Ссылка на полный текст: Вражеские уроки. Порванный флаг | Павел Леонов купить на OZON
Навигация:
Два подхода к строительству советского ВМФ
Сходство запросов на бюджеты от советских и американских военных
Адмирал Риковер предлагает британскому Адмиралтейству реактор для АПЛ, с лицензиями и полной заправкой
Сравнение боевой эффективности АПЛ и ДЭПЛ в ходе учения НАТО Strikeback
Соглашение об использовании атомной энергии в целях взаимной обороны
Какой видел британский флот свою атомную подводную лодку?
Старшие офицеров RN происходили из узкого круга традиционных морских семей
Новый британский авианосец — борьба между политиками из правительства, инженерами из ВВС и флотской элитой
Самолет раннего обнаружения Fairey Gunnet AEW.3: «только бриты могли взять радар 40-х, запихнуть его в самолет из 50-х и заставить работать в 70-х!»
Советские корабли морского контроля — вертолётоносные ракетоносные крейсеры проекта 1143
Развитие и американского, и советского флота шло в соответствии с ограничениями
Со смещением в декабре 1955 года Н.Г. Кузнецова с должности Главкома разработку эскизного проекта 85 прекратили, так как в утвержденный план военного судостроения на 1956–1960 гг. он не был включен. ЦКБ-16 поручили разработать вместо АВЛ проект ракетного корабля ПВО (проект 81), но летом 1957 года и его дальнейшее проектирование признали нецелесообразным. То есть сначала отказались от палубной авиации, планируя возложить борьбу с авиацией на ракетное вооружение. Напомним, что ракетное вооружение тех лет отличалось значимыми массогабаритами и не очень высокой вероятностью поражения цели. Три выпущенные ракеты комплекса ЗРК первого поколения выдавали 74% поражения одной воздушной цели для первого поколения зенитных ракет.
В октябре 1955 года в Севастополе состоялось совещание членов правительства, руководящего состава Министерства обороны и ВМФ, на котором обсуждались перспективы строительства флота. Первым выступил Хрущев: «При современных средствах обнаружения, связи, мощных ракетных средствах поражения могут ли выполнять свои задачи надводные корабли при своих крупных размерах? Надводные корабли станут обузой... Изменяется значение артиллерии при развитии ракетного оружия. Поэтому башенную корабельную и береговую артиллерию развивать нецелесообразно... Современная броня не защищает от ракетного оружия... Верю в подводные лодки. Подводный флот и морскую авиацию надо сделать главной силой для борьбы на море... Прикрытие коммуникаций требует создания авианосцев для решения задач ПВО. Но эта задача не ближайшего времени. Возможно, целесообразно спроектировать и построить для начала один авианосец с целью накопления опыта для определения порядка дальнейшего их строительства, когда это потребуется... Нужны корабли противолодочной обороны... Нужно совершенствовать противолодочное оружие эскадренных миноносцев. Эти корабли должны обладать способностью эффективно решать задачи ПЛО и ПВО... Надо решать вопрос о строительстве баз для размещения кораблей с необходимой инфраструктурой для обеспечения ремонтными мастерскими, энергетическими средствами с берега. Особое внимание — строительству вспомогательного флота для обеспечения рассредоточенного базирования кораблей... Нужно строить новые верфи. Тогда в короткий срок сможем создать сильный флот...».
Министр обороны Г.К. Жуков высказал следующие взгляды: «… В будущей войне придется встретиться с противником, сильным на море... Решающее значение в войне на море будут иметь действия флотской авиации и могучее ракетное оружие... Нам нет необходимости вступать в количественное соревнование с вероятным противником по надводным кораблям. Противник зависит от морских перевозок... Для нарушения морских и океанских сообщений нужен мощный подводный флот... Наши подводные силы еще не получили должного развития. Это положение надо срочно исправлять. Новые подводные лодки должны иметь атомные энергетические установки и мощное морское оружие... На надводный флот возлагать эти задачи нельзя. Ставить задачу усиления надводного флота неразумно.... Строительство новых надводных кораблей должно быть направлено в целях обеспечения подводного флота и взаимодействия с сухопутными силами... Предпочтение следует отдать строительству легких быстроходных крейсеров с ракетным вооружением, эскадренных миноносцев с ракетами ближнего действия, сторожевых кораблей, охотников за подводными лодками, тральщиков. Авианосцы в ближайшее время строить не нужно. Наше стратегическое положение иное по сравнению с вероятным противником, для которого авианосцы являются насущной потребностью... Не следует развивать строительство десантных судов. Их применение может носить вспомогательный характер...».
У Хрущева имел место государственный, общий подход, который учитывал, что для постройки авианосцев и наступательного оружия необходимо развивать промышленность, а это у Советского Союза получается не так стремительно и хорошо, как хотелось бы. И получается, что, ставя оборонительную парадигму государства вперед, мы ставим интересы производителей и промышленности впереди военных, и они решают, как будут вестись война и боевые действия. Какими средствами, то есть. Да, это некорректный подход, но понятный и объяснимый.
Подход Жукова делает акцент на строительстве атомных подводных лодок, кораблей оборонительной стратегии и напоминает снова об акценте на силы армии, а флот будет действовать исключительно в ее поддержку. При этом в США и СССР проводилось исследование о влиянии подводного флота при действиях на океанских коммуникациях. Отечественные оперативные органы штабов подсчитали, что требуется минимум 1000 лодок и производство торпед на уровне 150 000 штук в месяц для того, чтобы падение объема войсковых и народохозяйственных перевозок вероятного противника упало ниже критического уровня.
Другое дело, что военная мысль того периода в СССР считала возможным за 10 дней дойти до Ла-Манша с целью воспрепятствования высадке сил противника (2–3 недели), как мы писали в первом томе «Вражеских уроков». Поэтому выходило, что флот вроде бы и не нужен. А вопрос, что делать дальше или если что-то пойдет не так, не задавался. То есть поиска альтернативы не проводилось.
Американское исследование, проведенное ЦРУ в 1978 году, изучало теоретическую возможность неатомной подводной войны. Если даже охотой на морских линиях коммуникаций в Северной Атлантике будут заниматься все советские лодки (атомные, атомные с баллистическими ракетами и дизельные), то за 120 дней конфликта наихудшее развитие событий обеспечит потерю 8% невоенного флота НАТО. То есть даже при самом пессимистичном сценарии охоты на грузовые перевозки НАТО (sealift ) советские подводные силы не окажут значительного влияния на объем перевозок, необходимый для развертывания сухопутных войск и логистики в Европе. А это уже время расцвета подводных флотов!
В 1954 году «Кузнецов внес в ЦК партии записку с конкретными предложениями о дальнейшем строительстве Военно-Морского Флота. Затребованная сумма составляла 110–130 миллиардов рублей на 10 лет. По тем временам она представлялась колоссальной…», — вспоминает пенсионер союзного значения Н.С. Хрущев.
Согласно статистической таблице ЦСУ СССР издания 1956 года, расходы на оборону должны были составить 107,4 миллиарда рублей. В 1954 году — 98,8, в 1952–1953 гг. — около 108 миллиардов. То есть флот СССР просил на десятилетнюю программу развития годовой оборонный бюджет СССР. Это практически точная копия поведения ВВС США, которые на свою одну программу стратегического бомбардировщика просили весь оборонный бюджет США.
Вернемся в 1952 год. Адмиралтейство считало, что если Советский Союз будет строить атомные подводные лодки, то британские (предположим, что атомные) лодки должны будут выработать противолодочную тактику. И даже в этом случае Советы смогут вывести Британию из войны, а вот британские атомные лодки никакого влияния на ход войны против Советского Союза не окажут. Но Королевскому Флоту нужны были атомные подводные лодки не только из гордости, но и потому что противодействовать советской подводной атомной угрозе они могли только имея такую же свою, вдобавок на своих атомных лодках можно было отработать как раз упомянутую противолодочную тактику. Хорошей новостью стало то, что Министерство снабжения (Ministry of Supply) пообещало выйти к 1953 году на «недефицитные» объемы производства обогащенного урана.
Задним числом, впрочем, мы знаем, что к 1957 году дефицит урана-235 в Англии сохранялся даже после постройки второго завода, и борьба за него между Адмиралтейством и другими потребителями («нам на бомбу») продолжалась. Вполне возможно, не будь военные моряки такими оптимистами, они бы отказались от идеи постройки лодки с реактором.
Важно отметить, что Адмиралтейство в попытках сэкономить рассматривало проект низкотемпературного (298 градусов Цельсия, 570 Фаренгейта) реактора, который могли бы использовать на гражданских кораблях, с более массивными и медленными турбинами. Однако адмирал Риковер заранее сообщил своим британским визави, что проект гражданского торгового реактора не окупится. Должно быть, британцы поморщились, поскольку шансы размазать военные расходы еще и на ядерный гражданский флот испарились.
Впрочем, в 1952 году стало ясно, что расщепляющихся материалов британцам не хватает даже на оружие, и проект атомной подводной лодки вычеркнули из планов. К 1954 году Адмиралтейству пообещали немного урана, и вдохновленные информацией из США, где уже работал наземный прототип, британцы в 1955 году начинают разрабатывать свой проект реактора. К январю 1956 года подписан контракт на британский наземный прототип реактора, Vickers Nuclear Engineering Co., продукт сотрудничества Vickers, Foster-Wheeler и Rolls-Royce. В тот же момент британские военно-морские деятели заикнулись о постройке ядерного танкера в целях снабжения флота, но лорд Маунтбэттен лично зарубил проект.
В июне 1955 года Первый Морской Лорд Маунтбэттен при встрече с американскими коллегами обсудил проекты ракет, которые могли быть установлены на подводные лодки. В тот момент речь шла о проекте Triton, крылатых ракетах сверхзвукового полета и дальностью свыше 1200 морских миль. На лодке могли разместить до 6 таких ракет. Британцы были заинтересованы (потому что информацию по атомному реактору на лодке им американцы отказались предоставлять), но выяснилось, что денег на новый проект им не дадут, а имеющиеся проекты к такого рода модернизации под несение крылатых ракет не очень приспособлены.
В сентябре 1957 года, представляя проект премьер-министру Гарольду Макмиллану, уже новый Первый Лорд Адмиралтейства Селкирк отметил, что это «начало такой же революции, какой был переход с паруса на пар». Оптимисты ожидали всеобщего появления атома на флоте, но грустная экономика (нехватка урана и денег) всех победила, и визуализация британского надводного военно-морского и гражданского флотов окончилась ничем. К этому моменту США уже решили оказывать помощь по ядерному проекту Англии (как только прошли выборы 1956 года), но Суэцкий кризис 1956–1957 гг. заставил американский флот игнорировать письма и просьбы Королевского Флота (Royal Navy, RN). К январю 1957 года британцы поняли свою зависимость от США, премьер-министр Иден ушел в отставку, и общение продолжилось.
К маю 1957 года «отец американского атомного флота» адмирал Риковер прибыл в Англию и предложил условия, которые радовали Адмиралтейство: реактор целиком, с лицензиями и полной заправкой. При необходимости американцы могли продать и целую лодку, но задорого. До этого американцы отказывали в поставках обогащенного урана требуемых категорий. Были и минусы — это вообще никак не способствовало развитию собственной промышленности в Британии. В 1950 году британцы отказались закупать у США ракеты зенитно-ракетного комплекса Terrier на том основании, что хотят развивать собственную ракетную промышленность.
Атомная подводная лодка в тот момент расценивалась Адмиралтейством как необходимость (новая игрушка), которая обошлась бы Казначейству в 28 миллионов фунтов стерлингов, хотя в планах производства для Казначейства числились еще лодки на перекиси водорода. К тому моменту, как мы знаем, абсолютно устаревшие и не особо нужные уже даже Адмиралтейству. Аргумент, что «вора может поймать только другой вор» — в смысле, что атомная подводная лодка нужна для тренировок личного состава Royal Navy, использовался даже при переписке между Министерством обороны и Казначейством.
Вполне возможно, что приход американского «Наутилуса» осенью 1957 года в Британию оказался важным доводом для скептиков. Но в британском Адмиралтействе в этот период опасались, что появление надводных судовых атомных реакторов может заставить правительство Британии закрыть проект «Дредноут» — первой атомной подводной лодки, в пользу коммерчески выгодных проектов ...
После сокращения флот был переориентирован с прямого противостояния супердержав на решение «бывших колониальных» вопросов и «тушения пожаров». То есть начал следить за тем, чтоб политика деколонизации шла без накладок и ущемления британских интересов. Но было ясно, что флот без атомных подводных лодок не может быть достойным великой морской державы. А это уже вопрос престижа.
К концу января 1958 года ВМС США предложили англичанам проект серийной АПЛ типа Skate. Но 18 узлов подводного хода у атомной подводной лодки? Британцы захотели себе аналог следующего проекта, «Скипджек»/Skipjack, который выдавал 26 узлов. Интересный факт — несмотря на меньшую скорость хода, 18 против 26 узлов, ресурс полного хода у Skate составлял 2000 часов против 3000 часов у «Скипджека». То есть 83 дня полного хода против 125 у нового поколения. Учитывая, что время одного патрулирования считалось в 30 дней, одной «полной заправки» реактора должно было хватить на несколько лет.
На заседании британских уполномоченных лиц, состоявшемся 13 февраля 1958 года, был одобрен выбор энергетической установки от американского проекта «Скипджек». На этом совещании также было одобрено сохранение патриотичного названия «Дредноут», как символа могущества Королевского Флота, несмотря на использование американской силовой установки. В то время «английский «Скипджек»» был значительно тяжелее своего американского аналога.
... посмотрим на учения НАТО Strikeback, которые шли с 19 сентября 1962 года и доказали всем еще раз, что атомные подводные лодки натягивают нос силам эскорта даже сильнее, чем модернизированные немецкие субмарины XXI проекта. По плану учений «Голубой флот» должен был сформировать свои соединения и начать действовать авианосными ударными группами в районе северных флангов Норвегии. Противостоял ему «Оранжевый флот» с большим числом подводных лодок. Как вы понимаете, любые совпадения случайны. Участвовало 200 кораблей, 650 самолетов и 75 тысяч человек личного состава.
Предполагалось, что в случае атаки превосходящих сил противника по всем фронтам будет необходимо собрать морские силы НАТО/«Голубого флота», уничтожить надводные силы противника, защитить судоходство через Атлантику и наносить удары авиацией по наступающим силам врага. Во время учений, когда военные корабли метались туда-сюда по плану учений, авианосцы уклонялись от подводных лодок и атак бомбардировщиков (бомбардировщики «Вэлиант»/Valiant, летевшие из Британии, «бомбили» британский авианосец «Арк-Ройал»/ArkRoyal). При этом даже в газете Times писали, что 18 дивизий НАТО, из них пять — американских, явно недостаточно, чтобы что-то противопоставить теоретическому наступлению. Но это на суше.
В воде же американский «Наутилус» оказался более страшной угрозой, чем дизельные лодки со шноркелем. В ходе учений он преследовал авианосную группу 219 морских миль, со средней скоростью 21,5 узла. То есть 10 часов. Еще через 16 часов он атаковал эсминец на удалении в 240 морских миль. Такие показатели были недостижимы даже для лодок на перекиси водорода. В то же время, однажды «Наутилус» следовал под соединением кораблей 15 часов и ни разу не был атакован. Лодки провели в ходе учений 5000 атак. Атомную лодку «убили» только три раза. Дизельные лодки были «убиты» 300 раз. При этом атомные подводные лодки были неуязвимы для самолетов, поскольку им не надо было всплывать.
К примеру, участвовавший в учениях USS «Сивулф»/ Seawolf с жидкометаллическим реактором провел под водой 16 дней, пройдя 6331 милю — это 10 189 километров. Дизельные же лодки были вынуждены всплывать для подзарядки аккумуляторов и для пополнения запасов воздуха. При этом с военной точки зрения только проблема связи и опознавания приводила к тому, что нельзя было предложить отказаться от кораблей эскорта и заменить их на атомные подводные лодки, поскольку в этот момент атомная подводная лодка была быстрее противолодочной защиты.
Вообще, американцы выступали за продажу ядерных ноу-хау союзникам по НАТО — это не только упрощало жизнь самим американским военным, но и позволяло выручить немного денег на компенсацию расходов. Такого рода соглашение о взаимном сотрудничестве по проекту подводной лодки предполагалось подписать с Нидерландами, Италией и Канадой. А вот получила ли такое предложение Франция, неизвестно. Но для всех, кроме Великобритании, финансовая нагрузка такого проекта оказалась неподъемной. 3 июля 1958 года британцы и американцы подписывают «Соглашение об использовании атомной энергии в целях взаимной обороны» (Mutual Defence Agreement, MDA). После размещения в Британии ракет средней дальности Thor с ядерной боевой частью такого рода соглашение поднимало престиж Англии, выводя отношения между странами на «особый уровень». Это как раз и позволит американцам продать полный пакет данных о реакторе и три-пять заправок топливом (считалось, что их хватит на 10 лет). Информация, однако, не текла свободно в обе стороны, и для англичан критически важно было получить по важным вопросам не только разрешение президента США, но и одобрение Конгресса. А это уже ставило их в подчиненное положение.
В том же 1958 году Первый Лорд Адмиралтейства Селкирк узнает о разработке в США ракет «Поларис»/Polaris2. Для него это как манна небесная, потому что ВМС могут составить конкуренцию ВВС в размещении стратегического оружия, потому что наземные установки могут быть уничтожены советскими ракетами, а вот ракеты на борту подводной лодки будут более защищены. И даже поднявшиеся по тревоге (от 4 до 12 минут) бомбардировщики типов V могут быть сбиты советской ПВО и истребителями. То есть нанесение ответного удара не гарантируется. Но у британцев пока нет на это бюджета, да и ВВС сильны. На предложение флота обрушивается критика министра ВВС: флот опирается на непроверенные американские данные, покупка этих ракет снова ставит Британию в зависимость от американцев. Флот пока проигрывает ВВС, но смог отправить офицера связи от ВМС в Офис Специальных Проектов контр-адмирала Рэборна, который в США занимался «Поларисом». Это позволило им быть в курсе отдельных подвижек по проекту и снабжать Лондон «проверенной» информацией.
Что касается зависимости от США, то по соглашению с американцами кормовая часть атомной подводной лодки будет построена в США корпорацией «Вестингауз» под присмотром «Роллс-Ройс» и дочерних компаний, с получением чертежей сборки и технологий производства. При этом адмирал Риковер прочитал лекцию британским офицерам, отмечая, что все аварии предыдущего технологического перехода (на паровые установки) являлись сочетанием человеческой некомпетентности и несовершенства деталей силовой установки. То есть было необходимо обучать всех офицеров подводного Королевского Флота работе на ядерном реакторе. По понятным историческим причинам на такое «аристократический» флот пойти не мог. Технические детали оставались уделом инженеров, что немного усложняло кадровую работу, но упрощало жизнь старших офицеров, которые и далее могли не заменять технические знания работой с руководящими документами.
В дискуссии с британской военно-морской элитой Риковер жаловался, что некоторые представители американской военно-морской элиты тоже являются консервативными бюрократами, опасающимися связываться с рискованной технологией. В очередной раз он подчеркнул, что нужна малая инициативная организация с сильным лидером, которая будет исповедовать технический подход — чтоб «работало сейчас» вместо «научного» «давайте потом, но идеально».
19 декабря 1956 года требования были формализованы после совещания у Первого Морского Лорда 8 октября 1956 года. В первую очередь, это было средство охоты за вражескими подводными лодками. Атака надводных кораблей и разведка считались вторичной задачей. Подводная скорость — максимально большая, а при скорости хода под перископом минимум 10 узлов — максимально тихой. Торпедных аппаратов должно было быть четыре, но желательно шесть, с запасом в 36 торпед. Поскольку в атаке на надводные суда лодка обязана была уничтожать сразу несколько кораблей, предпочтительна была установка системы перезарядки. Хотя бы на два аппарата, как на Porpoise. Торпедные аппараты проектировались функционировать на гораздо большей глубине погружения (750 футов, 228 метров), чем ранее, поэтому пуск торпеды сжатым воздухом был исключен. Проектировщики предложили гидравлическую схему, когда торпеда выталкивается импульсом воды. При такой схеме скорость выхода боезапаса не зависит от глубины погружения. При этом гидроакустический комплекс подводной лодки должен был стать лучше, чем уже имеющиеся системы Type 186, 187/ Тип 186, 187 или Velox/197.
Тип 186 — это акустический сонар пассивного дальнего обнаружения, обнаруживает шумы источника звука на фоне остальных, но с максимальной дальностью при сопутствующих гидрологических условиях до 60 миль (полигонные). При его работе никакие шумы самой лодки не должны мешать работе. Он вырос из исследовательской программы KNOUT, которая, в свою очередь, использовала наработки немецкого GHG. Оттуда же растут корни и американской акустики, но британцы в 1956 году на испытаниях системы использовали немецкие гидрофоны, снятые с немецкой GHG.
В процессе разработки автономность лодки урезали с 90 до 75 суток, водоизмещение упало с 4500 до 3950 тонн, теоретическая подводная скорость выросла до 25,5 узлов. В отличие от американского проекта, рули глубины разместили не на рубке, а в носу. Это дало лучшую управляемость на малом ходу, в том числе на перископной глубине, но усложняло жизнь гидроакустическому комплексу, добавляя помехи от потока воды. При постройке лодки сводили к минимуму количество отверстий и выступов, разглаживая все сварные швы и используя специальную «гладкую» краску.
Сталь марки QT35 по формальным характеристикам не уступала новой американской стали HY-80 (британские данные указывают 35,9 тонны на квадратный дюйм против 35,6 у американцев). Однако при длительных испытаниях она оказалась уязвимой к растрескиванию, потому что производителям не удалось добиться необходимых показателей чистоты. У американцев в первом поколении производства стали такое тоже было, но им удалось навести порядок в своей промышленности. В 1965 году на корпусе АПЛ «Дредноут» нашли трещины, и для атомных подводных лодок SSN 04 и 05 (Churchill и Conqueror) в июле 1966 года было решено использовать американскую сталь, пока британцы не смогут наладить производство стали достаточного качества.
Другое дело, что в производстве арматуры и трубопроводов британцы наступали на все классические грабли подборки материалов, начав в послевоенные годы с медно-никелевого сплава, а закончив через десятилетие сплавом никель-алюминий-бронза. Последний был очень сложен в производстве и сварке, но полезным эффектом было частичное нарушение его структурной целостности — «протечка перед поломкой». Перед тем, как элемент сломается, начинала течь «слеза», что давало время отреагировать и заменить деталь.
Что касается окраски британских подводных лодок, то до 1960-х годов использовалась краска ACC 655 на масляной основе с высоким содержанием свинца, которую потом заменила эпоксидная смола на основе каменноугольной смолы со сроком службы 10 лет. Позже пришли к составу 317E, с сульфидом меди CuS (черный купорос) и оксидом меди Cu2O. Вообще предполагалось, что самоочищающиеся/ полирующиеся составы дадут выигрыш при ежедневном обслуживании, уменьшат весовую нагрузку судна и увеличат его скорость.
Итак, к середине 1962 года Королевский Флот проинформировал начальников Штабов, что планирует строить по одной атомной лодке в год, начиная с программы 1962– 1963 года. Учитывая, что одна атомная лодка обходилась примерно в 20 миллионов фунтов стерлингов, по сравнению с 3,84 миллиона за дизельную ПЛ типа Oberon траты могли показаться проверяющим чрезмерными. Отметим, что третья лодка в серии («Ворспайт») обошлась в 24 миллиона фунтов стерлингов, пятая АПЛ уже в 30 миллионов (S48 Conqueror, тип Churchill, он же тип Repeat Valiant), а в тот момент ожидались «теплые войны» к востоку от Суэца, и лодки должны были оказывать поддержку группам своих надводных кораблей, патрулировать в поисках чужих, осуществлять постановку минных заграждений в прибрежных водах вражеских гаваней, осуществлять разведывательные миссии.
Растущий флот стран Третьего мира (Египет, Индонезия и Китай) все больше мог угрожать британским стратегическим интересам. Считалось, что четыре атомные подводные лодки будут необходимым минимум в период предвоенного напряжения, обеспечивая разведку и поражение критических элементов надводного флота, давая время или передышку своим надводным силам.
Британцы считали своим основным противником на случай войны Северный флот СССР. В случае чрезвычайной ситуации предполагалось, что силы стран Варшавского Пакта (ОВД, Организация Варшавского Договора) будут приготовлены к боевым действиям в течение двух или трех недель. За это время британцы должны были собрать свои силы, разбросанные по всем океанам.
... флотские планировали амбициозную программу кораблестроения до 1975 года, собираясь потратить на корабли 500 млн фунтов. Деннис Хили в тот момент описывал старших офицеров RN как группу людей (единомышленников), подчиненную узкому кругу традиционных морских семей. Из 36 человек Совета Адмиралтейства (Admiralty Board) в период 1964– 1982 гг. двенадцать, то есть треть, были сыновьями морских офицеров, капитанов или адмиралов. До 1964 года таких была половина. Условно говоря, большая часть флотских управленцев была привилегированными флотскими офицерами с опытом службы в артиллерии, штурманской части, морской авиации или на подводных лодках. При этом людей, профессионально занимающихся управлением, логистикой, там не было, как и инженеров или людей, получивших общегражданское образование.
На фоне остальных военных той же «плебейской» Армии или ВВС, чьи старшие офицеры могли вырасти из выпускников обычной гражданской школы, это действительно производило впечатление закрытого и элитарного клуба. Что касается состава офицерского корпуса Королевского флота, то хотя в 1960-е годы он уже мог пополняться из более широких социальных групп, отдельным личностям, чей говор считался «местечковым» и «неправильным», предлагались уроки ораторского искусства.
Напомним, что урезанный бюджет флота означал не только нехватку кораблей. Это значит, что зарплаты моряков не всегда успевали за зарплатами в гражданской жизни, не говоря уже о стандартах жизни на корабле. Потому что повышенные требования к технической грамотности моряков не всегда сопровождались улучшением обитаемости кораблей и повышением зарплат. А с 1950-х росли и качество жизни британцев, и зарплаты. Поэтому кадры флота и кадровый резерв в тот период тоже могли сокращаться.
Лейбористы в 1964 году перестали концентрироваться на высокотехнологичных проектах вроде самолетов и ядерных ракет, обращая внимание на более дешевые и практичные вещи. Та же Конфронтация показала, что нужно большое количество относительно дешевого оборудования для войны с повстанцами, а не высокотехнологичные и дорогие системы. Экономические проблемы государства, о которых вы читали выше, привели к снижению расходов на оборону от 6,5% ВВП в 1963/64 году до 5,3% в 1969/70 году. И Хили был поклонником Макнамары, который уже два года внедрял «рациональность» в военные расходы, то есть пытался рассчитать функциональную калькуляцию затрат/себестоимости. При этом у британских военных тоже начали запрашивать калькуляцию затрат на технику, в том числе на следующие 10 лет, разбивая ее по категориям задач, стоявших перед военными. Но расчет трат на технику, которая могла исполнять несколько задач, представлялся несколько иллюзорным, поскольку тогда затраты могли размываться по разделам задач, то есть терялся тот самый элемент контроля и управления расходами. Ведь авианосец мог охранять воды Метрополии (home defence), обеспечивать работу сухопутных войск на берегу (general-purpose forces) или даже наносить ответный ядерный удар в рамках сдерживания и ответного удара (strategic retaliatory).
Справедливости ради, авиация в сложные периоды нехватки бюджета тоже испытывает трудности, поскольку требования к линейному техническому персоналу ВВС сравнимы с флотом. По этим причинам, когда в конце 1965 года начались обсуждения по поводу предстоящего сокращения бюджета и целесообразности постройки авианосца, развернулась борьба между политиками из правительства, инженерами из ВВС и флотской элитой. Управленцев среди последних не было, что, сообщим, забегая вперед, и обрекло их на поражение. В результате карьера сэра Дэвида Люса закончилась ссорой с Деннисом Хили в марте 1966 года, и Люс со старшим по ВМС Кристофером Мэйхью ушли в отставку в знак протеста против отмены постройки авианосцев по проекту CVA-01. За последние пятьдесят лет он стал первым человеком, который ушел с этой должности в знак протеста против политики государства. Это было связано не только с тем, что он выступал против закрытия конкретного проекта. В тот момент предполагалось, что Королевский флот к 1975 году вообще откажется от авианосцев.
Ко всеобщему изумлению, весь Адмиралтейский совет разозлился и подал в отставку: 1-й, 2-й, 3-й и 4-й морские лорды, начальник штаба и заместитель начальника штаба, министр военно-морского флота и еще член парламента Кристофер Мэйхью. Можете себе представить хаос, когда военно-морской флот остался без «руководящей и направляющей» руки начальства. Буквально несколько лет назад эта новость вызвала бы шок и трепет, но сейчас она прошла фоном.
Во-первых, состоялись выборы.
Во-вторых, консервативное британское общество было потрясено двумя равнозначными событиями: запуском с мыса Канаверал американской экспедиции на корабле «Джемини-8»/Gemini-8, которая произвела первую ручную стыковку в космосе, и назначением первого азиатского полисмена в Британии.
В-третьих, к середине 1966 года как раз кончился «холодный конфликт» в Малайзии, о котором рассказывалось выше. И политикам начало казаться, что можно чуть-чуть и урезать расходы. Деннис Хили не собирался отступать, и руководство флота (новое) должно было разрабатывать очередные планы с учетом снижения расходов государственных ведомств.
... самолет раннего обнаружения Fairey Gunnet AEW.3, который заменил Skyraider AEW.1 в ноябре 1960 года. Впрочем, они использовали все тот же радар APS-20, который может быть знаком любителям военной истории по Тихоокеанской кампании США в 1944–1945 гг. Хотя сам радар был принят на вооружение США в 1945 году, его несколько модернизировали за время службы. В 1953 году британцам поставили уже модификацию AN/ APS-20F. Его пиковая мощность 1 мегаватт, частота 300 герц, дальность обнаружения воздушной цели на 150 километров, надводной — 370 километров. Низколетящая цель — 120 километров. Это в идеальных, то есть полигонных условиях, а еще операторы жаловались на метеозависимость радара от погоды и волнения моря, радар все же импульсный. И это техника для морского самолета! А в условиях сильного волнения моря, плохой погоды было сложно вообще найти цель. Причем у этого типа радара не было предусмотрено определение высоты, ее мог только примерно определить оператор по сочетанию параметров, руководствуясь опытом.
Как сказал один из американских офицеров высшего командования, «только бриты могли взять радар 40-х, запихнуть его в самолет из 50-х и заставить работать в 70-х!». Его ждало бы дичайшее удивление, знай он, что эта схема проработает до 1991 года. Радары, правда, потом дополнили системой распознавания «свой-чужой» AN/APX-7, чтобы облегчить работу оператора хотя бы частично. Напомню, что экран оператора — 18 сантиметров, поэтому любое улучшение работы оказывало сильное положительное влияние на качество работы и эксплуатации.
Можно предположить, что корабли морского контроля — дешевое решение вместо дорогих авианосцев (в плане сложности и трудоемкости строительства) — это именно то, что хотел бы построить Советский Союз в проекте 1143. Ракетоносные крейсеры, которые могли нести авиацию и выполнять функции противолодочного заслона. Те, которые на самом деле могли контролировать океанские просторы и строились якобы дешевле обычных авианосцев. Расчет был на то, что после Як-36 (не вызвавший восторга у ВВС самолет вертикального взлета и посадки) самолет следующего поколения, находясь в составе корабельных соединений и ударных групп, сможет вести борьбу с самолетами дальнего радиолокационного обнаружения, что будет способствовать ослаблению ПВО противника, а его штурмовая версия для поддержки.
Фактически же в одном корабле пришлось скрестить стратегические (требования для прохода черноморскими проливами), военные (удаленная противолодочная борьба и ракетные удары в одной упаковке), и политические (авианосцы — орудие агрессивного империализма, СССР не таков) особенности. Получился вертолетоносец с ракетами, которые обеспечивал поиск вражеских лодок своими вертолетами, и заставлял своими ПКР вражеские группировки держаться подальше. Самолеты вертикального взлета в исполнении Яковлева подвели, поэтому мощное зенитное вооружение пришлось кстати. Опять же, смотреть на этот корабль как на аналог авианосной группы США не стоит. Он должен был действовать исключительно в комплексе с другими силами и средствами военных СССР.
Подводя итоги, видим, что развитие и американского, и советского флота шло в соответствии с ограничениями. Если у СССР это были больше технически-политические ограничения, на фоне имеющейся промышленной базы, то у США это бюджетно-политическое решение. Но и там, и там существовали внешние факторы, которые могли быть неочевидны внешнему, стороннему наблюдателю, не сталкивавшемуся с работой системы изнутри. Причем у Британии, например, как мы видим, сочетались недостатки системы и СССР, и США, что приводило к ситуациям, описанным выше. Поэтому в 1972 году противостоящие государства входили с пониманием необходимости изменений. Но политические и бюджетные факторы, вкупе с развитием экономики, приводили к отклонению от оптимального с точки зрения флота и вообще военных курса развития.