Навигация:
О чем эта книга
Ореол восприятия запаха у высокой собаки больше, чем у собаки маленького роста
Принятие на вооружение Красной армии собак-миноискателей
Подготовка собаки-миноискателей
37 отдельный отряд собак-истребителей танков переходит к минно-разыскной службе
Собаки-диверсанты
Транспортный самолёт Як-6
Применение собак-диверсантов
Собаки утратившие работоспособность
Нормы выработки
Работа по ловушкам (на примере разминирования госпиталя в Полоцке)
Сводный полк центральной военно-технической школы дрессировщиков на Параде победы в Москве
Работа повествует о 37-м отдельном инженерном батальоне собак-истребителей танков и миноискателей и 5-й гвардейской инженерной бригаде фронтового подчинения, созданной легендарным И. Г. Стариновым (Калининский фронт, 1-й Прибалтийский). В 37-м ОБСМ впервые в мировой практике (наряду с минно-розыскной службой и службой разведки) были подготовлены собаки службы «Д» — диверсанты, способные, самостоятельно выполнив задание, вернуться к вожатому.
Наблюдая своих четвероногих курсантов, обнаружила, что ореол восприятия запаха у высокой собаки больше, чем у собаки маленького роста. Учтем. Будем подбирать овчарок, крупных метисов.
При контрнаступлении советских войск под Москвой нашим саперам приходилось прокладывать проходы в минных полях. Героическая и кропотливая работа сапера. Риск, нервы. Восемьдесят уколов на один квадратный метр. Миноискатель рассчитан исключительно на мины в металлической «упаковке». А если мина в деревянном, пластиковом или стеклянном корпусе? Если точнее, то изучением минного розыска просто возобновили работу по подготовке собак, начатую в центральной школе еще до войны. Разработкой методики этой службы занимались со второй половины сорок второго Орлов и Мазовер. В декабре этого года подготовленные школой немецкие овчарки Джек (дрессировщик Самшев) и Фрося (Лебедев) демонстрировали свое умение генерал-лейтенанту Лелюшенко, командующему 3-й гвардейской армией. В районе Карасево — Боковская по дороге и ее обочинам были заложены мины различных типов и в различной оболочке. За 14 минут Джек обнаружил 12 мин, обследовав 200 метров дороги. Фрося на таком же участке нашла 16 мин за 19 минут. Собаки не пропустили ни одной мины. Через день Фросю и Джека отправили на разминирование полей, оставленных противником. Эффективность и чистота работы собак превзошла все ожидания командования.
За период с 20 по 29 декабря собаки обнаружили: Джек — 100 мин, Фрося — 133 мины. Среди найденных оказались также и немецкие мины летней закладки. Работу четвероногих саперов принимала комиссия в составе начальника инженерных войск 3-й гвардейской армии гвардии полковника Гусева, начальника центральной школы полковника Медведева и представителя ГВИУ военного инженера 3 ранга Радевича. «Комиссия считает, что собаки-миноискатели являются одним из наиболее надежных средств для сапера по розыску мин в различных оболочках и считает необходимым скорейшее введение на вооружение Красной армии собак-миноискателей. Представитель ГВИУ военжинер 3 ранга Радевич». Проверка работы собак-миноискателей ВИМ показала безупречную чистоту деятельности четвероногих саперов.
Команда «Ко мне», «Рядом» и посадка на месте с выдержкой отрабатывались и вызубривались навечно. Особое внимание обращалось на отработку безотказного подхода собаки к вожатому и четкое выполнение посадки. «Почему безотказный? Когда обстоятельства требуют немедленно прекратить работу собаки на минном поле, — объясняла Дина. — Посадка — обозначает место найденной мины». Учились обнаруживать мины по комплексному запаху: запах взрывчатого вещества плюс запах деревянной или металлической оболочки плюс запах краски и многого другого. Работали сначала на открытых лунках, здесь у обнаруженной мины закреплялась команда «сидеть». «Собака должна садиться не более чем за полметра от найденной мины», — требовала инструкция. Джульбарс, который неизменно присутствовал на занятиях, четко демонстрировал все необходимые приемы и выполнение команд, но проявил себя и как наблюдательный помощник командира взвода. Когда Дозор уселся по его мнению слишком близко к найденной мине, Джульбарс рванул и потянул пса в сторону. Дозор было оскалился, Дина отозвала Джульбарса, а вожатому объяснила, в чем дело. Джульбарсу же запретила самодеятельность, хотя в душе была довольна.
Начали ставить минные поля, учебные, разумеется. Засоряли их посторонними запахами, встречающимися в боевых условиях. Время закладки мин постоянно увеличивалось. Освоенный зигзагообразный поиск на поводке теперь усложнялся свободным поиском минных полей, особенно среди густой растительности. Ставили минные поля в поле, на дороге. Сначала неглубоко — сантиметров на тридцать, сорок. Разные типы мин. Потом постепенно зарывали мины на два метра, на три. Собака училась работать самостоятельно на расстоянии до пятидесяти метров. На выстрелы собаки давно не реагировали. К концу месяца это были уже слаженные пары человек и собака, продолжающие узнавать друг друга, доверять и помогать совершенствовать навыки.
... в ходе нашего наступления боевые собаки-истребители танков теряли свое значение. На смену пришла минно-разыскная служба — детище и достижение советской военно-инженерной школы. После осенних Старо-Сенютинских боевых испытаний последовал вылет в Воронеж. В мае 1943 года прибывший из центральной школы майор Мазовер принимает командование 37 отдельным отрядом собак-истребителей танков, находившимся в подчинении 5-й отдельной инженерной бригады специального назначения. Оставив основной костяк отряда с лучшими собаками, из вновь прибывшего пополнения Мазовер сформировывает роту собак-миноискателей.
«Батальон стоял перед трудной задачей: офицерский состав не знал минно-подрывного дела, методики дрессировки СМ. Нужно было настойчиво и упорно учиться трудиться самим и одновременно учить рядовой состав дрессировке собак». Первая в мировой практике рабочая инструкция по подготовке военных собак-миноискателей составлена и написана Мазовером и Радевичем. Обобщавшая весь накопленный к этому времени опыт, она явилась фундаментом для дальнейшего развития и совершенствования фундаментальной научно обоснованной дрессировки собак-миноискателей.
... со временем стали солдаты взвода не только миноискателями, но и саперами. Золотое правило «Нашел — обезвредь!» соблюдали железно.
К собакам отношение в батальоне Мазовера было как к боевым товарищам — иначе и быть не могло. Начать есть, если не накормлена собака, — самый большой проступок. И когда выяснилось, что в одном из подразделений задерживают доставку питания собакам, «а два дня давали только овса», командир взвода лейтенант Егоров «пошел в штаб полка и сказал: овес едят только лошади, а не собаки». Командир роты Кулижных такое поведение своих подчиненных только приветствовал и в обиду не давал. «Не любящий собак офицер не пригоден к службе в такой части, как наша». Такой порядок был установлен комбатом и соблюдался неукоснительно.
Зимой 1934–1935 годов в районе подмосковного городка Монино специалисты РККА провели ряд испытаний собак, обученных для осуществления диверсионных актов. Принцип их применения почти не отличался от использования в 40-е годы на фронте собак-истребителей танков. На спине в устройстве седельного типа каждый четвероногий диверсант перевозил заряд взрывчатки (общая масса седла с зарядом достигала 6 кг). Доставив груз к объекту диверсии, специально обученное животное с помощью челюстей приводило в действие устройство, которое освобождало шпильки крепления и сбрасывало седло. После отхода собаки часовой механизм приводил в действие подпружиненный боек, ударявший по капсюлю, и производил подрыв заряда. Таким образом, дорогостоящая служебная собака не погибала вместе с противником и была готова к выполнению новых задач.
После фактической ликвидации в конце 30-х годов всех советских наработок в области диверсионно-партизанской войны опыты с использованием служебных собак угасли. И вот теперь предстояло подготовить и применить на практике собаку-диверсанта. Вьюк, который собака могла сбросить сама, был сконструирован еще до войны. Еще до вступления Мазовера в должность вовсю шла переписка батальона с командованием по поводу подготовки собак службы «Д». 37-й получает спецпрограмму, где собака уже не смертник, а полноправный диверсант — собака службы «Д».
Едва старший лейтенант Волкац приняла взвод, как ей было поручено кроме обязательного обучения минно-разыскной службе подготовить в кратчайшие сроки группу бойцов с собаками-диверсантами для работы в тылу врага. И Дина еще раз смогла убедиться не только в правильности своего выбора, но и в универсальности способностей Джульбарса. Этот пес, казалось, был прирожденным педагогом и с непревзойденным мастерством демонстрировал все, чему его учили. Работал с увлечением и явно огорчался, когда после его подхода к железнодорожным путям и сбрасывания вьюка это делали другие собаки.
Из наиболее способных дрессировщиков и лучших собак отбирает Волкац особую группу. По ночам в районе Торопца наши машинисты, сами того не ведая, исправно давят учебные мины, подбрасываемые собаками. В глубочайшем секрете и полнейшей темноте готовились дрессировщики.
Сразу же после появления программы 5-я бригада по распоряжению начальника штаба инженерных войск Калининского фронта полковника Винского «начинает тренировать собак в полетах на планерах» . Приступили к прыжкам с парашютом. Паутов заранее предупредил подполковника Лазарева из 3-й воздушной армии: «Собаки у вас завтра прыгают». Тот не поверил. Прыгали и по ночам, собаки вели себя спокойно, а Джеку и Дине (четвероногой), судя по всему, понравилось. Они с удовольствием неслись к У-2. Лазарев лишь повторял: «Расскажи кому — не поверят. Так ведь нельзя!»
«Дугласенок», как ласково нарекли его испытатели, незаслуженно забыт историей Великой Отечественной. Этот легкий транспортный самолет великолепной летучести исправно летал ночами с аэродрома Старая Торопа. Летний черно-зеленый камуфляж, голубые крылья с красной звездой. Отсек для шести пассажиров или груза за двухместной пилотской кабиной. Легкий еще и потому, что фюзеляж и оперение — деревянные с полотняной и фанерной обшивкой, крыло с деревянным каркасом тоже обшито полотном. Летчики шутили: «Поломается — в лесу у партизан подручного материала хватает». Его называли «самым таинственным самолетом РК ВФ». Интересно, почему? ЯК-6 исправно поднимался ночами со Старой Торопы, забирая груз или людей, и бесстрашно садился в глубоком тылу. Партизаны относились к Дугласенку с великим уважением.
Тяжелогруженый состав ползет судьбе навстречу. Патруль прошел. Даже если оглянется — поздно. Филатов пускает Дину. Вот она скользнула тенью за солнечный блик, на миг пропала в завале, вынырнула, тут же спустилась в кювет и, казалось, исчезла навек. Снова показалась, легко взбежала на насыпь. А несла она на себе «МЗД-5,4МВ-16, тол 4,800 кг». Ступила между рельсов навстречу паровозу и замерла, насторожив темные ушки на спины удаляющегося патруля, словно соображая, а как быть теперь — работать дальше или ускользнуть от посторонних глаз?
Внезапно рявкнул паровоз. Машинист, приняв Дину за патрульную собаку, предупреждал об опасности — немецкая овчарка, все-таки. Гудок поторопил собаку принять решение. Отработанным движением дергает она ручку. Запальный механизм приходит в действие: коротенький щелчок, и едкий дым тлеющего шнура ползет по насыпи . Птицей кидается собака вниз. Она отлично знает — на прежнем месте ее не ждут: как только был сброшен груз, Бычков и Филатов метнулись к болоту. За спиной рвануло, и над лесом пополз густой черный дым. «Вот бежать было тяжело, вонючая жижа наползала в сапоги», — жаловались они. Они не заметили, когда именно запыхавшаяся Дина пристроилась к ноге Филатова. Двое суток они добирались к партизанской базе.
Немцы так и не смогли установить причину взрыва, о чем и доложили своему командованию. Поисковые отряды обшаривали все кругом, перерезав все возможные и невозможные пути к линии фронта, пробраться вновь к дороге не получилось, и группа осталась пока у партизан: штурмовали дороги, ставили мины замедленного действия. Подорвали еще шесть составов. Советские войска приближались к Полоцку, и немцы организовали специальную экспедицию СС «для очистки территории от партизан». Отряд Незнаева отдельными группами, теснимый карателями, пробирался к линии фронта. 2 января 1944 года вся группа с собаками благополучно пересекла линию фронта и вышла на нашу территорию.
Так успешно закончилась первая и единственная в мировой практике операция с применением собаки-диверсанта. Все участники получили ордена и медали. За подготовку собак-диверсантов старшему лейтенанту Волкац вручили орден Красной Звезды. Сашу Филатова отправили в офицерское училище.
А в «ведомости минирования коммуникаций противника отрядом ст. лейтенанта Незнаева в период с 8 августа по 3 ноября 1943 года в районе железной дороги Полоцк — Дрисса» в графе «кто минировал» напротив граф «дата минирования» и «дата подрыва» — 19.8.43 записано: «минировала собака Дина вожатого Филатова» .
Барон. Красивая, добродушная карельская лайка. Трудяга и умница. Три недели назад пса слегка ранило осколком мины. Барона заштопали и он, абсолютно поправившись, приступил к работе. Но теперь Барон постоянно отвлекался. Беспокойно вертелся, оглядываясь по сторонам, словно ожидал нападения. В подобных случаях (куда от них денешься? Война…) Мазовер искал (и находил) возможность устроить собаку, сменить ей профессию. Так овчарку Джона определили в санитарный взвод, а пойнтер Тромб (не ладил с сородичами) отправился в другую роту. Для санитарной упряжки Барон не годился — мелковат.
— Барон отправится к летчикам и станет жить как настоящий барон. Так и доложите командиру батальона.
Дневная норма разминирования площади при помощи собак-миноискателей зависит от ряда причин. В первую очередь к ним относятся: атмосферные явления (жара, холод, дождь, снег, ветер), почва (болотистая, песчаная, каменистая), высокая, густая трава, кустарники. Отдельные из указанных причин настолько усложняли работу собак, что по существу делали ее невозможной.
Опытным путем нами было установлены средние величины площади, проверяемой вожатыми и собаками за один рабочий день:
1. зимой при проверке полосы дороги в 100 м вожатый проходит 200 м, всего 2 га.
2. ранний весенний период при наличии усложняющих факторов (таяние, заморозки, грязь) полоса дороги в 100 м протяженностью 100 м, всего 1 га.
3. весенний период (до появления травы) на сплошном разминировании в зоне среднего насыщения взрывными заграждениями — до 5 га.
4. летний период (при наличии травы) на сплошном разминировании в зоне среднего насыщения взрывными заграждениями — 3 га.
Отдельные квалифицированные вожатые с хорошими собаками давали результаты, превышающие норму в два и даже в три раза. Такими вожатыми были Щепетин с собакой Липка, Паздников с собакой Аза, Чудась с собакой Рекс, Саватеев с собакой Меби и другие.
Из открытых дверей неслась чудовищная смесь ароматов из валериановых капель, нашатырного спирта и прочих лекарств; пахучие дорожки из пролитой зеленки, приправленной настойкой йода, тянулись по ступенькам вглубь дома. Ситуация… По всем правилам и инструкциям работать в таких условиях минно-разыскной собаке невозможно. Пустая трата времени… Неоправданный риск… Тем временем оставив импровизированные «лавочки», подбрели на костылях раненые, озабоченно приподнимались на цыпочки сестрички, в скверике, превратившемся в огромную палату, почувствовав неладное, притаптывал сапогом очередную «беломорину» главный врач. Закусив губу, крутила каштановую прядку волос старший лейтенант Дина Волкац.
— Разрешите нам, товарищ старший лейтенант, — вызвался Василий Ненашев.
— Действуйте, ефрейтор. Всем отойти назад!
И человек с собакой поднялись на первую ступеньку здания. Операция «Госпиталь» началась.
Коварство мин замедленного действия — «сюрпризов» — небывалое. Часы с неподвижными стрелками, которые так хочется немедленно подкрутить, очаровательный чайник на столе, брошенный у двери сапог — милые домашние предметы, в каждом из которых прячется смерть. «Сюрпризы» оставляют, рассчитывая на расслабленность, на радость возвратившегося в родные места человека. Собаку, хорошо обученную, опытную и энергичную, провести не удастся. Но чем осторожнее запрятана мина, тем сложнее справиться с ловушкой. Начихавшись всласть, Дина сантиметр за сантиметром обследует порог, не обнаружив ничего подозрительного, приступает к осмотру коридора, старясь обходить битые склянки. Комнаты, просторные, с высоченными потолками, вытянулись анфиладой, которой не видно конца. Серебристая спинка Дины мелькает между кроватями, то приникая к половицам, то поднимаясь вверх. Собака изящно встает на задние лапы, вытягивая вверх умную морду, верхним чутьем зондирует потоки воздуха. Хрустит под сапогами Ненашева стекло — битые пробирки, колбы, трубочки. Ряды железных кроватей, сброшенные на пол одеяла, простыни, забытый флажок со свастикой, выдвинутые ящики тумбочек — все тщательно обследует собачий нос, совершеннейшая конструкция, созданная природой.
Сейчас от серой остроухой овчарки Дины, только от нее одной, зависела жизнь двухсот солдат, покалеченных и беспомощных, и еще пятнадцати врачей, медсестер, санитаров. Можно только догадываться, какого неимоверно колоссального напряжения требовала незримая связь, связывавшая человека и собаку. Профессиональное внимание, выработанное службой военных лет, хранило обоих от единственной ошибки. Ведь лишь собаке точно известно, где таится опасность.
Оставалась последняя палата: жутко грязная, по щиколотку заполненная мусором. Наблюдая, как уверенно работает Дина в перенасыщенном едким запахом помещении, Ненашев не переставал восхищаться собакой — она выполняла свои обязанности на высочайшем профессиональном уровне. «Ищи, Дина, ищи», — подбадривает собаку старшина, понимая, как трудно собаке. Наконец Дина замерла на миг. Застыл рядом Ненашев. Собака повела носом, глубоко втянула воздух, выждала паузу, затем решительно направилась к окну. И, как влитая, села возле кровати. Вот оно! Полые железные ножки? Ну конечно! — здесь проще простого спрятать проволоку, ведущую к взрывному устройству под половицей! Стало быть — не «сюрприз». Ненашев достает из сумки клубок проволоки с железной «кошкой» на конце, цепляет за кровать. Осторожно подходит к окошку, выглядывает: «Гирин! Держи, старшина!» — и спускает проволоку на землю. Старшина Гирин принимает проволоку: «Выходи!» Ненашев и Дина быстро оставляют дом. Осталось дернуть за проволоку и ждать взрыва.
Однако усилия Гирина привели к тому, что кровать спокойненько переехала к окошку и — тишина. Странно. Придется повторить поиск. Дина, тихонечко поскуливая, упрямо, уверенно ведет Ненашева в особняк, поднимается на второй этаж и вновь усаживается возле злополучной кровати, уехавшей к окну. Собака смотрит на товарища доверчивыми темно-вишневыми глазами, недоумевая, чего это он медлит? Василий еще раз глянул на обычную больничную кровать: свисающее до пола одеяло, скомканные простыни, в колдобинах горбатый тюфяк. Горбатый… Неужели?! Прилипла к спине гимнастерка, миллиметр за миллиметром, едва касаясь материи, минер прощупывает тюфяк, секунда кажется часом. Есть! Ненашев осторожно вскрывает плотную бязь. Мина. На полном боевом взводе. Оставалось лишь раненому прилечь, чтоб… Все-таки «сюрприз»! Остальное было делом техники и не составило труда опытному минеру выполнить установку Кулижных: «Нашел — обезвредь!»
Обратный путь через бесконечную анфиладу комнат, теперь таких мирных, короток и приятен. Однако Дина почему-то поскуливает, и лишь у самого выхода Ненашев, обернувшись, замечает: на коричнево-зеленых дорожках появились еще и красные пятна. Вот оно что, на войне как на войне: когда собака работала, она терпеливо ходила по осколкам, ежесекундно ступая на них изрезанными в кровь подушечками лап. А вот теперь можно пожаловаться… Ненашев подхватил Дину на руки и вынес на крыльцо. И пока заслуженному специалисту обрабатывали лапы, на розовой стене особняка появилась рисованная углем картинка. Треугольные собачьи ушки, а под ними цифра 37. 1-й Прибалтийский фронт отлично знал эту фирменную метку батальона — абсолютную гарантию безопасности.
... немцы в сорок четвертом установили частоту минирования в один метр между минами. Появились в немецкой армии ранее неизвестные виды мин, поставленные на неизвлекаемость, например TMIZ-43. Чаще стали встречаться химические мины нажимного действия.
Обучаться новоиспеченным вожатым собак-миноискателей приходилось на ходу. Фантазии и изобретательности немецких военных инженеров, казалось, не было предела. Редко, но встречались мины в виде… шелковой ткани. Скатерть, полотенце, кусок полотна.
Не успели «переварить» шелковую мину, как выяснилось, что немцы подкинули очередную ловушку. «По внешнему виду сюрприз похож на обычный карандаш типа „вечное перо“ с подвижным графитом. Корпусом карандаша является алюминиевая трубка диаметром 1,2 см и длиной 9 см. Внутри трубки помещается стержень карандаша и взрыватель, который стоит на корпусе боевой пружины и ударника с бойком…»
И вот равнением на Мавзолей проходит сводный полк центральной военно-технической школы дрессировщиков. Ведет колонну генерал-майор Медведев, знаменосец — Михаил Гаврош, статный, широкоплечий командир отделения 37-го ОБСМ. А вот комбат Мазовер из-за ранений не смог участвовать в параде, по той же причине отсутствует в сводном полку школы и комвзвода Дина Волкац. Ассистенты знамени — лейтенант Виктор Преснов и Сергей Тараскин, оба на фронте с 1941 года. Центральная школа не удостоилась внимания комментатора парада, с некоторым удивлением провожали ее и зрители на трибунах Красной площади.
В силу особой секретности ряда служб (школа находилась в постоянном взаимодействии с отделом спецподразделений Генерального штаба СССР) о том, какова была роль военных собак, и об их вкладе в победу почти ничего тогда не было известно. Редкие — по пальцам пересчитать — снимки в центральной печати, чаще — постановочные. Кто же пустит фотокорреспондента на боевое разминирование или танковую атаку? И как можно сфотографировать переплывающую Днепр Альму с боевым донесением в непромокаемом пакете?