исключением условно элитных подразделений, не позволяет это сделать. И мы имеем дело с довольно типичной «ошибкой в размерности», когда тактический приём для одного уровня организации переносится на другой уровень, хотя на этом другом уровне он неэффективен.
Автор не берётся здесь выносить окончательное суждение, является ли неиспользование, точнее ограниченное использование, огневого подавления последствием недостаточного обучения военнослужащих или представления о его реализуемости на уровне тактики малых групп не подтверждаются боевой практикой.
Ещё одним тактическим сюрпризом стала невостребованность групповых способов зачистки помещений. Одно только перечисление способов групповой зачистки помещений демонстрирует, как много внимания в методиках подготовки уделяется групповому подходу. Мы имеем: а) динамический штурм четвёркой (все четверо входят в помещение), б)динамический штурм пятёркой (четверо входят в помещение, пятый остаётся прикрывать коридор), в) динамический штурм тройкой (двое входят в объём, один контролирует центр объёма, не входя в него); г) последовательная зачистка объёма снаружи методом «нарезания пирога» парой солдат, с последующим входом в слепые углы «крючком» или «крестом»; д) вход на три шага, когда на третьем шаге стоящие спина к спине пара бойцов физически не входят в объём, а только вывешиваются внутрь, направляя оружие в противоположные стороны. И это только один элемент — вход в помещение. А ещё есть разные способы перемещения по коридору (с последовательной сменой ведущего номера у каждого опасного сектора, «ручейком») или с фиксированными позициями в группе. И всё это тактическое великолепие не востребовано.
Учитывая переход на тактику малых групп при штурме сельских населённых пунктов, просто не собрать нужное количество людей для групповой зачистки. При действии в городах слишком большое количество квартир нужно осмотреть за слишком короткое время. В реальности зачистки помещений осуществляются по одному, иногда, если сильно повезёт, по два солдата. А реально применяемой тактикой является немедленное отдёргивание себя назад после обнаружения противника, с последующим подтягиванием подкрепления и огневым выбиванием противника из помещения. То есть по помещению, где обнаружили противника, стреляют, стреляют, стреляют, забрасывают гранатами, пока противник психологически не сломается и не отойдёт или не будет поражён осколками или рикошетами пуль. Нередко огнь ведётся снаружи здания.
Чуть менее выпукло сходное явление проявляется в зачистке окопов. Тут всё же окоп зачищается преимущественно группой. Однако в реальности зачистка окопа ведётся по одному. Каждый солдат из группы зачистки ведёт условно свою войну. Она просто происходит в одно время и в одном месте с «войной» других членов группы.
Особенно это характерно, если зачистка окопа сопровождается БПЛА. В этом случае оператор БПЛА занимается управлением практически исключительно передового солдата группы зачистки.
А. Довольно широко и давно используемым приёмом является удар артиллерией по заранее пристрелянным своим позициям сразу после занятия их противником. Такие удары зачастую эффективны, обучить войска не занимать готовые окопы, вырытые противником, крайне сложно. В некоторых случаях немедленный налёт по своим оставленным позициям позволяет успешно контратаковать. Сейчас при ведении обороны готовятся немедленные налёты БПЛА после оставления позиций своей пехотой. В отличие от ударов артиллерией, само по себе незанятие вражеского окопа атакующей пехотой несущественно снижает эффективность такого удара.
Б. Стандартная рекомендация не оставаться в захваченном окопе, а продолжать движение дальше, чтобы не попасть под обстрел противником только что потерянного окопа, в одном из подразделений обсуждалась, но от этого решения отказались. Вероятность пересидеть артиллерийский налёт выше в лисьих норах, а не на открытой местности. Исключение — блиндажи, от которых сразу отходили, так как их накрывали прицельным огнём. С учётом того, что для корректировки артиллерии всё равно используют БПЛА, для противника нет сложности открыть огонь по месту нахождения пехоты, только что завершившей удачный штурм окопа вне зависимости от того, находится ли она в захваченном окопе или несколько дальше. Пристрелянность окопов противника той роли, которую она играла раньше, не играет.
А. Одной из проблем при использовании противником тактики «прижимания к разрывам своих снарядов» является позднее обнаружение рывка противника до наших окопов солдатами, находящимися в атакуемых и обстреливаемых окопах. Одним из решений этой проблемы является использование БПЛА, ведущих наблюдение сбоку-сверху вне зоны обстрела. В идеале, по команде от внешнего наблюдателя должен начинаться огонь из вынесенных вне обстреливаемых позиций пулемётов (например, с соседних лесополос), прочёсывающий участок местности прямо перед атакуемым окопом, равно как и выход из укрытий.
Б. В значительной степени пехотная тактика со времён Первой мировой войны, подтверждённая во Вторую мировую войну, бывшая сутевой базой «сквозной атаки» в советских боевых уставах и фактически сохранившаеся по сей день в отечественных боевых уставах, основана на тактическом приёме «прижимания к разрывам своих снарядов (огневому валу)». Этот приём базируется на том, что между моментом прекращения/переноса артиллерийского огня атакующих с обстреливаемой позиции до момента, когда обороняющиеся поймут, что начался переход противника в атаку и займут позиции для ведения огня по атакующим, проходит время, достаточное для того, чтобы атакующие успели выйти в непосредственную близость к атакуемому окопу. То есть во время рывка до окопа противника по атакующим практически не стреляют. На стороне атакующего информационное преимущество — он знает, когда будет перенос/прекращения огня, и использует его для совершения рывка, а обороняющийся должен это понять и успеть среагировать. Однако технические сенсоры, применяемые обороняющимися, прежде всего установленные на БПЛА, и радиосвязь лишают атакующих этого преимущества. «Пауза дезорганизации» на стороне обороняющегося сводится к паре секунд, за которые невозможно преодолеть расстояние до атакуемой позиции.