Навигация:
Гибель USS Cochino SS-345 (ДЭПЛ класса «Балао») во время разведывательной операции
Главное направление разведывательных операций — подводные силы противника в море
1969 год: ударная АПЛ USS Lapon, SSN-661 следит за советской АПЛ пр.667А в течение 47 суток
Столкновения американских и советских подводных лодок в ходе взаимного слежения
Охота американцев на покинутые советские дрейфующие полярные станции
Применение подводной разведывательной техники для поиска водородных бомб в районе испанской деревни Паломарес
Модернизация носителя крылатых ракет АПЛ USS Halibut в многоцелевую SSN-587
Первый разведывательный поход Halibut
Поиск К-129
Сбор обломков советских ракет на морском дне
Боевые пловцы с ДЭПЛ Grayback похищают две атомные бомбы с места крушения советского бомбардировщика Ту-95
Прослушивание советских кабелей связи в Охотском море
Прослушивание советских кабелей связи в Баренцевом море
Обнаружение американских подслушивающих устройств в Охотском море
Продолжение прослушивания кабеля связи в Баренцевом море после распада СССР
Действия SEAL во время войны во Вьетнаме
Действия разведывательно-диверсионных групп ВМС США при захвате острова Гренады
«Кочино» — это первая специально переоборудованная для разведывательных операций подводная лодка ВМС США. Так сказать, «прародительница» семейства атомных подводных лодок «Хэлибат», «Сивулф», «Пёрч», «Р. Рассел», о которых речь пойдет далее…
Командование ВМС хотело показать, что подводные лодки в условиях холодной войны становятся эффективными разведчиками и могут самостоятельно добывать ценную информацию. В 1948 году разведуправление ВМС уже посылало в экспериментальные походы серийные подводные лодки «Си дог» и «Блэкфиш» в Берингово море. Теперь на базе накопленного опыта в поход отправлялась специально оборудованная новейшая подводная лодка. Действительно новейшая, ведь «Кочино» хотя и считалась участницей военных действий, но впервые вышла в боевой поход спустя две недели после вылета «Энолы Гэй»[4] на атомную бомбардировку Хиросимы, когда война на Тихом океане, по сути, уже была окончена. В 1949 году лодке было четыре года младенческий возраст для боевого корабля…
В конце июля окончательная подготовка к походу была завершена в Портсмуте, в Англии. Некоторое время заняли тренировочные выходы в море для проверки нового оборудования и действий экипажа. И вот в августе 1949 года операция «Кайо» началась. Главное действующее лицо — подводная лодка «Кочино». Ее непосредственное прикрытие осуществляет подводная лодка «Таск», выход группы из Портсмута производится в составе отряда совместно с еще двумя лодками — «Торо» и «Корсар», которые в дальнейшем должны были действовать по своему плану. Общее руководство операцией осуществлял коммодор Рэй Бенсон…
В район выполнения поставленной задачи лодки прибыли через несколько суток, чередуя плавание под РДП с надводным ходом. Впереди «Кочино», за ней «Таск» с задачей прикрытия и отвлечения советских противолодочных сил в случае, если они нападут на «след» группы.
... лодка, находясь на перископной глубине, заняла позицию в 150 милях от Мурманска и баз Северного флота Полярный и Ваенга (ныне Североморск). Остин включил аппаратуру перехвата, и операция «Кайо» вступила в решающую фазу. В течение 4–5 суток патрулирования «улов» Остина оказался незначительным: несколько перехваченных переговоров в голосовом режиме, «морзянка» с кораблей из полигонов боевой подготовки, сигналы непонятного назначения — вот и все, что удалось добыть. Еще несколько дней, а картина принципиально не изменялась. Ничего ценного в смысле главной задачи: сведений о ракетах и испытании атомного оружия не было…
25 августа командиры установили связь друг с другом и начали учение. В 10.30 «Кочино» следовала под РДП, поскольку была ее очередь прятаться, а «Таск» в это время «считала до десяти с зажмуренными глазами», как в детской игре в прятки, где-то за горизонтом…
Лодка развернулась на курс для выхода из района разведки. В соответствии с планом похода подводные лодки должны были провести совместное учение по поиску и атаке друг друга. Но это уже там, за Нордкапом. 25 августа командиры установили связь друг с другом и начали учение. В 10.30 «Кочино» следовала под РДП, поскольку была ее очередь прятаться, а «Таск» в это время «считала до десяти с зажмуренными глазами», как в детской игре в прятки, где-то за горизонтом…
Несколько часов назад поступило штормовое предупреждение, и оно подтверждалось сейчас — резкий шквалистый ветер, короткие злые волны. Лодку раскачивало, что причиняло большие неприятности экипажу. Резкий крен — и все летело в отсеках: посуда, инструмент, штурманские карты и книги. Погружение было бы как нельзя кстати. Однако надо было «убежать» на требуемую дистанцию. Бенитес рассчитывал быстро это сделать под дизелями, следуя под РДП. В это время поступил доклад о поступлении воды в дизельный отсек через предохранительный клапан «шнорхеля», и двигатели остановились. Лодка всплыла в надводное положение, Бенитес послал старшего помощника выяснить обстановку. Несколько минут спустя в кормовой части раздался глухой удар, и корпус лодки содрогнулся. «Что случилось?!» — сразу ответа не последовало. Через некоторое время старший помощник доложил: «Сэр, взрыв и пожар в кормовой полубатарее. Дело плохо…».
Старпом был прав: потеря хода, электричества, пожар — теперь неудача шпионской миссии уже не имела никакого значения. Надо было спасать экипаж и сам корабль. Лодка качалась под ударами пятиметровых волн. Шторм продолжался, делая ситуацию еще более опасной. Связь с «Таск» — вот главное сейчас. Наличие второй подводной лодки в группе имело решающее значение для спасания экипажа «Кочино». Обстановка была сложной: шторм, пожар продолжался, отсеки задымлены. Связь с «Таск» сразу установить не удалось. Бенитес приказал личному составу выйти наверх, кроме тех, кто не мог пройти через аварийный отсек из кормы, и тех, кто боролся с пожаром во главе со старпомом… 47 человек столпились на палубе лодки, прячась от волн за рубкой, 12 вместе с командиром находились на мостике и 18 во главе со старшим помощником бились с огнем внутри лодки. Несколько подводников пытались запустить двигатели, чтобы обеспечить ход лодке. Пожар продолжался уже тридцать минут. Погибших пока не было. Вскоре удалось пустить дизель, и «Кочино» могла маневрировать. Один из моряков был смыт за борт, но наличие хода помогло спасти его. В этот момент на горизонте по правому борту появилась «Таск».
Однако в 11.20, через пятьдесят минут после первого взрыва, раздался второй. Серьезные ожоги получили старший помощник и еще четыре моряка. Остин передал семафор на «Таск» об обстановке с просьбой немедленно прийти на помощь. Примерно через час «Таск» приблизилась к «Кочино». Ее командир, коммандер Уортингтон, пытался найти лучшее решение, чтобы оказать помощь. За борт было откачано четыре тонны дизельного топлива, как в старину выливали китовый жир, чтобы успокоить волны. Между лодками установили канатную дорогу и начали эвакуацию части экипажа «Кочино». Но продолжался шторм, и передача людей с борта на борт оказалась непростым делом. Первый же, кто был передан с «Кочино», погиб в результате удара о корпус «Таск». Далее 12 человек из экипажа «Таск», участвовавшие в спасательной операции, были смыты за борт сильной волной. Шестерых из них спасти не удалось. Это были первые жертвы. И все же около семи вечера, через девять часов после начала аварии, удалось наладить буксировку «Кочино». Вертикальным рулем при этом управляли моряки из кормового отсека, находившиеся там вместе с обожженным старпомом. Бенитес уже поверил, что худшее позади, ведь через 3–4 часа можно зайти в ближайший норвежский порт.
Однако вскоре после полуночи 26 августа раздался еще один взрыв — по-видимому, накопившегося водорода, и пожар пошел дальше в корму, угрожая людям в концевом отсеке. Выбора больше не было. Пятнадцать моряков через кормовой люк покинули отсек. Но там еще оставались два раненых и врач. Старпом не мог двигаться самостоятельно, и его спасаение представлялось сложным делом. В конце концов всех удалось вывести, и остатки экипажа «Кочино» столпились на мостике, ожидая подхода «Таск». Выстрелив боевые торпеды из носовых аппаратов для исключения взрыва в случае столкновения, «Таск» подошла к борту «Кочино». Надежды на спасение последней практически не было. Вода заливала кормовой отсек, нарастал дифферент. Моряки «Кочино» покинули лодку. Последним корабль оставил Бенитес. В 01.45 26 августа 1949 года «Кочино» затонула в 100 милях от побережья Норвегии. Через шесть часов битком набитая «Таск» вошла на рейд норвежского порта Хаммерфест.
Итак, совместный поход «Кочино» и «Таск» обернулся фатальной неудачей. Не сработала специально смонтированная аппаратура радиоперехвата, что определило провал собственно разведывательной операции. Технические неисправности и недостатки в эксплуатации подводной лодки привели к гибели «Кочино», тяжелым ранениям нескольких ее моряков. Плохая морская выучка и беспечность при проведении спасательной операции привели к гибели шести членов экипажа «Таск» и гидроакустика с «Кочино». Семь погибших, десять раненых, потерянный корабль — таков был печальный итог первой разведывательной операции подводных сил ВМС США.
Главным направлением разведывательных операций становились подводные силы противника в море. Да, конечно, американские дизельные подводные лодки осуществляли наблюдение за силами Тихоокеанского флота в базах и в море в период Корейской войны. Подобные действия были продолжены и после войны, в том числе и в Баренцевом море. Разведывательные операции на подходах и в самих территориальных водах проводились при постоянном присутствии там атомных и дизельных лодок ВМС США. Отсюда и случаи преследования американских подводных лодок в советских территориальных водах («Гаджеон» — в 1957, «Ваху» — в 1958 году). Все это так, но главным в сфере операций подводных сил становилось противодействие друг другу.
28 мая 1959 года одна из американских дизельных лодок, патрулирующая в назначенном районе возле Исландии, обнаружила шум винтов подходящей с восточного направления субмарины. «Не спугнуть удачу, спокойно», — мелькнуло в голове коммандера Теодора Дэвиса. Командир «Гренадир», сдерживая волнение, заставил себя выглядеть спокойным в глазах подчиненных. Длительность первичного контакта составила 20 минут, а затем советская лодки пропала в зоне акустической тени. Это действительно была удача: слабый шум винтов как будто случайно пробился по замысловатой траектории на приемные антенны бортовых гидроакустических станций «Гренадир» AN/BQS-2 и AN/BQS-8. Но и 20 минут контакта в подводном деле значат немало! Были вычислены курс и скорость советской лодки, и теперь оставалось только ждать, когда она подойдет ближе — на дальность уверенного контакта. Тогда «Гренадир» и «повиснет на хвосте» у ничего не подозревающей «добычи»! Дэвис назначил курс в расчетную точку перехвата.
Через час экономичным ходом, чтобы окончательно не разрядить аккумуляторную батарею, «Гренадир» достигла места «засады» и затаилась…
Советская лодка все-таки наткнулась на засаду. Шум ее винтов миновал все помехи и превратился в полезный сигнал на экранах операторов акустических станций американской лодки. Далее началась игра в глубинах, составившая основное содержание нескольких последующих десятилетий холодной войны: «лодки против лодок» — так она называлась. Однако теперь Дэвис уже не верил в удачу безоглядно. В соседнем районе действовала одна из первых атомных лодок Атлантического флота США «Скейт».
Погрузившись на глубину 150 метров для улучшения условий пеленгования, командир «Гренадир» решил исключить любую случайность и приказал передать условный сигнал опознавания по звукоподводному телефону. Ответа не последовало: как раз наоборот, неизвестная лодка резко увеличила скорость в попытке оторваться от преследования. Сомнения исчезли — это была русская лодка, обнаруженная ранее. Теперь Дэвис решил снять все неясности относительно дистанции между лодками и приказал произвести ее замер с использованием гидролокатора. Хлесткий, как удар бичом, звук акустической посылки стегнул толщу океанской воды; отраженное от цели эхо вернулось с дистанции чуть более тысячи метров. Близко! Глубина ее погружения оценочно составляла метров двести, стало быть, столкновения не должно быть — ведь «зазор» по глубине между лодками составлял метров пятьдесят. Тут же последовала и реакция на замер дистанции. Советская лодка, действительно, как подхлестнутая, выполнила маневрирование, словно сбивая погоню со своего следа, внезапно меняя курс и скорость. В результате этого лодки сблизились вообще на мизерную дистанцию в несколько сотен метров. Пеленг на цель летел как сумасшедший, резко изменяя свое значение. Теперь уже «Гренадир» выполнила серию поворотов для занятия наиболее выгодной позиции слежения. Это ей удалось, и американская лодка оказалась позади нашей на дистанции около двух тысяч метров, обеспечив себе идеальные условия для прослушивания. Растратив драгоценную энергию в резких маневрах, лодки на некоторое время «успокоились» в равномерном неспешном движении. Так прошел час. Акустики «Гренадир» приноровились к условиям слежения и почувствовали уверенность в том, что уже не потеряют контакт с советской лодкой. Аккумуляторная батарея «Гренадир» еще имела достаточный для подводного маневрирования запас электроэнергии. Оставалась лишь одна проблема — повышенное содержание углекислого газа в отсеках.
Прошло несколько часов слежения, уже прибыли два противолодочных самолета «Треккер», время перевалило за полдень. Все складывалось благополучно для американцев. Теперь они отрабатывали совместные действия по методу взаимного обмена информацией. Акустики «Гренадир» чувствовали себя гораздо уверенней, чем в начале слежения, и сейчас они уже могли докладывать не только изменения курса, но и вертикальные перемещения «северянки». Ее попытки всплыть на перископную глубину для оценки обстановки тотчас же пресекались «Гренадир», которая наводила на расчетную точку поддерживающие самолеты патрульной авиаэскадрильи. Как только перископ показывался из воды, над ним с воем, почти на высоте волн, пролетал один из самолетов и сбрасывал маркеры, горевшие в воде ярким пламенем. Этот маневр выполнялся сторонами примерно раз в час. Нашей лодке не удавалось оторваться маневрированием на скорости, «Гренадир» цепко держала контакт…
В час ночи 29 мая «окруженная со всех сторон» советская лодка всплыла в надводное положение. Ничего не поделаешь, надо было пополнять запасы электроэнергии в разряженной батарее. Командир «Гренадир» классифицировал контакт визуально. На поверхности океана появилась ракетная подводная лодка типа «Зулу» (проект 611АВ). Серьезная удача! Лодки этого типа первыми в советском ВМФ были вооружены ядерными баллистическими ракетами. Дэвис послал «победную реляцию» в штаб флота, не забыв упомянуть «поощрительный приз» — ящик виски. Справедливости ради он попросил командующего флотом выделить аналогичный приз летчикам патрульной авиаэскадрильи. Они, видимо, оказали Дэвису значительную поддержку в преследовании «Зулу».
Естественно, что с советской лодки был снят детальный шумовой портрет для СОСУС, а факт всплытия подтверждался многочисленными фотографиями. Получив указания на дальнейшие действия, «Гренадир» продолжила патрулирование на рубеже. «Зулу» была «оставлена заботам» противолодочной авиации, которая и потеряла контакт с ней через 24 часа. Советский ракетоносец завершил заряд аккумуляторной батареи и совершил энергичный отрыв от слежения. Тем не менее штаб Атлантического флота посчитал преследование «Зулу» серьезным успехом в действиях против подводных лодок ВМФ СССР. Это была первая «победа» на противолодочном рубеже американских подводников.
Командиры, добившиеся результатов в Баренцевом море, «ареале обитания» самого мощного флота СССР, почитались особо даже среди других подводных асов. Это были действительно «звезды» подводных сил Атлантического флота США. До сих пор таковых было трое…
Кэптен Киннэрд Мак-Ки командовал атомоходом «Дэйс» и совершил следующие «подвиги». В 1967 году он не только сфотографировал советский атомный ледокол, но и взял пробы воды и воздуха в районе, подтверждающие неполадки в работе его ядерной энергетической установки. В следующем, 1968 году Мак-Ки преуспел еще более, сфотографировав новейшие атомные лодки проектов 671 и 670, соответственно «Виктор» и «Чарли», частично сняв при этом их шумовые портреты. Успех был столь значителен, что командир был приглашен для личного доклада в Комитет начальников штабов. Мак-Ки был даже прощен за безрассудное маневрирование вблизи советской лодки, когда перископ «Дэйс» был обнаружен визуально! Американская лодка подверглась преследованию и смогла скрыться только в зоне сплошного льда…
Другой «звездой» подводных сил был коммандер Алфред Келн, командовавший атомной лодкой «Рэй». Он был знаменит тем, что добыл первую фотографию «Янки» и некоторые данные о ее шумах.
Однако главным «героем» считался коммандер Шафер, командир атомной подводной лодки «Гринлинг». Ему удалось за несколько месяцев до удачного похода лодки Честера Мэка совершить очень эффективный, но достаточно опасный маневр «подныривания». (Запомним этот тактический прием американцев, ведь он нередко становился причиной столкновений подводных лодок.) Он заключался в слежении за неприятельской лодкой на очень близком (до 10 метров) расстоянии под ней. Это позволяло снять очень точный шумовой портрет подводной лодки-цели. Так вот, Шафер умудрился удачно поднырнуть и под «Чарли», и под «Янки» в одном и том же походе. Кроме того, утверждалось, что «Гринлинг» удалось заснять подводную часть корпуса и винты советских подводных лодок через специальную сверхчувствительную телекамеру, вмонтированную в перископ. Но все же главной добычей был шумовой портрет «Янки». Данные с записями ее шумов, полученные на «Гринлинг», были немедленно введены во все компьютеры СОСУС. Теперь оставалось проверить, поможет ли это обнаруживать советские ракетоносцы во время их боевого патрулирования и наводить на них лодки-охотники типа «Стерджен»…
Полезный сигнал едва выделялся на фоне шумов моря, биологических шумов и шумов находящихся в районе рыбаков. Везение заключалось в том, что ракетоносец проходил очень близко от «Лэпон», дистанция между лодками составляла приблизительно 7 кабельтовых, или около 1,3 километра. Отличные шумовые качества советской лодки, с точки зрения ее скрытности, заставляли опасаться обнаружения и самого охотника. Поэтому Мэк решил осуществлять слежение «подскоками». Сначала отстать от «Янки» на значительную дистанцию, а затем, увеличив ход до 20 узлов, стремительно выйти в расчетную точку ее движения и «замереть» на скорости 3–5 узлов, внимательно слушая океан, — вот в чем заключалась тактика «Лэпон» Несколько раз прием удавался, затем советская лодка исчезла! Очередная точка ее маршрута была рассчитана неправильно! Мэк был крайне встревожен. В ходе слежения он еще раз убедился, что эта лодка — «крепкий орешек» и держаться за ней крайне трудно… Удача сопутствовала «Лэпон» в этом походе: она нашла цель еще раз. И… снова потеряла! Так было несколько раз в течение первых трех дней «охоты». Затем, на четвертый день, приноровившиеся акустики «Лэпон» смогли удерживать контакт в течение 18 часов, и снова «Янки» ушла от преследователя….
Поиск осуществлялся в течение трех суток — безрезультатно… Следующий район — немного к западу… «Лэпон» заняла новый район, начала поиск и… попалась! Да-да, самым натуральным образом: атомоход водоизмещением в 4800 тонн попал в сети рыболовного траулера, снабженные еще и металлическими тросами! «Лэпон» теряла глубину до тех пор, пока рыбаки, сами чуть не утопленные добычей, не обрубили трал! Освобожденная «рыбка» рванула в глубину и там стабилизировала свое положение. Неожиданно раздались периодические удары по корпусу в носовой части, в районе антенны гидроакустического комплекса, как будто металлический молот бил по корпусу… Это мог быть только обрывок троса от трала. «Какой уж тут поиск «Янки», сами «глухие», да и шум на весь океан. Слава богу, еще не на винтах!» — подумал Мэк. Выбора не было — надо всплывать и освободиться от троса. Дождавшись темноты, Мэк приказал всплывать в надводное положение, молясь, чтобы «Янки» не прошла район в это время… Риск оказался оправданным. Два моряка, оснащенные соответствующим инструментом, прошли на носовую оконечность лодки и смогли удалить трос. «Лэпон» вновь погрузилась и продолжила поиск в районе, а через двенадцать часов обнаружила цель. «Янки» проходила через район…
Выбравшись из практически безнадежной ситуации, Мэк не желал теперь ни малейшего риска. Он «приклеился» к «Янки» в кормовом секторе, не удаляясь далее, чем на 15 кабельтовых. Так контакт был более-менее надежен. «Янки» была тише, чем какая-либо другая лодка в его, Мэка, подводной практике. Серьезный противник, без сомнения. Командир приказал соблюдать меры предосторожности на «Лэпон», чтобы избежать обнаружения советской лодкой. Слежение продолжалось. Теперь главной задачей было изучить малейшие нюансы шума ракетной лодки, особенно во время ее маневрирования. Стандартное оборудование для этого не годилось — «Янки» была слишком малошумная для него. Хорошо, что «Лэпон» была оборудована дополнительным экспериментальным оборудованием, совсем недавно разработанным. Это было сделано по предложению инициативного командира атомной подводной лодки «Рэй», коммандера Келна, упоминавшегося ранее. Это оборудование помогало как бы «обнулять» уровень естественной помехи на избранных частотах. К выводу о необходимости совершенствования стандартного гидроакустического комплекса атомоходов типа «Стерджен»
Однако через некоторое время стало ясно, что удержаться строго позади цели невозможно: винты были слишком малошумны, и акустики теряли контакт. Советская лодка становилась «неслышимой», даже несмотря на усовершенствованное акустическое оборудование «Лэпон». А вот позиция чуть левее винтов «Янки» позволяла четко прослушивать повышенный шум от какого-то механизма, по всей вероятности расположенного по левому борту ракетоносца. Этот источник шума позволял определить и его маневрирование: если механический шум усиливался, значит, «Янки» поворачивала влево, если уменьшался — то вправо. Кроме того, со временем американские акустики приноровились точно определять скорость лодки и достаточно точно дистанцию до нее. Теперь слежение продолжалось более уверенно. На выяснение всех этих особенностей ушло около пяти суток, больше, чем самое продолжительное до сих пор слежение за старыми советскими атомоходами типов «Хотэл», «Эхо», «Новембер».
Прошло еще несколько дней… Охота продолжалась. «Янки» маневрировала в протяженной полосе на удалении, не превышающем 1200–1300 миль от побережья США. Мэк справедливо предположил, что эта полоса является новой областью расположения районов боевого патрулирования советских ракетоносцев последнего поколения. До сих пор военно-морская разведка США полагала, что эти районы располагаются не далее 700–800 миль от берега. Дальше — больше. Через некоторое время Мэк уже мог сказать, что знает тактику действий ракетоносца. Находясь в одном из районов патрулирования, «Янки» маневрировала со скоростью до 6 узлов, отворачивая от генерального курса на 60–80 градусов через каждые 90 минут с точностью до секунды. Переход в другой район осуществлялся на скорости 12–16 узлов, затем опять патрулирование на 6-узловой скорости с отворотами… Несколько раз в день ракетоносец всплывал на перископную глубину для проведения сеансов связи и, как правило, в полночь, — для вентиляции отсеков. Десять-шестнадцать раз в сутки «Янки» описывала полную циркуляцию и прослушивала — не следует ли кто за ней? Такой маневр был обычным и для американского флота. Лодки, находясь на боевой службе в море, также выполняли «проверку следа», но никогда не делали этого по закономерному расписанию. Например, на «Лэпон» для определения времени проверки использовались игральные кости, находящиеся в центральном посту. Бросок — и первая цифра время в часах, вторая — в долях часа до следующего маневра… Или другие комбинации по усмотрению командира.
Раз в сутки происходило нечто необычное. Этот маневр ракетоносца был назван «Янки дудл», что в вольном переводе означало «Танец Янки». Он напоминал твист в глубине океана незакономерностью рисунка, который представлял собой несколько «восьмерок». Сначала лодка отворачивала влево и осуществляла поворот на 180°, затем второй поворот на 180°, затем поворот на 90°, затем на 270°, и, наконец, еще несколько поворотов на 90°! Вот тут надо было держать ухо востро, чтобы не попасться! Первая череда поворотов, казалось, проводилась для вскрытия ближней обстановки, вторая — по расширяющемуся радиусу для осмотра дальней зоны: не приближается ли охотник? «Лэпон» справлялась с ситуацией благодаря усовершенствованной акустике, в противном случае обнаружения избежать не удалось бы. Мэк даже рассчитал своеобразный «коэффициент преимущества» в 1,8, используя для этого сравнительный анализ дистанции обнаружения надводных кораблей. Так, если «Лэпон» обычно обнаруживала их на дистанции в 18 км, то «Янки» реагировала на тот же корабль дистанции в 10 км… Шла пятая неделя «парного забега». Незаметно процесс слежения принял обычный, рутинный характер.
Акустики «Лэпон» уже разбирались в малейших нюансах бытового шума ракетоносца: хлопанье переборочных дверей, пуск отсечных вентиляторов, продувание санитарных цистерн и т. д. Последнее вызывало особую волну шуток: «Центральный, — акустик. Мы только что вошли в кучу г… от «Янки». Такой вот подводный юмор времен холодной войны… Коммандер Мэк держал вышестоящее командование в курсе всего, что происходило в океанской глубине. Подстраховывая «Лэпон», неподалеку от нее постоянно в воздухе находился самолет «Орион», который ретранслировал сообщения в Норфолк и Вашингтон.
Далее произошла интересная история. Один из высокопоставленных представителей авиации ВМС США дал интервью «Нью-Йорк Таймс» в контексте противолодочной войны и русских ракетоносцев. Конечно же, ничего прямо сказано не было: и что «Янки» находится в данный момент на патрулировании, что она отслеживается «Лэпон» и противолодочными самолетами. Но, тем не менее, в номере газеты от 9 октября 1969 года появилась статья под заголовком «Новые советские лодки относительно шумны и легко обнаруживаются».
... через несколько часов после публикации, «Янки» буквально взорвалась в немыслимом маневре. Видимо, по линии МИД о статье был извещен Главный штаб ВМФ, а командир ракетоносца получил «теплые пожелания» из Москвы… Огромный корабль резко развернулся на 180° и помчался назад по своему же прежнему курсу со скоростью 20 узлов, периодически снижая ход и напряженно слушая океан. Затем резкие и незакономерные повороты, снижение либо увеличение скорости, маневрирование по глубине. Все это продолжалось в течение нескольких часов. Маневр «Сумасшедший Иван», как его окрестили на «Лэпон», не принес успеха исполнителю, и «охотник» продолжал следовать неслышимой тенью…
13 октября 1969 года, после месяца слежения, на «Лэпон» пришла радиограмма от командующего подводными силами Атлантического флота: «Адмирал Мурер передает, что министр обороны и администрация президента с интересом следят за операцией и выражают восхищение и гордость за блестящие действия «Лэпон», ее командира и экипажа. Я разделяю это мнение». «Лэпон» продолжила слежение до конца патрулирования, «проводив» «Янки» через рубеж Гренландия — Великобритания. Общая продолжительность слежения составила 47 суток… Так, в общем, представлена история Честера Мэка и «Лэпон» американцами.
«Гэтоу» имела приказ вести разведывательные действия в советских водах с единственным ограничением — не подходить ближе, чем на четыре мили, к советским берегам. Но только четыре мили как запрет! То есть три мили, признаваемые США в качестве территориальных, плюс еще одна — для страховки. А бывало и меньше! Так, в этом же походе по вине штурманской службы и беспечности вахтенного офицера «Гэтоу» очутилась всего лишь в одной миле от берега. Командир лодки, устроив разнос подчиненным, приказал убрать все записи в журналах об этом неосторожном «пируэте». Что касается официально объявленных морских границ СССР, то они, мягко говоря, игнорировались американской разведкой.
Вечером 14 ноября 1969 года гидроакустики доложили об уверенном контакте с советской атомной лодкой. Через несколько минут были определены ее курс и скорость. Команда гидроакустического комплекса «Гэтоу», ответственная за анализ взаимного положения подводных лодок, уверенно прокладывала пеленги на карте. Сэр, заняли позицию по левому борту «Ивана». «Сэр, уравняли скорость. Условия для прослушивания нормальные», — следовали спокойные и даже монотонные доклады командиру. Как говорится, олимпийское спокойствие, а зря… Подобная безмятежность в штурманской рубке уже принесла серьезные неприятности. Тогда обошлось, а могло закончиться и плачевным результатом… Есть американское выражение, — «находиться между камнями», что означает «быть в острой, пиковой ситуации». Так вот, «Гэтоу» могла оказаться буквально между камнями, сев на мель в одной миле у советского берега. Но то, чего «не добилась» штурманская служба, продолжили гидроакустики… Они допустили ошибку в определении скорости советской лодки, которая в действительности была шесть, а не восемь узлов. Ошибка всего лишь в два узла, но в ходе слежения это привело к тому, что «Гэтоу» потихонечку опередила советскую лодку. Тоже ничего страшного. Пока еще… Но вот условия пеленгования по какой-то причине ухудшились, и уверенные в себе акустики «Гэтоу» предположили поворот советской лодки вправо. «Что ж, вправо так вправо. Слежение должно быть продолжено», — и командир «Гэтоу» отдал приказ, не имея никаких сомнений: «Право руля». «Есть, сэр. Поворачиваем вправо». А через некоторое время, по завершении поворота, произошло столкновение. Советская субмарина ударила «Гэтоу» носовой частью под углом в 90 градусов в районе усиленного пояса реакторного отсека. «Гэтоу» повезло и в этой ситуации, как и в истории с навигационной ошибкой. Несмотря на сильный удар под прямым углом, серьезных повреждений не было. Сработавшийся экипаж успешно справился с ситуацией и устранил появившиеся повреждения. Главное, что прочный корпус «Гэтоу» выдержал столкновение.
Двое суток «подраненная» «Гэтоу» уходила в Атлантику. Позади нее, в Баренцевом море, советские корабли и самолеты интенсивно прочесывали район столкновения.
На следующий год «эстафету» от «Гэтоу» приняла атомная подводная лодка «Стерджен». 14 марта 1970 года она, также в ходе неосторожного маневрирования при слежении, столкнулась с советской лодкой в Баренцевом море. В результате столкновения американская лодка получила повреждения ограждения рубки и верхней части корпуса. «Мелочи жизни», с позволения сказать… А вот в июне 1970 года произошло третье, помимо двух вышеупомянутых наиболее опасных столкновений подводных лодок СССР и США, также заслуживающее, в силу этого, более подробного описания. У побережья Камчатки атомная подводная лодка «Татог», производя разведывательные операции в зоне полигонов боевой подготовки, получила тяжелые повреждения при столкновении с подводной лодкой К-108 (проекта 675М) Тихоокеанского флота.
Летом 1969 года «Татог» участвовала в разведывательной операции. Перед ней стояла сложная задача слежения за советской подводной лодкой во время испытательных пусков крылатых ракет. Командир «Татог» дерзко вошел в район испытаний, находясь под группой надводных кораблей в «мертвой зоне» их гидроакустических средств. Лодка находилась на глубине всего лишь 30 метров. Это, безусловно, был опасный маневр, характеризующий Балдерстоуна как человека, склонного к рискованным решениям. К тому же он еще периодически использовал выдвижные устройства, всплывая на перископную глубину. Но… победителей не судят — тогда он успешно справился с задачей. «Татог» находилась в районе ракетных стрельб двое суток. Собранные ею данные были признаны как весьма важные, и командир лодки был награжден почетной медалью ВМС США.
Балдерстоун вывел «Татог» на очередное патрулирование в июне 1970 года. На сей раз ей предстояло осуществить длительное слежение за советской лодкой типа «Эхо II». Так как этот тип лодок уступал в технологии ракетоносцам типа «Янки» и характеризовался большей шумностью, то Балдерстоун не сомневался в успехе похода. В назначенном районе в 50 милях от берега «Татог» вскоре обнаружила искомую цель. Лодка типа «Эхо II» (К-108) четко прослушивалась гидроакустическим комплексом. Начало успеху положено! Советская лодка осуществляла переход, не подозревая о слежении — по оценке американцев, и периодически выполняла сложное незакономерное маневрирование. Благодушие на борту «Татог» возрастало. Слежение осуществлялось уже пять часов. Командир позволил себе отдых, передав управление старшему помощнику. На гидроакустическую вахту заступили вторые номера…
Во время одного из маневров «Эхо II» контакт с нею периодически прерывался. Однако никто на «Татог» не проявлял особого беспокойства. А ведь четкого представления о взаимном расположении лодок в трехмерном пространстве не было! Советская лодка после очередного всплытия на сеанс связи с легким усилием пошла на глубину. Ее скорость при этом маневре составляла 6–8 узлов. «Татог» в это время маневрировала под ней, пытаясь восстановить контакт. В центральном посту американской лодки уже находился командир, вызванный наконец слегка обеспокоенным старшим помощником. «Центральный, — акустик. Что-то слышу. Вот, наверное, она идет…» услышал доклад Балдерстоун… Страшный удар сверху пришелся в «левую скулу» ограждения рубки. Нокаутированная «Татог» начала заваливаться на бок и назад, на корму, замедляя свое движение. С леденящим душу скрежетом «Эхо II» прошла по рубке «Татог», кроша американскую сталь и разбивая лопасти своих винтов.
Что касается К-108, то она после столкновения с дифферентом на нос пошла на глубину. Благодаря решительным действиям командира, капитана 1 ранга Б. Багдасаряна, офицеров в центральном посту и матросов в отсеках, удалось своевременно дать реверс уцелевшей линией вала, остановить погружение подводной лодки и совершить маневр аварийного всплытия на поверхность. После доклада командованию К-108 совершила переход в базу на одной линии вала. Пострадавших на борту лодки не было.
Начали происходить столкновения и на этом, средиземноморском подводном фронте. Так, в декабре 1967 года атомная ракетная подводная лодка «Джордж Маршалл» столкнулась с советской многоцелевой атомной лодкой, следящей за ней. В 1970 произошло столкновение атомной лодки «Дэйс» и советского атомохода. Многоцелевые атомные подводные лодки ВМФ СССР также осуществляли длительное слежение за американскими «убийцами городов», причем наиболее выигрышным вариантом считалась «привязка» к ракетоносцу прямо на выходе из базы.
... вероятность инцидентов в глубине увеличивалась… Так, в ноябре 1974 года произошло столкновение американского ракетоносца «Джеймс Мэдисон» и советской лодки на выходе из передовой базы ВМС США Холи-Лох в Шотландии. В конце 1971 года атомная лодка ВМС США «Паффер» столкнулась с советской дизельной подводной лодкой в прибрежных водах у Петропавловска-Камчатского. В этом же районе, но, как предполагается, непосредственно на входе в бухту, атомная подводная лодка «Пинтадо» в мае 1974 года вела разведку системы подводного наблюдения. При решении этой задачи она столкнулась с советским ракетоносцем типа «Янки» (проект 667А).
В октябре 1986 года атомная лодка «Огаста» во время испытаний нового гидроакустического оборудования столкнулась с советской ракетной подводной лодкой. Именно «Огаста» подозревается в столкновении с К-219 в Бермудском треугольнике. Этот эпизод лег в основу известного фильма «Враждебные воды». Однако американцы утверждают, что их лодка столкнулась с атомоходом типа «Дельта I» (проект 667Б) и позже, чем происходили события с К-219.
Есть факты и о «подданных ее величества королевы Великобритании». Так, атомная подводная лодка «Скептр» в конце 1981 года столкнулась с советской лодкой в Арктике при слежении за ней. Затем в декабре 1986 года произошло столкновение английской атомной лодки «Сплендид» и советского ракетоносца типа «Тайфун» (тяжелый подводный крейсер проекта 941) в Баренцевом море. Оказывается, и англичане активно участвовали и участвуют в действиях на подводных фронтах… 11 февраля 1992 года произошло широко известное столкновение американской атомной лодки «Батон Руж» и новейшей атомной подводной лодки Северного флота типа «Сьерра» (проект 945). Этот инцидент был официально признан американской стороной и подробно разобран на страницах прессы.
В марте 1961 года американский самолет ледовой разведки, проводивший аэромагнитную съемку в западной части Северного Ледовитого океана, случайно обнаружил советскую дрейфующую полярную станцию «Северный полюс-9» (СП-9). Как оказалось, полярники, работавшие на этой станции, были спешно эвакуированы с нее, так как внезапно начавшаяся подвижка ледового покрова и торошение могли привести к разрушению взлетно-посадочной полосы, а затем и всей станции. В разведывательном управлении министерства обороны (РУМО) США, получив такую «горячую» информацию, решили немедленно воспользоваться создавшейся ситуацией. Американские разведчики давно ломали голову над тем, не оборудованы ли советские полярные станции специальной аппаратурой для обнаружения американских атомных подводных лодок при совершении ими арктических плаваний. Теперь им представилась возможность убедиться в этом. Было принято решение высадить парашютистов на покинутую станцию, внимательно изучить находящиеся там технику и документы, а затем забрать их с льдины с помощью специально оборудованного самолета.
В марте 1962 года в РУМО от агентурного источника поступила новая ошеломляющая информация: русские в экстренном порядке, по аналогичным причинам, покинули еще одну дрейфующую станцию — СП-8. По имеющимся сведениям, на СП-8 работали не только гидрометеорологи и гляциологи, но и специалисты по акустической, радиоэлектронной и информационной аппаратуре. Причем самым важным было то, что почти вся указанная аппаратура была оставлена на льдине. В связи с этим уже готовых к вылету участников операции срочно переориентировали на высадку по вновь открывшемуся варианту. Поиски затерянной в арктических льдах дрейфующей станции СП-8 заняли немногим более месяца. И уже в начале мая американский самолет, взлетевший с авиабазы на мысе Барроу, что на арктическом побережье Аляски, десантировал двух парашютистов и три грузовых контейнера на обнаруженную советскую дрейфующую станцию. Смит и Ле Шак обследовали станцию в течение пяти суток. Но за это время погода в районе резко изменилась. Плотная пелена тумана, опустившаяся на станцию, не позволяла специально переоборудованному самолету В-17 снять парашютистов с льдины. Прогноз метеорологов на ближайшие две-три недели был еще более неутешительным: в результате внезапного потепления в добавление к туману ожидались подвижки льда с разрушением ледового покрова. Американские парашютисты, находившиеся на советской полярной станции, оказались в смертельной опасности.
В этих условиях руководством РУМО и было принято решение направить для спасения американцев и снятия с льдины важнейшего груза одну из атомных подводных лодок. Подводная лодка под командованием кэптена Алана Дейтона, назначенная для этой миссии, была специально оборудована для плавания в ледовых условиях. В указанный период она выполняла боевые задачи в северо-восточной Атлантике и для того, чтобы принять на борт представителей РУМО, руководивших операцией, прибыла в передовой пункт базирования Холи-Лох в Шотландии. Далее подводная лодка следовала маршрутом в район, находившийся в 400 милях севернее архипелага Шпицберген, — именно там в тот момент дрейфовала СП-8. Американцы, находящихся на станции, каждые три часа передавали свои координаты.
Очень непросто проходил этот подводный поход, и особенно на его заключительной стадии в условиях подледного плавания. Но наконец была найдена подходящая полынья во льдах, и подводная лодка всплыла в назначенном месте. СП-8 оказалась в полутора милях к югу от точки всплытия. Ее точное место было определено по сигнальным ракетам, запускавшимся Смитом и Ле Шаком. Результатом операции «Холодный пот» стало то, что подводной лодкой было снято с советской полярной станции и доставлено в США 68 кг чрезвычайно важного, как заключили специалисты американской разведки, груза, в том числе образец техники, более 300 фотоснимков и 83 документа.
В понедельник 17 января 1966 года один из американских стратегических бомбардировщиков В-52, круглосуточно находящихся в воздухе в полной боевой готовности, должен был заправиться от воздушного танкера КС-135 над Средиземным морем и продолжить полет. Заправка началась около 10 часов неподалеку от селения Паломарес, расположенного на юго-восточном побережье Испании. Внезапно загорелся один из двигателей, а затем и крыло бомбардировщика. Пламя тут же перекинулось на самолет-заправщик. В этих условиях экипаж бомбардировщика принял решение произвести аварийный сброс ядерных бомб. Но в тот же момент В-52 взорвался и стал разваливаться на части в воздухе. Та же участь постигла и КС-135, его экипаж погиб полностью. Четверо из семи членов экипажа бомбардировщика остались живы и смогли выпрыгнуть с парашютами. Четыре водородные бомбы В28 были потеряны. Три из них были найдены через 18 часов после катастрофы вблизи селения. Четвертая бомба, предположительно, упала в море. В действие был введен план операции «Сломанная стрела» — комплекс мероприятий, осуществляемых при авариях техники с ядерным оружием США. Вот что было сообщено Крэйвену в качестве исходной информации для анализа ситуации.
В Пентагоне была создана группа технической поддержки ВМС под руководством контр-адмирала Л. Свэнсона, ответственная за привлечение, подготовку и отправку в район операции специальной глубоководной техники. На своем заседании 24 января эксперты этой группы решили, что необходимо предоставить в распоряжение адмирала Гэста лучшие подводные аппараты, имеющиеся в США на тот момент. К ним прежде всего относились «Элвин» и «Элюминаут», наиболее современные глубоководные средства поиска. Они могли действовать на глубинах до 2000 метров. «Элвин» завершал ремонт в штате Массачусетс, «Элюминаут» был в строю и использовался для исследований у побережья Флориды. Немедленно была начата подготовка обоих аппаратов к отправке в состав 65 оперативного соединения. Третий подводный аппарат, который было решено использовать в операции, был «Дип джип». Этот аппарат мог работать на глубинах до 700 метров и был оборудован телевизионной поисковой системой. Четвертым аппаратом, «призванным» к участию в операции, был небольшой управляемый снаряд, имеющий форму подводной лодки, РС-3В, или «Кэбмарин», способный осуществлять поиск на глубинах до 200 метров. Кроме того, следует отметить и некоторые другие подводные аппараты и системы, предоставленные оперативному соединению: управляемый акустический придонный искатель фирмы «Вестингауз» OBSS, опытная гидроакустическая станция миноискания AN/SQS-19. Важную роль в ходе операции играли и два наиболее технически оснащенных океанографических судна «Даттон» и «Мизар». Что ж, оперативное соединение было действительно оснащено по последнему слову техники: на то время в его составе были лучшие американские глубоководные аппараты… 24 января адмирал Гэст утвердил план действий, и поиски начались. Первоначальный поиск бомбы осуществлялся вдоль береговой черты 150 боевыми пловцами и водолазами и, несколько дальше от берега, морскими тральщиками.
14 февраля прибыл последний «спецназовец»: управляемый подводный аппарат «Кэбмарин». Теперь все силы и средства были в распоряжении адмирала Гэста, и поиск продолжился еще более интенсивно. Опять более ста пловцов и водолазов вели поиск в прибрежном мелководье при поддержке вспомогательных судов «Петрел», «Тринга» и «Хойст». Они перекрывали диапазон глубин до 120 метров. Первичное обнаружение подозрительных объектов и наведение на них пловцов производились с помощью аппаратуры обследования донной поверхности фирмы «Хоннейвелл». На борту «Петрел» была установлена для испытаний станция миноискания AN/SQS-19, но она плохо зарекомендовала себя. Еще одним источником информации являлась подводная телевизионная система. По ее данным осуществляли проверку контактов водолазы в тяжелом снаряжении. Мористее за пловцами и водолазами работали «Кэбмарин», тральщик с искателем OBSS и, наконец, глубоководные «Элвин» и «Элюминаут». Они работали эффективно, управляемые опытными пилотами. Но искатель был тоже хорош! Он парил над дном в десяти метрах на «огромной» скорости в пол-узла, но зато «прощупывал» гидролокатором полосу шириной в 400 метров, по 200 метров с каждого борта. Важная роль принадлежала судну «Мизар». Оно участвовало еще в поиске затонувшей «Трешер». Сейчас оно было оборудовано современной системой подводного телевидения, и с его борта осуществлялись наведение на объекты и контроль поисковых действий «Элвина» и «Элюминаута».
22 февраля соединение чуть не понесло серьезную потерю: в опасности оказался сам «Элюминаут»! Экипаж посадил аппарат на дно для проверки скорости и направления придонного течения. Вдруг дно под тяжелым, восьмидесятитонным аппаратом провалилось, и он заскользил вниз по подводной горе! Маршрут «слалома» по склону подводного каньона составил почти 300 метров и закончился на глубине около километра. Придя в себя, опытные пилоты смогли поднять аппарат на поверхность, только продув весь балласт. Оказалось, что в его цистернах было свыше тонны ила и песка. Это была опасная ситуация. Потеря такого аппарата была бы жестоким ударом. Время шло — уже семь недель со дня катастрофы. 1 марта правительство США вынуждено было публично признать инцидент с ядерным оружием и предоставить мировой общественности соответствующую информацию.
Кроме того, с самого начала операции помощник министра обороны Говард привлек и другую группу ученых-экспертов из концерна «Сандия», занимавшихся разработкой заряда для авиационной бомбы В28 и парашютной системы спуска. Ведущий специалист по аэродинамике Рэнди Мэйдью был назначен старшим экспертом группы специалистов, ответственных за расчет воздушной части траектории «бомбы № 4». Идея группы «Сандия» заключалась в «реконструкции» полной картины катастрофы в небе над Испанией. Используя точные координаты трех найденных бомб, обломков двигателей В-52, а также показания оставшихся в живых пилотов, инженеры «Сандии» обратным ходом определили воздушную точку катастрофы. А дальше, от нее построили возможную траекторию четвертой бомбы, для расчетов при этом были использованы новейшие компьютеры IBM 7090. И все же площадь возможного района нахождения бомбы, определенная экспертами «Сандии», составляла около 14 квадратных миль — слишком много для организации эффективного поиска. Группа Крэйвена давала адмиралу Гэсту более приемлемые данные… Поискам помог один из местных жителей — рыбак Франсиско Симо Ортс, который утверждал, что видел, как упала бомба, и знает место.
Именно «Элвин» 1 марта на своем десятом погружении, обследуя очередной квадрат С-4, обнаружил на склоне длинную борозду шириной около полуметра, уходящую вертикально вниз. Аппарат пошел «по следу», но не смог найти конец борозды в глубине. В последующие четыре погружения, вплоть до 7 марта, пилоты «Элвина» не смогли найти подозрительный след! Опять утомительные безрезультатные поиски. Контакт № 180, № 190, № 200… Корабли, суда и личный состав 65-го оперативного соединения кроме поиска еще были привлечены к двум «неблагодарным» работам. Испанцы потребовали удалить с их территории все самолетные обломки, складированные на авиабазе Торрехон, а также зараженную радиоактивными частицами почву. Обломки были вывезены, погружены на суда и затоплены в Атлантическом океане. На вспомогательный транспорт ВМС были загружены более 4500 контейнеров с почвой для переправки в США и захоронения в Чарлстоне, штат Южная Каролина. Выполнение этих заданий потребовало значительных усилий и, конечно, отвлекало от решения главной задачи. Контакт № 210.. № 240.. № 260… 12 марта «Элвин» вновь был направлен в квадрат С-4 и тут же повторно обнаружил борозду!
На следующий день пилоты «Элвина» Мак-Камас и Уилсон на глубине 777 метров смогли обнаружить парашют, зацепившийся за край узкой и глубокой расщелины. Это был контакт № 261. Была ли там бомба? Четыре часа экипаж аппарата фотографировал находку с различных ракурсов, ожидая подхода в район находки «Элюминаута». Он прибыл еще через час. Его экипажу удалось закрепить на парашюте гидроакустический маркер, после чего «Элюминаут» заступил на вахту по охране объекта. Через 21 час, после тщательной обработки фотографий, доставленных «Элвином», информация была признана достоверной. Бомба найдена! Но найти — это половина дела. Надо было еще поднять неустойчиво лежащую бомбу с парашютной системой. Непогода мешала спускам. «Элвин», вооруженный теперь механической рукой, делал одну попытку за другой, пытаясь зацепить парашют специальным якорем. Аппарату не хватало маневренности и гибкости механического устройства захвата.
Во время одной из попыток «Роберт», так прозвали четвертую бомбу, соскользнул к краю расщелины — ситуация резко ухудшилась. Все же экипажу «Элвина» удалось зацепить якорь за стропы парашюта, но аппарат опустился на бомбу и был накрыт всколыхнувшимся парашютом. Через некоторое время «Элвин» вырвался из «объятий», но при этом, видимо, повредил или трос, или стропы парашюта. Адмирал Гэст решил начать подъем, поскольку ситуация ухудшалась как в глубине, так и на поверхности: начинался шторм. Спасательное судно «Хойст» начало подъем бомбы, но через 100 метров ее движения вверх трос оборвался, и на глазах экипажа «Элвина» смертоносное тело «Роберта», кувыркаясь, полетело вниз. Бомба была снова потеряна. Это произошло 24 марта.
Со следующего утра «Элвин» и «Элюминаут» совершали погружение за погружением в попытках обнаружить потерю. 2 апреля «Роберт» был обнаружен в квадрате С-3 на глубине около 850 метров. Сразу же после первой неудачной попытки по воздуху в район операции был доставлен из испытательного центра вооружений в Пасадене подводный робот СCURV (Cable Controlled Underwater Recovery Vechicle). Система управления, спуска и подъема аппарата была установлена на судне «Петрел». Аппарат был подготовлен к действиям на глубинах до 1000 метров. 5 апреля под дистанционным управлением пилота «Элвина» Уилсона СCURV подошел к «Роберту» и присоединил первый нейлоновый трос. Затем в глубину ушел «Элвин» для оценки обстановки. Придонное течение было достаточно сильным, и бомбу снесло в западном направлении. Теперь она находилась на глубине 960 метров. Колыхающийся от течения парашют опять накрыл «Элвин». Экипажу удалось вырваться и при этом не столкнуть бомбу глубже…
Казалось, неудачи постоянно преследовали глубоководный аппарат вплоть до его аварии у мыса Код в 1968 году. 6 апреля СCURV присоединил второй подъемный трос. Но на следующий день при присоединении третьего, и последнего троса, они сцепились намертво: подводный робот СCURV и парашютная система «Роберта»! Операторы не смогли высвободить робота из пут — слишком сложна была задача. Адмирал Гэст принял отчаянное решение поднимать все вместе, «охапкой» — и водородную бомбу, и запутавшийся в ее парашюте аппарат. Начался подъем со скоростью 8 метров в минуту. Начальная глубина была около 960 метров. Это означало более 100 минут опасного подъема. Шли минуты напряженного ожидания, и вдруг, внезапно подводный робот вырывается из пут и начинает неконтролируемое движение! Теперь он может утопить бомбу, навалившись на нее! На сей раз операторы управления четко среагировали на сложную ситуацию и смогли быстро отвести аппарат в сторону, не повредив подъемного троса. На глубине 30 метров к подъему подключились аквалангисты, которые закрепили дополнительные стропы. Теперь малейшая случайность была исключена. Все? Да, 7 апреля в 8 часов 45 минут после часа сорока пяти минут подъема бомба показалась на поверхности. В 10.14 адмирал Гэст доложил в Вашингтон о том, что бомба обезврежена. «Инцидент при Паломаресе» и по сей день остается самой серьезной аварией с ядерным оружием США.
В операции по поиску и подъему бомбы было задействовано 38 кораблей и судов, специальные подводные аппараты, более 4000 тысяч человек военного и гражданского персонала, а стоимость ее составила около 50 миллионов долларов. Полезным было участие, хотя и непрямое, в сложной операции группы глубоководных исследований Крэйвена — ведь «Хэлибат» должна будет решать схожую задачу: поднимать образцы вооружений со дна советских полигонов. Теперь Крэйвен чувствовал уверенность — лодка оборудована должным образом и сможет успешно ее выполнить. А главный вывод относительно первого атомного подводного корабля «спецназа» заключался в том, что теперь «Хэлибат» по своим поисковыми возможностям ОДНА была способна заменить ВСЕ специальные силы и средства 65 соединения при решении подобной задачи! Модернизация первой атомной лодки в составе спецназа была успешно закончена, и через три недели после подъема «Роберта» у берегов Испании были начаты ее ходовые испытания на Тихом океане.
Но сначала, чтобы закончить историю с «Элвином» и «Элюминаутом» (оба они за свои заслуги могут быть причислены к бойцам «спецназа» ВМС), коротко о том, как «Элюминаут» спасал затонувший «Элвин». Спасение «Элвина» 16 октября 1968 года, после знаменитой операции по поиску водородной бомбы, один из ее «героев», подводный аппарат «Элвин» затонул вследствие ошибок личного состава. Авария прошла, что называется, «без шума и пыли» эта история не получила широкой огласки в США, но командование ВМС совместно с научно-исследовательскими организациями предприняли энергичные действия по спасанию аппарата. Чтобы, во-первых, не допустить волны критики в свой адрес, а во-вторых — фактически проверить и продемонстрировать возросшие способности по проведению глубоководных операций.
Офицер-разведчик вручил Крэйвену документ, на первой странице которого стояла надпись «Операция «Морской еж», совершенно секретно, особой важности». Далее шел перечень того, что разведка хотела бы иметь в своих руках, естественно без ведома русских, и прежде всего боеголовки баллистических ракет, ведь в них все есть — системы управления, прорыва ПРО и т. д.! Новейшие корабельные и авиационные крылатые ракеты целиком! Двигатели, образцы металлов и топлива, электроника… И еще многое другое было в этом перечне. Далее, Крэйвен не поверил своим глазам, прилагалась карта с указанием координат мест, где находилось вышеперечисленное бесценное «богатство». Разведка собирала эти сведения длительное время, и кое-что уже было накоплено! Эти координаты были засечены во время операции «Холлистоун». Вот они: в расстоянии одной мили, а где-то двух-трех лежали русские сверхсекреты! Да, но в каком направлении измерялись эти мили… В глубь океана.
Ранее уже упоминалась серия из четырех дизельных и одной атомной лодок с крылатыми ракетами для стрельбы по береговым целям в ядерном варианте. Эти лодки ходили в море, пока их не «прикончила» программа «Поларис»… И только оснащение «Хэлибат» крылатыми ракетами явилось обстоятельством, решившим выбор в ее пользу. Дело в том, что в носовой части ее корпуса имелся огромный люк диаметром около семи метров. Наверное, единственный такой в подводных силах: на дизельных лодках с ракетами «Регулус» таких не было. Люк открывал доступ в ангар, где размещались крылатые ракеты. Ангар занимал огромное, с точки зрения подводной «архитектуры», пространство. Его длина составляла 27,5 метра, а высота 7,6 метра. Внутренний объем ангара составлял более 1100 кубических метров, и он лишь немного выдавался в носовой части лодки.
Крэйвен сразу оценил преимущества этой технической особенности «Хэлибат» в предстоящем проекте. Лодка была отправлена на судоверфь в Маре-Айленд, близ главной базы Тихоокеанского флота США Сан-Диего. Инженеры группы глубоководных исследований разработали технический план модернизации — и работа пошла. «Хэлибат» стала флагманом спецназа подводных сил США. Впереди ее ждали сложные и рискованные операции. Работы по модернизации были большими по объему и сложными по техническому исполнению. План на их проведения предусматривал пребывание «Хэлибат» в заводе в течение 3–4 лет. Ведь надо было учитывать и сверхсекретность проводимых работ. Основная легенда была, как и договаривались с разведкой, создание носителя спасательных аппаратов.
Опыт участия в поиске «Трешера» и «Скорпиона», подъеме ядерной авиабомбы обогатил самого Крэйвена и сотрудников его группы. Все более и более он убеждался в правильности своего решения по переоборудованию «Хэлибат». Та задача, которую ему поставила военно-морская разведка, могла быть решена только следующим образом: большой атомный носитель и специальные средства поиска и подъема на его борту. И сейчас, в начале лета 1968 года, его «любимое детище» — «Хэлибат» с двумя специальными аппаратами, которые назвали «рыбками», находилась в Пёрл-Харборе, готовая к выполнению нового задания. К этому времени уже был накоплен и осмыслен опыт первых неудач.
Модернизация «Хэлибат» заняла почти четыре года и поглотила 70 миллионов долларов из бюджета ВМС. Все работы по модернизации лодки были строго засекречены. Главной «легендой прикрытия», как уже говорилось, послужили работы, проводившиеся якобы для создания спасательных глубоководных аппаратов по программе DSRV. Участие же группы Крэйвена, ответственной за эту программу, в различных поисковых и спасательных операциях ВМС только придавало дополнительную правдоподобность основной легенде. Корабль получил статус «специального проекта» и в плане реконструкции был выведен из подчинения ведомству Риковера. Естественно, это послужило причиной серьезной неприязни могущественного адмирала к «Хэлибат» и ее новому «создателю».
Во время «генеральной репетиции» в полигоне была затоплена модель головной части ракеты, и «Хэлибат» смогла успешно обнаружить и сфотографировать ее. И вот первый разведывательный поход. Специалисты военно-морской разведки разработали план операции «Винтервинд» («Зимний ветер»). Ее целью был подъем боевой части советской баллистической ракеты. Совместно с разведкой ВВС США были уточнены координаты точек падения советских ракет, а «Хэлибат» должна была их обследовать. Излишне говорить, что автором плана был кэптен Брэдли. Он понимал, что реально «Хэлибат» не могла еще в то время поднять боевую часть ракеты со дна океана. По замыслу Брэдли лодка должна была скрытно зафиксировать места падения боевых частей и установить здесь радиомаркеры с временем работы до семи лет. За это время он рассчитывал получить от команды Крэйвена специальные сверхмалые подводные лодки, способные поднять со дна драгоценный объект.
Истинную цель похода «Хэлибат» знали только ее командир Мур и еще несколько офицеров. Даже специально подготовленные операторы подводной аппаратуры разведки не были информированы о миссии «Хэлибат» в полном объеме. Их начальник, тридцатилетний лейтенант-коммандер Джон Кук, обладающий двойным титулом «офицера управления подводными операциями» и «ответственного офицера специального проекта», знал только то, что «Хэлибат» должна искать на океанском дне на глубине более 5000 метров любые предметы, боiльшие по размерам, чем канистра. Система управления разведывательным комплексом размещалась в большом отсеке в носовой части лодки. Ввиду строгой секретности, окружавшей их действия, операторы-разведчики получили от экипажа прозвище «летучие мыши», а сам отсек прозвали «пещерой летучих мышей». Размеры отсека, оборудованного вместо ангара самолетов-снарядов «Регулус», составляли 16 метров в длину, 9 в ширину и 10 в высоту. Он был разделен на три уровня. В нижнем размещались «рыбки» — подводные аппараты, составляющие особую гордость Крэйвена. Он был уверен, что это лучшие разведывательные аппараты того времени. Каждая «рыбка» весила около двух тонн и была буквально напичкана различной поисковой аппаратурой. Одновременно на борту лодки находились два аппарата, они могли выпускаться из лодки на расстояние в несколько миль. На следующем уровне размещался пост управления подводными аппаратами. Третий уровень «пещеры» представлял собой центр анализа информации, оборудованный мощным компьютером «Юнивак 1124» и другим оборудованием.
С прибытием в район операции команда Джона Кука успешно осуществила разметку океанского дна при помощи специальных приемопередатчиков транспондеров (англ. Transmitter-responder). Каждый из этих приборов имел уникальный звуковой код, и с «прибытием» его на дно при активизации излучения штурманская служба «Хэлибат» точно фиксировала его местоположение в определенной точке на карте. Опять же по соображениям секретности экипажу была сообщена «легенда», которая гласила: «Транспондеры — это новый тип мин, о которых никто не должен знать». Они были доставлены на борт лодки соответствующей минно-торпедной службой и имели маркировку морских мин. Лично Крэйвен предупредил весь экипаж о недопустимости разглашения сведений о «новых минах». Разметка дна заняла около 36 часов. Затем «Хэлибат» выпустила одну из «рыбок» — специальный подводный аппарат Крэйвена. Видеоканал «рыбок» все еще не был надежен, и «спецназ пещеры» предпочитал изучать дно главным образом посредством акустического сканирования его поверхности. Операторы в напряжении вглядывались в мерцающие экраны акустического канала управляемых подводных аппаратов, пытаясь различить какую-нибудь полезную информацию.
Трудности в работе усугубились с выходом из строя основного компьютера «Юнивак 1124». Однако к этому времени операторы были готовы к любым капризам техники, они легко приспособили возможности ручного калькулятора для производства сложных компьютерных расчетов. Кому из подводников не знакома эта способность экипажа творить чудеса из подручных средств, ведь «мир» в походе ограничен прочным корпусом! Однако вскоре «злые духи» «Хэлибат» пошли дальше: возникли проблемы, которые Крэйвен предчувствовал при подготовке похода. Дело было в катушке, на которую наматывался стальной плетеный кабель-трос длиной в одиннадцать километров. Трос соединял маневрирующую «рыбку» с «Хэлибат». Так вот, катушка оказалась мала по размерам. В результате усилие натяжения при сматывании кабеля было почти предельным для его прочности. Одна из точек сварки (трос был сварен по частям) не выдержала. В какой-то момент где-то в глубине океана раздался треск, и одна из нитей порвалась! «Рыбка» стоимостью 5 миллионов долларов беспомощно закрутилась на другом конце кабеля. Часть экипажа вручную (!) удерживала двухтонную алюминиевую «рыбку», пытаясь втянуть ее в лодку посредством поврежденного кабеля. «Хэлибат» всплыла на поверхность океана.
Последующие три дня экипаж проделал работу, соизмеримую с чисткой «авгиевых конюшен». Сначала 11 километров кабеля были выпущены с катушки, а затем были уложены в, казалось, бесконечную «восьмерку» внутри «пещеры летучих мышей» атомного подводного шпиона. В дальнейшем удалось зафиксировать поврежденную часть троса на катушке, что позволило снова выпускать «рыбку» на его целой части и продолжить поиск советских боеголовок. Однако успеха этот поход не принес. Ничего полезного, с точки зрения военно-морской разведки, обнаружено не было. В конце октября 1967 года «Хэлибат» вернулась в Пёрл-Харбор. Крэйвен, ожидавший лодку на пирсе, уже знал, что кабель для «рыбки» должен быть бесшовным — никакой сварки!
... каким образом лодка-шпион «Хэлибат», одно из «главных действующих лиц» повествования, оказалась причастной к поиску К-129 и операции «Дженифер»? А началась история, по американской версии, с обнаружения факта массированного выхода в море кораблей Тихоокеанского флота СССР. Их действия заключались в тщательном «прощупывании» дна с помощью гидролокаторов, а также обследовании поверхности океана. Очевидно, что их задача заключалась в поиске какого-то объекта. Вскоре разведка ВМС США делает вывод: «Советы потеряли подводную лодку и пытаются обнаружить место катастрофы».
Атомная подводная лодка ВМС США «Барб» типа «Стерджен» осуществляла патрулирование в морском районе возле Владивостока, когда началась масштабная поисковая операция. Командир «Барб» коммандер Бернард Кодерер никогда не видел ничего подобного: советские подводные лодки выходили в море группами и, используя активный канал гидроакустических станций, молотили по океанскому дну, периодически всплывая на перископную глубину, а то и в надводное положение для продолжения поиска. Они пренебрегали скрытностью, а интенсивность радиообмена во всех направлениях резко возросла, что послужило причиной для активизации радиоразведки ВМС США.
Командиру «Барб» была поставлена задача скрытно наблюдать за действиями советских подводных лодок. Действительно, операция по поиску К-129 начиналась и проходила таким образом: проведением нескрытных массированных поисковых действий. Вот как это описывает адмирал В. Алексин, лично участвовавший в поиске: «…После того как 8 марта 1968 года подводная лодка К-129 не донесла о прохождении очередной контрольной точки, командование флота сутки ожидало этого донесения… Но донесения не было. Подождав еще сутки, по флоту объявили тревогу и начали поисково-спасательную операцию. В океан пошли надводные корабли, подводные лодки, полетели самолеты-разведчики».
Подчиненные Келли обработали большое количество аудиозаписей в центрах подводного наблюдения, но нигде не обнаружили никаких прямых и косвенных признаков большого подводного взрыва. И только в одном месте небольшой импульс был зафиксирован в районе, который Брэдли первоначально определил как место катастрофы. «Если это то подтверждение, которое мы ищем, — думал Крэйвен, — «то это возможно лишь в том случае, если советская лодка была полностью затоплена, перед тем как совершить смертельное пике к океанскому дну. Поэтому акустика не зафиксировала разрушение отсеков корпуса «Гольф». Для того чтобы убедиться в этом, Брэдли и Крэйвен убедили командование ВМС провести специальный эксперимент и затопить подводную лодку времен войны и записать ее гибель с помощью СОСУС. Прием не новый. Еще при поиске «Трешер» была идея затопить старую лодку, чтобы определить возможное местонахождение погибшего атомохода.
Лодка времен Второй мировой войны была затоплена с работающими машинами и зафиксированным вертикальным рулем, то есть на прямом курсе. Специальной командой был обеспечен доступ забортной воды внутрь прочного корпуса, некоторые переборочные двери были открыты. Словом, была смоделирована ситуация, которая, по мнению американцев, могла предшествовать гибели К-129. С началом «смертельного» погружения лодки инженеры подразделения Келли внимательно осуществляли запись малейших шумовых деталей эксперимента. Эти данные были сопоставлены с реальными шумами, зафиксированными системой СОСУС. Этот эксперимент, как утверждают американцы, помог Крэйвену, Брэдли и Келли прийти к согласованному мнению относительно ориентировочных координат гибели К-129. Теперь «в бой» должна была вступить «Хэлибат»… Еще раз повторим, что это — американская версия, объясняющая их осведомленность о гибели К-129.
Поход протекал размеренно и монотонно. Одним из неординарных событий при этом была операция по «выуживанию рыбки», когда автономный разведывательный аппарат втягивался в «пещеру». Это было необходимо для обеспечения работы фотоканала — еще одного источника информации, правда уже не в реальном масштабе времени. Каждые шесть суток надо было менять фотопленку: для этого «рыбка» и втягивалась внутрь «Хэлибат». Использованная пленка вынималась и обрабатывалась операторами. Прошло несколько недель — никаких результатов. Получается, что «Хэлибат», флагман отряда лодок специального назначения, ни на что не способна?! Конец ее карьере, а заодно и дальнейшей программе развития этих сил? Жестокий удар по престижу разведуправления ВМС США… А затраченные миллионы? «Центральный пост, командир приглашается в «пещеру»! — этот возглас из фотолаборатории спецотсека прервал утомительную монотонность неудачного похода. Командир немедленно прибыл к разведчикам и услышал доклад, полный радостных эмоций: «Сэр, кажется, мы нашли ТО, ЧТО В ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ искали!» Перед глазами изумленного оператора на проявленном снимке появлялась отчетливо видимая на фоне океанского дна рубка подводной лодки… Все, удача!
Этим событием прерывалась цепь невезения. «Хэлибат» и ее экипаж наконец-то доказали, что обладают возможностью решения сложнейших задач с помощью специальной разведывательной техники. «Иголка в стоге сена» была найдена! И это была братская могила советских подводников… Лодка лежала внешне абсолютно целая, как будто кто-то бережно пришвартовал ее ко дну океана. Подавив эмоции, расчет операторов «Хэлибат» продолжил профессиональную работу. Мгновенно были вычислены координаты точки результативного снимка. Мур задал курс и приказал немедленно подготовить «рыбку» к погружению. Работа закипела с утроенной энергией… «Рыбка» хищно пожирала все в районе катастрофы: интенсивно работали все каналы добывания информации. Каждое погружение давало новые детали. На одной из фотографий было отчетливо видно продольное отверстие длиной около трех метров позади рубки подводной лодки. Как предполагали американцы, это отверстие указывает на одну из возможных причин катастрофы — взрыв внутри прочного корпуса лодки…
Снимки аппарата-разведчика «Хэлибат» показали следующее. На двух ракетных шахтах крышки были оторваны. В одной из шахт виднелась боеголовка ракеты, опутанная поврежденной арматурой. Во второй шахте ракета была полностью разрушена, а боеголовка отсутствовала. А вот третья шахта была абсолютно не повреждена. Два шанса из трех? При американской расчетливости такой расклад, очевидно, и породил идею провести операцию по подъему К-129. Стало быть, именно «Хэлибат», атомная подводная лодка специального назначения, обнаружив советский ракетоносец и предоставив в распоряжение командования достоверную информацию о его состоянии, в принципе сделала возможной операцию «Дженифер».
В начале 70-х годов руководство военно-морской разведки США полагало, что на вооружение советских подводных лодок поступили новые крылатые ракеты большой дальности, предназначенные для поражения авианосных ударных сил. Как считали американские специалисты, эти ракеты представляли серьезнейшую угрозу для авианосцев, так как обладали высокими тактико-техническими характеристиками, а при их разработке использовались самые современные и принципиально новые технологические решения. В частности, предполагалось, что на этих ракетах установлены инфракрасные головки самонаведения и радиовысотомеры, позволяющие им во время полета следовать на предельно малых высотах. Командование ВМС США по инициативе разведки спланировало специальную операцию с участием трех многоцелевых атомных подводных лодок для получения дополнительных подтверждающих данных. Указанные лодки были в экстренном порядке оборудованы специальными устройствами, сопряженными с перископами и предназначенными для выявления характеристик инфракрасных головок самонаведения советских ракет. При проведении ракетных стрельб советской подводной лодкой в Охотском море американские лодки были развернуты вдоль маршрута полета ракеты, однако им не удалось получить какую-либо новую информацию.
Последняя надежда теперь возлагалась на «Хэлибат», которая была направлена к месту падения советской ракеты. С помощью гидроакустической аппаратуры и «рыбок» «Хэлибат» достаточно быстро обнаружила обломки ракеты на морском дне. К месту ее падения на дно спустились водолазы и наполнили ее фрагментами (их было несколько сотен) практически всю «корзину», предназначенную для этих целей и прикрепленную к корпусу лодки. Фрагменты новой противокорабельной ракеты были доставлены в суперсекретную лабораторию министерства энергетики США, которая занималась изучением советского ракетного вооружения. Среди обломков были найдены части и головки самонаведения, и радиовысотомера. Однако среди них эксперты не обнаружили устройств, которые позволили бы однозначно заключить, что ракетой распространялось инфракрасное излучение для наведения. Тогда представители ВМС, дабы подретушировать почти очевидное фиаско своей разведки, предположили, что из-за очень высокой скорости ракеты при поражении цели эти устройства должны полностью разрушаться. Но вот с радиовысотомером разведка не ошиблась. Его детальное изучение, а также некоторых других частей ракеты позволило, как считают американские военные специалисты, разработать комплекс эффективных контрмер, приводящих, по их мнению, к незапланированному падению ракеты в море, не достигая цели.
К слову сказать, вышеуказанная сверхсекретная лаборатория, находящаяся на северо-западе Тихоокеанского побережья США, располагала в рассматриваемый период несколькими образцами советских ракет различного назначения. Эти образцы не были выкрадены из Советского Союза, они просто собирались по отдельным кусочкам из того многообразия материала, что доставляли в лабораторию из каждого похода сначала «Хэлибат», а затем и другие атомные подводные лодки «шпионского назначения». Но всех их в таинственном деле сбора советского оружия в морских глубинах обошла дизельная подводная лодка «Грэйбек», которая, как и «Хэлибат», была ракетной лодкой из уже упоминавшегося отряда носителей самолетов-снарядов «Регулус».
Весной 1976 года командование американских ВМС в Японии получило разведсводку от японской системы ПВО, в которой сообщалось, что один из советских стратегических бомбардировщиков потерпел катастрофу в южной части Охотского моря. Эта информация срочно была передана в штаб-квартиру американской военно-морской разведки и РУМО. В указанных разведорганах была проведена скрупулезная аналитическая работа на основе данных японской системы ПВО, службы радиоперехвата АНБ, американской космической разведки, а также других источников информации. Итогом ее стал вывод о том, что советская сторона отказалась от дальнейших поисков и подъема затонувшего бомбардировщика, на борту которого могло находиться ядерное оружие. Руководство РУМО не могло не воспользоваться представившейся благоприятной возможностью.
Вот тут и настал звездный час «Грэйбек». К этому времени «Хэлибат» была уже выведена из состава флота, а ее преемница — атомная лодка «Сивулф» только готовилась к своему первому разведывательному походу в Охотское море, планировавшемуся во второй половине года. «Грейбэк» в отсутствие указанных лодок более других подходила для этих целей. Ее модернизация была проведена в интересах обеспечения проведения морских десантных операций и решения различного рода разведывательно-диверсионных задач. Теперь во вместительных носовых ангарах самолетов-снарядов «Регулус» размещалось специальное оборудование и снаряжение боевых пловцов. Все это весьма подходило для поиска под водой такой цели, как затонувший самолет.
Получив приказ, подводная лодка «Грейбэк» под командованием кэптена Фила Бикона успешно выполнила поставленную задачу и с помощью своей аппаратуры обнаружила место катастрофы советского самолета, но не в том районе, где это ранее предполагалось, а к юго-востоку от острова Сахалин, и к тому же в советских территориальных водах. Это значительно осложняло задачу, но, тем не менее, необходимо было обследовать обломки бомбардировщика на предмет нахождения на его борту ядерного оружия. Боевые пловцы с американской подводной лодки, используя подводные буксировщики и спецаппаратуру, тщательно осмотрели место падения и обломки самолета. Итогом их поиска стало обнаружение на морском дне, на глубине около 40 метров, двух советских ядерных авиабомб.
Сенсационные результаты похода «Грейбэк» были доложены руководству военно-морской разведки, РУМО, а также сообщены в Совет национальной безопасности, ЦРУ и госдепартамент. На самом высоком уровне было принято решение о необходимости доставить обнаруженные советские ядерные бомбы в США для последующего изучения. Для его реализации в РУМО был разработан план операции под условным наименованием «Голубое солнце» («Блю сан»). При этом в нем главная роль отводилась снова подводной лодке «Грейбэк».
Для участия в операции были отобраны 10 лучших боевых пловцов под командованием капитана Майкла Гранта. В их распоряжение были предоставлены более мощные, специально сконструированные подводные буксировщики с гидравлическими подъемными устройствами. Кроме того, учитывая результаты замеров радиоактивности в первом походе, водолазы поверх резиновых костюмов надевали свинцовые «майки» и «трусы». Авиабомбы были достаточно быстро обнаружены подводными пловцами, так как в первом походе их местонахождение было достаточно точно зафиксировано относительно основных обломков самолета. Далее их доставили на борт подводной лодки, и затем в ее ракетных ангарах они были перевезены в США.
Впервые идея о возможности прослушивания советских подводных кабельных линий связи зародилась в конце 1970 года у уже упоминавшегося Джеймса Брэдли, начальника отдела подводных операций разведывательного управления ВМС США. Возможно, эта мысль у него возникла при знакомстве с опытом германских подводных лодок периода Второй мировой войны по прослушиванию трансатлантических кабелей или, быть может, при тщательном изучении навигационных карт прилегающих к советскому побережью морей, где указывались запретные для траления рыбы районы, а может, из-за других причин.
В качестве района, где первоначально могла быть успешно решена эта задача, им было избрано Охотское море. Здесь, по его расчетам, должен был пролегать телефонный кабель, связывающий базу ракетных подводных лодок в районе Петропавловска-Камчатского с материком, со штабом Тихоокеанского флота во Владивостоке и Москвой. По нему, как он полагал, должна была передаваться информация о планах применения подводных лодок, ракетных стрельбах и задачах боевой подготовки, сведения о ядерных арсеналах, системе обеспечения и обслуживания ракетоносцев и т. д. Все эти данные представляли исключительную ценность для военно-морской разведки США. Притягательным для американской стороны был также тот факт, что по подводным кабельным линиям связи, как предполагалось, передается главным образом незасекреченная либо относительно невысокой криптографической стойкости информация.
Первоначально в отделе, возглавляемом Брэдли, рассматривались три района, где существовала наибольшая вероятность прокладки подводных военных кабелей связи и где была возможность подключения к ним с использованием подводных лодок: Балтийское, Баренцево и Охотское моря. Предпочтение было отдано последнему из трех району, так как на Камчатке была одна из крупнейших в ВМФ база ракетных подводных лодок стратегического назначения, она была в наибольшей степени изолирована от основных командных инстанций на материке, а в Охотском море можно было ожидать наименьшего противодействия противолодочных сил советской стороны.
Вспомнив, как в детстве, плавая по реке Миссисипи, он видел на ее берегах предупреждающие знаки «Кабель. Якоря не бросать!», Брэдли предложил искать на побережье Охотского моря аналогичные знаки. Отыскав их в определенной точке на берегу с помощью лодочного перископа, затем можно будет существенно ограничить последующий район поиска кабеля на дне моря. Необходимо было учитывать и тот фактор, что подключение к подводному кабелю предполагалось на глубинах 100–130 метров, а это небезопасно для водолазов подводной лодки, осуществляющих его без соответствующей аппаратуры. Решение и данной проблемы было найдено за счет создания особого водолазного снаряжения и оснащения в ходе модернизации подводной лодки «Хэлибат» специальной декомпрессионной камерой. Существовал также отрицательный опыт действий американских подводных лодок по поиску, как предполагалось, советской кабельной гидрофонной системы у острова Сицилия в начале 70-х годов.
Определяющими факторами при формировании окончательной версии аналитиков были следующие: наличие пункта базирования советских ракетных подводных лодок стратегического назначения в бухте Крашенинникова недалеко от Петропавловска-Камчатского, полигона «Боевое поле Кура» в северо-восточной части полуострова, предназначенного для обеспечения стрельб межконтинентальными баллистическими ракетами, а также подземной линии коммуникаций, связывающей Петропавловск-Камчатский с западным побережьем полуострова. С учетом этого и был сделан вывод — по дну горловины залива Шелихова в Охотском море проложен подводный кабель связи, причем по нему может передаваться важная военная информация, в том числе и касающаяся испытаний межконтинентальных баллистических ракет. Обстоятельный доклад с изложением всей информации по данному вопросу и обоснованием окончательного вывода был представлен в адрес директора ЦРУ США. Необходимо отметить, что отношения членов разведывательного сообщества США всегда были непростыми, и особенно это относилось к ЦРУ и РУМО.
... об основной цели визита в Охотское море знала весьма ограниченная часть экипажа: командир лодки коммандер Мак-Ниш, некоторые офицеры, водолазы и представители «команды специальных проектов» (иначе говоря, «обитатели пещеры»), отвечавшие за разведывательное и техническое обеспечение операции. Подводная лодка постоянно находилась на перископной глубине, визуально обследуя побережье полуострова в поисках специальных навигационных указателей. Кроме того, каждые три часа она вынуждена была отворачивать на обратный курс: необходимо было убедиться что нет слежения за ней со стороны советской противолодочной подводной лодки.
Так продолжалось более недели, пока в северной части Охотского моря на одном из участков побережья наконец-то не был обнаружен знак, предупреждающий о необходимости соблюдения осторожности в связи с нахождением здесь кабеля. После этого можно было переходить к подводной части операции. С подводной лодки было выпущено дистанционно управляемое устройство, оснащенное телевизионной камерой и прожектором. Операторы, находясь на борту лодки, на экранах мониторов могли наблюдать за подводной обстановкой, фиксируемой телекамерой. Но вот на экране появились какие-то странные отметки в виде темных холмиков на морском дне, повторяющихся с определенной периодичностью. Видимость под водой была не очень хорошей, поэтому однозначно классифицировать полученные изображения не представлялось возможным. Только после специальной обработки полученной кинопленки в лаборатории на борту, анализа сделанных цветных снимков штатный фотограф и представитель «команды специальных проектов» пришли к заключению, что обнаружен подводный кабель.
Командир «Хэлибат» проверил место подводной лодки: не находятся ли они в запретной трехмильной зоне у побережья. Лодка сместилась еще далее на запад, и на удалении около 40 миль от берега было найдено подходящее место для постановки «Хэлибат» на подводные якоря прямо над проходящим по дну кабелем. На дно была спущена декомпрессионная камера с водолазами на борту. Водолазы закрепили на кабеле специальное регистрирующее устройство, длиной около трех футов. Записывающая аппаратура этого устройства могла фиксировать сообщения и сигналы, передававшиеся по различным каналам в течение нескольких суток. Такой срок его работы обеспечивала имеющаяся в нем литиевая батарея. После того как подсоединение подслушивающего устройства к кабелю было закончено, специалисты радиоэлектронной разведки на борту лодки смогли лично прослушать передающуюся информацию и убедиться, что аппаратура работает. Итак, основная часть операции была проведена успешно. Причем все прошло так быстро и гладко, что подавляющая часть экипажа была твердо убеждена в случайности обнаружения подводного кабеля русских.
К августу 1972 года разработка нового устройства была завершена, и «Хэлибат» отправилась в свой второй поход в Охотское море. В этот раз подводный кабель был найден почти сразу же. С помощью водолазов подслушивающее устройство расположили на дне рядом с кабельной трассой, а специалисты по радиоэлектронной разведке убедились, что оно функционирует нормально и осуществляет перехват разведывательной информации. Более недели «Хэлибат» находилась в районе и только затем направилась в пункт базирования на острова Гуам, для того чтобы через месяц вернуться снова в Охотское море для съема накопившейся информации. На заключительном этапе похода, когда водолазы приступили к работе по извлечению кассет с записями из «кокона», случилось непредвиденное. Ну, не могло быть так, чтобы подобная рискованная и сверхсложная операция на протяжении длительного периода проходила столь гладко.
В Охотском море разыгрался шторм. Волнение на поверхности моря было настолько велико, что «Хэлибат», находящуюся на значительной глубине, бросало то вверх, то вниз. В результате якорные цепи не выдержали напряжения и лопнули, а лодка начала всплывать на поверхность, но так как водолазы, работающие на дне с «коконом», были соединены шлангами с корпусом подводной лодки, то она потащила их за собой наверх. Столь резкое изменение глубины для водолазов губительно, это может привести к кессонной болезни. Только благодаря бдительности вахтенной службы подводной лодки всплытие было своевременно остановлено, водолазы были помещены в декомпрессионную камеру.
Новое устройство имело форму цилиндра (американцы называли его «коконом») длиной более шести и шириной около метра и весило порядка шести тонн. Оно было оснащено ядерной энергетической установкой. Электронная аппаратура, находящаяся в нем, позволяла осуществлять перехват сообщений противника по десяткам линий связи и производить их запись в течение нескольких месяцев. В отличие от предыдущего устройства оно не крепилось непосредственно к кабелю, а размещалось рядом с ним, используя для своей работы эффект индукции. Тем самым, как считали американские специалисты, процесс перехвата развединформации с юридической точки зрения не нарушал норм международного права.
Картер с большой заинтересованностью выслушал сообщения специалистов-разведчиков и одобрил их планы по проведению разведывательной операции в Баренцевом море, связанной с прослушиванием подводной кабельной линии связи. Так был дан старт очередному этапу операции «Вьюнок» в совершенно ином регионе, там, где риск в ее проведении был несоизмеримо более высок. Учитывая интенсивную деятельность в этом районе советских противолодочных сил, предполагавшуюся необходимость захода не только в 12-мильную зону советских территориальных вод, но и в международнопризнанные 3-мильные воды, подводные лодки «Хэлибат» и «Сивулф» не смогли бы успешно справиться с решением поставленной задачи в силу своего возраста и высокой шумности. Требовалось привлечение подводной лодки одного из последних проектов с высокими тактико-техническими характеристиками, оснащенной самой современной разведывательной аппаратурой.
Выбор американского командования пал на атомную подводную лодку «Пёрч». Это была одна из новейших в ту пору подводных лодок типа «Стерджен», девять из которых специально были построены для решения разведывательных задач. Кстати сказать, в их числе, например, были подводные лодки «Арчерфиш», «У. Бейтс» и «Бэтфиш», которые неоднократно получали различные награды и призы за успешное решение задач разведки у советского морского побережья.
Наконец 18 июня 1979 года договор ОСВ-2 был подписан президентом США Картером и Генеральным секретарем ЦК КПСС Брежневым. Путь в Баренцево море для «Пёрч» был открыт. Учитывая особую деликатность и рискованность предстоящей миссии, для «Пёрч» был избран весьма необычный маршрут следования в район назначения. Из своего пункта базирования в Маре-Айленд она должна была проследовать к северу от Сан-Франциско, затем мимо Аляски через мелководный Берингов пролив и через Северный полюс, в Баренцево море.
Ее выход в море мог состояться только после завершения советско-американских переговоров на высшем уровне по ограничению стратегических вооружений. Ведь малейшая ошибка при выполнении задания могла самым серьезным образом отразиться на советско-американских отношениях. Наконец 18 июня 1979 года договор ОСВ-2 был подписан президентом США Картером и Генеральным секретарем ЦК КПСС Брежневым. Путь в Баренцево море для «Пёрч» был открыт. Учитывая особую деликатность и рискованность предстоящей миссии, для «Пёрч» был избран весьма необычный маршрут следования в район назначения. Из своего пункта базирования в Маре-Айленд она должна была проследовать к северу от Сан-Франциско, затем мимо Аляски через мелководный Берингов пролив и через Северный полюс, в Баренцево море. Как предполагали американские специалисты, именно такой путь следования должен был обеспечить наибольшую скрытность действий подводной лодки.
Для «Пёрч» были приняты беспрецедентные меры соблюдения режима скрытности, еще более жесткие, чем для «Хэлибат» и «Сивулф». Подавляющая часть экипажа «Пёрч» считала, что главной задачей лодки являлось освоение нового маршрута следования подводных лодок в Баренцево море для проведения там противолодочных операций. На лодке было оборудовано особое помещение в торпедном отсеке для специальной группы увеличенного состава, предназначенной для ведения радиоэлектронной разведки и обеспечения использования подслушивающего устройства. Поэтому запас торпед на лодке был предельно сокращен: было оставлено только четыре торпеды на самооборону в случае непредвиденных обстоятельств. С учетом этих же обстоятельств на борту лодки, впрочем так же, как ранее на «Хэлибат» и «Сивулф», размещалось 70 килограммов взрывчатки для самоподрыва. Подводная лодка, как и некоторые другие типа «Стерджен», использующиеся в разведывательных целях, была оснащена для плавания в ледовых условиях. Только в конце августа 1979 года подводная лодка «Пёрч» вышла из пункта базирования и направилась в Баренцево море.
Особую сложность при выполнении данного задания представляли не только необычный маршрут перехода (особенно через Берингов пролив), но и поиск советского подводного кабеля в обширных районах у побережья, в условиях интенсивного судоходства и противолодочной деятельности противника. Первоначально предполагалось, что кабельная линия связи должна проходить из Кольского залива вдоль побережья полуострова в Белое море, где находился крупнейший центр строительства и ремонта советских подводных лодок на Севере. Учитывая это, командир лодки решил сосредоточить основные усилия по поиску кабеля на выходе из Белого моря, где вероятность его пролегания была наибольшей. Наконец, с помощью уже отработанных ранее технологий подводный кабель был обнаружен, и на дно рядом с ним было установлено подслушивающее устройство. В течение двух недель подводная лодка находилась в районе кабеля, так как специалистам радиоэлектронной разведки на борту необходимо было убедиться в исправном функционировании «кокона», тщательно проанализировать информацию, проходящую по кабелю, выбрать наиболее информативные каналы. И только после этого «Пёрч» могла выйти из района назначения и доложить руководству о выполнении задания.
В силу чрезвычайной секретности задания сигнал о его выполнении передавался не на обычных для американских подводных лодок частотах радиосвязи, а на тех, которые использовались советскими, чтобы снизить вероятность его радиоперехвата советской разведкой. После этого был передан также сигнал о завершении операции и на вторую американскую лодку, которая обеспечивала действия «Пёрч» и главным образом предназначалась для отвлечения советских противолодочных сил. Результаты выполнения задания подводной лодкой «Пёрч» были признаны весьма успешными.
Командование ВМС, поддержанное в своих устремлениях высшим военно-политическим руководством государства, предусматривало уже в 1981 году одновременно направить две подводные лодки специального назначения по плану операции «Вьюнок» в Баренцево и Охотское моря. Но если «Пёрч» и на этот раз успешно выполнила поставленное задание, то «Сивулф», как бы оправдывая свое извечное невезение, столкнулась с серьезными проблемами при его выполнении.
Так, находясь в районе назначения, командир подводной лодки не очень удачно сманеврировал при посадке на грунт, и лодка своими «скегами» навалилась на подводный кабель, что предположительно могло привести к его повреждению. А это, в свою очередь, могло вынудить советскую сторону проверить исправность кабеля и привести к обнаружению подслушивающего устройства. Кроме того, разыгравшийся шторм, как и в прошлый раз, чуть не привел к гибели водолазов. При всплытии подводная лодка с огромным трудом оторвалась от грунта и вырвалась из «песчаного плена», так как ее «скеги» были засыпаны значительным слоем песка. Песок проник также в большинство бортовых систем и механизмов корабля, что существенно затруднило их работу, возникли серьезные проблемы с работой реактора. И, наконец, при возвращении в базу подводная лодка, возможно, могла быть обнаружена советским надводным кораблем. Факт навала подводной лодки «Сивулф» на советский подводный кабель всерьез обеспокоил руководство американской военно-морской разведки. Ведь это могло привести к провалу всей операции «Вьюнок».
И вскоре то, чего так опасались американцы, произошло. На одном из фотоснимков, полученных с помощью космической разведки, американские специалисты обнаружили большое скопление советских судов как раз в том районе Охотского моря, где находились подслушивающие устройства. Одно из судов было оснащено глубоководным оборудованием. Как установила потом американская разведка, со дна были подняты оба устройства. Причем у советской стороны не было никаких сомнений, кому они принадлежат, так как на одном из них была обнаружена табличка «Собственность правительства США». Но почему это произошло? Действительно ли неудачные действия «Сивулф» привели к провалу операции «Вьюнок» в Охотском море? В разведуправлении ВМС США тщательно проанализировали всю имеющуюся информацию по этому вопросу. В итоге был составлен сверхсекретный доклад, доступ к которому был чрезвычайно ограничен.
Но как бы то ни было, советскому руководству стало известно о прослушивании переговоров на считавшейся недоступной подводной кабельной линии связи.
Несмотря на огромный риск, командование ВМС США никак не могло отказаться от такого сверхценного источника информации, как подводная линия связи в Баренцевом море — регионе, где действовала самая мощная группировка стратегических ядерных сил морского базирования Советского Союза. Решение было принято: «Пёрч» будет направлена для съема информации с подслушивающего устройства. Вместе с тем было необходимо принять чрезвычайные меры предосторожности, чтобы полностью исключить ее обнаружение. За указанным районом было организовано постоянное наблюдение всеми компонентами системы разведки ВС США. Однако ничего необычного в деятельности сил Северного флота в этот период отмечено не было. Но может быть, учитывая интенсивное судоходство в данном районе в отличие от Охотского моря, противная сторона под его прикрытием уже успела организовать какие-то контрмеры? Возникла идея с учетом этого направить «Пёрч» в район назначения совершенно немыслимым маршрутом. Таким, который никак не может предположить противостоящая сторона.
И такой необычный путь следования был избран. Он предусматривал, что подводная лодка проследует вдоль Тихоокеанского побережья США, пересечет экватор, пройдет вдоль Южной Америки, обогнет мыс Горн и Фолклендские острова с юга, пересечет всю Атлантику и зайдет в Баренцево море с юго-западного направления. Выход из пункта базирования был запланирован на апрель 1982 года, предполагалось, что продолжительность похода составит около пяти месяцев, а пройденный путь — около 15 000 миль. При нахождении в районе назначения подводная лодка в интересах обеспечения скрытности до предела сократила время нахождения над кабелем. Был установлен «кокон» новой модификации, имеющий устройство самоликвидации на случай его подъема на поверхность. В нем также была предусмотрена повышенная емкость записывающей аппаратуры, так как заранее предполагалось, что «Пёрч» сможет вернуться для съема информации в следующий раз только через два года в связи с необходимостью ее постановки на ремонт.
После завершения ремонта в 1984 году подводная лодка «Пёрч» совершила свой пятый поход в Баренцево море. За прошедшее время произошли значительные изменения в военно-политической обстановке в мире, в высшем военно-политическом руководстве СССР и его военной доктрине. Поэтому та информация, которую доставила «Пёрч» после возвращения, заслужила в Агентстве национальной безопасности и разведуправлении ВМС, весьма лестную оценку. В частности, в ней содержались сведения о системе управления советскими ракетными подводными крейсерами стратегического назначения, степенях их боеготовности, взглядах на их применение в различных условиях обстановки. Американские руководители получили весьма ценные для них данные о том, что подводные ракетоносцы не планируется применять как средство нанесения первого ракетно-ядерного удара, а предполагается использовать в качестве стратегического резерва. Были также получены сведения об организации так называемых «защищенных районов» боевых действий («бастионов») ракетных подводных крейсеров и другая весьма интересная информация.
С учетом происшедших событий в Агентстве национальной безопасности и ВМС США были приняты чрезвычайные меры по ужесточению режима секретности. Кодовое наименование «Вьюнок» («Айви беллс») уже никогда не будет использоваться, для обозначения разведывательных операций подводных лодок в целом стал применяться термин «Манта», а операций по прослушиванию подводных кабельных линий связи — «Ацетон». Но и эти условные наименования впоследствии стали неоднократно изменяться. В обстановке необычайно повышенной секретности и со всесторонними мерами предосторожности подводная лодка «Пёрч» в начале сентября 1986 года арктическим маршрутом была отправлена вновь в Баренцево море.
Это был седьмой по счету поход лодки в данный регион. Однако когда подводная лодка находилась уже практически на границе 12-мильных территориальных вод Советского Союза, внезапно пришла шифротелеграмма из Вашингтона, запрещающая ей заходить в эти воды и предписывающая ждать дальнейших указаний. Дело в том, что 19 сентября министр иностранных дел СССР Шеварднадзе передал президенту США Рейгану письмо от Горбачева с предложением о проведении встречи на высшем уровне для обсуждения вопросов ограничения стратегических вооружений.
Около месяца подводная лодка находилась в районе ожидания поблизости от точки выполнения основной задачи, не заходя в территориальные воды. За такое длительное время риск быть обнаруженной неизмеримо возрастал. Члены экипажа, которые владели всей информацией об истинной миссии подводной лодки, отчетливо представляли себе всю опасность сложившейся ситуации.
… Но наконец подводной лодкой был принят сигнал, разрешающий ей вход в территориальные воды. Водолазы с «Пёрч» заменили одно из подслушивающих устройств, а из другого извлекли кассеты с записями. Поставленная задача была выполнена, соответствующие сигналы были переданы на обеспечивающую атомную подводную лодку «Финбэк» и в Вашингтон. После возвращения в базу экипаж «Пёрч» был отмечен в очередном указе президента США.
В 1987 году подводная лодка «Сивулф» была выведена из боевого состава ВМС, а «Пёрч» встала на переоборудование в док, в ходе которого предполагалось дополнительно врезать в ее корпус 30-метровую секцию с усовершенствованной аппаратурой для обслуживания подслушивающих устройств и подъема затонувшей техники. В течение нескольких лет, пока длилось переоборудование «Пёрч», ее должна была заменить атомная подводная лодка «Ричард Расселл». Она неоднократно, начиная с 1987 года, совершала походы в Баренцево море и при президенте США Рейгане, и при президенте Буше.
Боевое крещение подразделения SEAL, именуемые, как уже отмечалось, также «тюленями», получили во время войны во Вьетнаме. Начиная с 1963 года, они во многом дублировали своих предшественников — подводных «истребителей», занимаясь поиском мин в районах якорных стоянок кораблей 7 американского флота и разведкой районов высадки при проведении морских десантных операций. В последующем американское командование, как будто вспомнив об истинном предназначении этих сил, стало привлекать их главным образом для ведения разведывательно-диверсионных действий в джунглях и на речных акваториях Южного Вьетнама. Здесь они вели борьбу с отрядами Национального фронта освобождения Южного Вьетнама (так называемого Вьетконга), осуществляя разведку, патрулирование, диверсии, захват «языков» и т. д. Численный состав сил специальных операций США в это время увеличился в несколько раз, в том числе значительно возросло количество подразделений специального назначения ВМС. Совершенствовались при этом вооружение и техническое оснащение отрядов SEAL, возросли интенсивность и качество их боевой подготовки. Все боевые пловцы проходили обязательный курс «выживания» в экстремальных условиях, обучались различным способам скрытного проникновения к объектам противника, владению разнообразными видами оружия и технических средств, изучали вьетнамский язык. Спецназовцы совершали прыжки с парашютом с различных видов авиатехники, в том числе с обязательным приводнением. При проведении спецопераций на территории Южного Вьетнама «тюлени» действовали, как правило, небольшими группами по 4–8 человек. В районы ведения разведки и выполнения диверсионных акций они проникали преимущественно водными путями, используя для этого обычные речные катера и вельботы, а в целом ряде случаев — катера специальной постройки, оснащенные водометными двигателями и развивающие скорость хода до 40 узлов. Пунктами базирования разведчиков-диверсантов ВМС являлись южновьетнамские крупные речные порты, использовали они также и маневренные базы — большие десантные корабли.
Боевые пловцы привлекались часто и для освобождения попавших в плен американских военнослужащих. Так, в мае 1972 года американское командование проводило специальную операцию под кодовым наименованием «Лайтнинг» («Молния») по обеспечению побега американцев из вьетнамского лагеря, находящегося поблизости от Ханоя. Одна из ключевых ролей в этой операции отводилась разведчикам-диверсантам ВМС. Они должны были захватить один из островов в Тонкинском заливе, на котором базировались силы Вьетконга, патрулирующие обширную зону. Через эту зону как раз и предполагалось осуществить переброску спасенных беглецов. Высадка боевых пловцов на остров должна была производиться с уже известной нам подводной лодки специального назначения «Грейбэк» с помощью подводных транспортировщиков. Однако первая группа «тюленей» в количестве четырех человек не справилась с сильным течением, которое отнесло их далеко в сторону от назначенного пункта высадки в открытое море.
Обессилев в борьбе со стихией, спецназовцы запросили помощь у обеспечивавшего их крейсера «Лонг бич», с которого были высланы вертолеты, для того чтобы забрать их на корабль. Командир «Грейбэк» коммандер Джон Чемберлен, не имея информации об этом течении и судьбе первой группы, через несколько часов послал второе подразделение «тюленей» на остров. Они попали в точно такую же ситуацию: боевых пловцов отнесло далеко в сторону, подводный транспортировщик был затоплен. Тем временем первая группа возвращалась на вертолетах на подводную лодку «Грейбэк». Предусматривалось сбросить боевых пловцов на воду, а затем они должны были самостоятельно вернуться в лодку, находящуюся в подводном положении.
Между тем произошел трагический случай: летчик одного из вертолетов неправильно рассчитал высоту полета, и двое десантировавшихся на воду спецназовцев получили тяжелейшие травмы, при этом один из них, старший лейтенант Спенс Драй, скончался на месте. Вновь вертолеты с «Лонг бич» эвакуировали на корабль боевых пловцов, но теперь уже из состава двух групп. Цепь нелепых случайностей преследовала подводную лодку «Грейбэк». Один из американских эсминцев, обнаружив всплывшую на сеанс связи подводную лодку, принял ее за противника и обстрелял из артиллерийских установок. На этот раз, правда, никто не пострадал: американские комендоры стреляли отвратительно. Не желая испытывать далее судьбу, американское командование приняло решение вернуть подводную лодку «Грейбэк» и боевых пловцов в пункты дислокации. Операция «Молния» провалилась.
На заключительном этапе войны во Вьетнаме разведывательно-диверсионные подразделения американских ВМС участвовали в обеспечении эвакуации личного состава вооруженных сил, персонала посольства и консульств, а также различной техники. Так, например, они отличились в операции по освобождению американского транспорта «Маягес». Этот контейнеровоз в апреле 1975 года по ошибке вошел в территориальные воды Камбоджи и был захвачен камбоджийскими ВМС. На борту судна находился сверхсекретный груз, состоявший из контейнеров с радиоэлектронным оборудованием, шифровальной техникой и секретными документами разведывательного центра США, эвакуировавшегося из-под Сайгона.
По указанию президента США Дж. Форда американскими ВМС была проведена специальная операция по освобождению захваченного транспорта и его экипажа. В ней участвовали боевые корабли авианосной ударной группы (флагман авианосец «Корал си»), части морской пехоты, самолеты истребительно-бомбардировочной, палубно-штурмовой и базовой патрульной авиации, подразделения специального назначения. Морская пехота, высаженная с транспортно-десантных вертолетов, захватила остров, к которому был отконвоирован «Маягес», а затем и само судно.
Первая после Вьетнама полномасштабная военная акция была предпринята США в 1983 году. Через год с небольшим после завершения англо-аргентинского конфликта, учтя полностью его опыт, в том числе применения сил специального назначения, и уже оправившись от «вьетнамского синдрома», американцы захватили остров Гренада. Официально целью операции «Вспышка ярости» была защита около 1000 американских граждан, находившихся на острове, от захвативших там власть «экстремистов». В Вашингтоне неоднократно заявляли о строительстве на острове под видом международного аэропорта «стратегической советско-кубинской военной базы», угрожающей интересам США. Фактически же военно-политическое руководство США преследовало цели установления на Гренаде проамериканского режима и ослабления национально-освободительного движения в странах Карибского бассейна и Центральной Америки. В агрессии против Гренады приняли участие крупные силы из состава сухопутных войск, ВВС и ВМС.
Привлекались к проведению операции также самые элитные части и подразделения ВС США: бригады 82 воздушно-десантной дивизии, батальоны «рейнджеров», экспедиционный батальон морской пехоты, антитеррористический отряд «Дельта», команда SEAL. Разведывательно-диверсионные группы ВМС общим количеством около 50 человек заблаговременно разведали подходы к острову в интересах обеспечения высадки морского десанта. В последующем «тюлени» привлекались для действий на берегу: уточняли систему обороны острова, добывали необходимую информацию о местонахождении складов оружия, проводили диверсии.
Боевые действия на острове длились около недели, американцы столкнулись с неожиданным для них упорным сопротивлением солдат гренадской армии и кубинских рабочих. Ожесточенные бои вскрыли много недостатков в планировании и организации операции, в действиях элитных подразделений. Так, неудачно действовали разведчики-диверсанты ВМС, которым был поручен захват правительственной радиостанции. При десантировании на воду со слишком больших высот четверо боевых пловцов разбились и утонули, еще одна группа «тюленей» была отнесена далеко в море от места высадки из-за отказа двигателя надувной лодки.